Юлия Арвер – Зови меня Яра (страница 8)
Мы прошли мимо, не привлекая к себе внимание. Пусть подавятся слюнями друг друга!
Когда школа осталась позади, Женя наконец нарушила молчание:
— Может, расскажешь, что случилось?
— Кир пытался сосватать меня Мишкиному однокласснику.
— И что в этом такого?
— То, что он — козел! — рявкнула я, не в силах больше сдерживать ярость.
— Одноклассник? — изумилась Женя.
— Кир!
Окончательно сдавшись, я тихонько заплакала. Стоило произнести его имя вслух, как внутри поднялась заслонка, сдерживавшая бурлящий поток злости и горечи.
— В каком смысле?
В голосе Жени звучало изумление. Кажется, она не поняла меня.
— В том смысле, что Кир не видит, как я его люблю.
Обида сдавила горло до нехватки воздуха. Я напомнила себе рыбу, выброшенную на берег. Еще чуть-чуть, и мне не выжить.
— Нужно что-нибудь выпить, — подытожила подруга. — Я знаю, в каком магазине нам продадут пиво.
Через полчаса, показавшиеся мне вечностью, мы сидели на лавочке, у какой-то безликой пятиэтажки, и цедили пиво прямо из бутылок.
Предательские слезы текли по щекам, будто внутри прохудилась цистