Юлия Atreyu – Проклятие на удачу (страница 12)

– Тебе бы, милочка, помыться не мешало. А заодно и мазь смоешь – ее опасно держать дольше часа. Я согрею водицы, – дала наставления она и, заткнув сосуд пробкой, засеменила к выходу.

– Что делать будем? – прошептала я, когда дракониха закрыла за собой дверь. – Крэд скоро вернется, а она не спит.

– Может, отключить ее сонным зельем? – предложила Анника, которая, судя по всему, стала поклонницей этого способа устранения препятствий. Мы с Нагом осуждающе посмотрели на подругу.

– А что такого? – не поняла нашей реакции девушка. – Приедет Крэд, возьмем у него снадобье и поможем старухе наладить режим сна. В ее случае будет легко списать потерю сознания на возрастной недуг.

В этот момент дракониха, шаркая лаптями в направлении выхода, прокричала:

– Я к соседке! Зовет в честь праздника вина пригубить! Ужин на столе! – послышался хлопок закрываемой двери.

– Интересно, какие еще у драконихи соседи? Тем более под самую ночь! – Анника вскочила с места и побежала к коридорному окошку, чтобы проследить, не заглянет ли бабка в мычащий звуками всех представителей фауны сарай.

К счастью, обошлось.

Поужинали мы втроем в нашей с Анникой комнате, поскольку передвижения мне давались с немыслимой болью. Наг планировал дождаться брата в сарае, чтобы прикрыть нас на случай, если старуха наведается туда на обратном пути. Каким-то чудесным образом дракониха за четверть часа нагрела четыре колодезных ведра воды, стоящие рядком вдоль кухонной стены. Наг принес их в спальню вместе с деревянной лоханью. Мне не терпелось смыть с себя этот день. Когда друг вышел из избы, Анника помогла мне снять грязное мятое платье. Я сидела в широкой бадье и с наслаждением поливала себя из ковша теплой водичкой. По телу разлилась приятная ломота. Напарница прополоскала мою одежду в тазу и, подвесив на настенный крючок сушиться, облокотилась на открытое по случаю теплого вечера окно и слушала доносящиеся с реки песнопения:

– Знаешь, а ведь я не была на праздниках с того года, как моя деревня сгорела… Сегодня всю ночь гулять будут… Балагурить… – подруга облокотилась головой на наличник и грустно вздохнула.

– Ну что ж, ответственно заявляю, что ты можешь идти в город и хорошенько там повеселиться! – торжественно произнесла я, воздымая благословляющий ковш в сторону Анники.

– А ты одна останешься? Ты же передвигаться практически не можешь? Наг в сарае. Если что случиться, и помочь будет некому.

– Да ладно, бывало и хуже! – хуже не бывало, но мне не хотелось лишать удовольствия подругу, у которой в жизни и так было не особо много поводов для радости.

– Ты уверена? – с сомнением в голосе уточнила она.

– Конечно, за меня не волнуйся! Развлекись там за нас обеих! – я подбадривающе похлопала по руке подошедшую к лохани девушку.

– Я принесу тебе яблочный пирог, – подмигнула на прощание Анника, выходя за дверь. После чего она тут же ее приоткрыла и прошептала: – Спасибо.

Лежа в кровати, накрытая легким покрывалом, и ощущая, как все тело расслабляется, я сладко зевнула. Горячее купание сняло напряжение в мышцах, а виноградное вино успокоило мысли. Влажный ночной воздух, проникающий сквозь узкую щель приоткрытого окна, окутывал бархатистой пеленой. То ли растворившаяся в воде мазь обладала не только заживляющим, но и усыпляющим эффектом, то ли совокупность всех факторов, но меня мягко начало переносить в объятия Морфея.

Засыпая, я слышала отдаленный гул-присвист и звук трепещущих на мощном ветру веток. В сарае забилась в угол и истерично блеяла коза. Интересно, как там Наг?.. Наверное, начинался ураган.

Проснулась я от неприятного чувства, что на меня смотрят в упор. Лучше бы не просыпалась. Надо мной огромной черной тенью нависла дракониха. Перегнувшись через бортик кровати, она сверлила меня пронзительным взглядом застывших в магическом трансе глаз. Больно кололо между бровями и жгло в мозгу, а макушку словно срезали, вливая туда что-то едкое. Растекаясь по всему телу, оно жарило меня изнутри, словно я проглотила раскаленный стальной прут. Кожа зудела и чесалась, фосфоресцируя, руки и ноги налились свинцом и не поддавались движениям. Суставы хрустели и неестественно выгибались, а ногти будто вытягивали щипцами. В ужасающем отчаянии я чувствовала, как ломаются все кости моего тела, но боли не было. Дракониха, не отводя от меня пустых блекло-желтых глазниц, утробно бубнила, зажав в одной руке рунный камень, а во второй драконий глаз. Ее голос становился все громче, произношение слов заклятия ускорялось. Между нами сгустилось, как кисель, пространство и стало практически осязаемым. Я ощутила металлический привкус крови во рту. Меня трясло от тысяч прикосновений маленьких молний, которые пульсирующими цепочками шли от старухи, потерявшей очертания фигуры, ко мне. Кажется, я повисла в воздухе. Внизу живота загорелся огонь и, поднявшись к груди, пробился через кожу наружу, озарив всю комнату яркой вспышкой. Я начала задыхаться и кашлять, по инерции прижимая руки, ставшие огромными, к горлу. Застрявший в нем ком давил и разрастался. В испуге, потеряв равновесие, я упала обратно на кровать… Слепящая белизна вокруг, исходящая из моего солнечного сплетения, резко сменилась ночной тьмой. Старуха рухнула на меня мертвым грузом. Ее нечеловечески чудовищный вес продавливал мою грудную клетку. Я беспомощно хватала ртом воздух, но, кажется, он совсем не доходил до легких. Ведьма впечатывалась в меня все сильнее, пока мои органы не расплющились, а дракониха, став подобной призраку, начала впитываться в мое тело. Я потеряла сознание.

Был полдень, когда меня разбудили мужские разговоры на опушке. Удивившись одному факту, что жива, я подскочила с кровати. Нога не болела. Ничего больше не болело. Драконихи в комнате не было. Анника тоже отсутствовала. Неужто приснилось?.. Я сорвала с крючка платье, быстро натянула его на себя и подошла к открытому окну, прислушиваясь.

– А я говорю, крышу снимать нада, шоб дух ведьминский по лесу не шастал!

– А кровельщику кто работу оплачивать будет? Я, штоле? В казне городской каждый медяк на счету! Пущай сама и хоронится, ведьма проклятая! Тьфу-тьфу-тьфу, храни Господи!

Невидимые моему взору собеседники явно не сходились во мнениях.

– Тогда за бутылку самогона мужиков местных подрядить, шоб до заката доски поснимали и дух ейный поганый выпустили! А тож повысосет нас, окаянная! – причитал голос, показавшийся мне знакомым.

Второй, который по смыслу разговора принадлежал городскому старосте, продолжил:

– Бутылку поставлю. Собирай мужиков.

– Дак пять бутылок надыть! Каждому – шоб не возмущалися! Избу ведьминскую оно, знаешь, как страшно трогать! Того гляди упырь из-под пола выскочит и поминай как звали! Не всякий на дело эдакое поганое согласится! – давил второй, внушая старосте, что без пяти бутылок самогона угроза быть съеденным нечестью многократно возрастает.

– Будет тебе пять бутылок. Но больше не проси! – договорившись с местным любителем выпивки, староста удалился. Мужик прошел под окном, причитая на ходу:

– А шо я? Я для себя, штоле? Я ж мужикам! Для отваги пущей. Хату ведьминскую разбирать – это не корову доить… – я быстро присела. С обратной стороны окна бодро трусил Вражок. Старостиным собеседником оказался Яшка.

Дождавшись, когда Яшка скроется из виду, я вышла из избы. Гнетущий страх перед встречей с драконихой заставлял притаиваться. Я на носочках прокралась во двор и обнаружила там Нага, который чистил коня.

– Доброе утро, – шепотом поздоровалась я. – А где старуха? – на текущий момент это был самый интересующий меня вопрос, хотя разговор старосты с Яшкой наталкивал на определенные мысли.

– Померла… Ночью, пока ты спала. Я к тому часу уже спровадил Крэда с Соней в город и тоже улегся. Анника вернулась с праздника ближе к утру и услышала хрип в хозяйской комнате. Она приоткрыла дверь и увидела, что дракониху хватил припадок! Лежа в кровати, та вся тряслась и драла матрас руками – только пух летел! Анника ворвалась ко мне, чтобы послать за лекарем. Когда мы вбежали к старухе, та уже не шевелилась… И не дышала… А потом она как-то усохла и посерела, будто сгорела изнутри. Кожа провалилась, того и гляди осыплется, словно зола… Иди посмотри.

– Н-нет, спасибо, – отказалась я, разрываемая смешанными чувствами.

– Как и положено, я поехал с докладом к старосте: сообщить, что численность населения в Княжеске уменьшилась. Ну а что делать с почившей ведьмой – теперь на его совести.

– Подожди… Откуда вы узнали, что бабка ведьма?

– Так у нее под кроватью пентаграмма углем начертана. А в руках после смерти два камня нашли чародейских – рунный и драконий глаз… Видать, во время колдовства своего и отправилась в мир иной. Демоны вернуться не дали! – заключил Наг.

Новая волна тревоги захлестнула меня. Это был не сон. Дракониха действительно колдовала надо мной ночью. Леденящий мороз пробежал по коже, внутри все сжалось. Я села прямо на землю, чтобы не упасть от головокружения.

– Ого! – вдруг заметил мои спиносгибательные и ногоходительные способности друг. – Когда это ты выздороветь успела?

– Мазь помогла… – я сама не понимала, в мази ли дело, но мысли о варианте со старухиным колдовством внушали смертельный ужас. Сомневаюсь, что это был целенаправленный акт исцеления, скорее побочный эффект от ее заклятия. Оставалось выяснить, что ведьма сделала со мной.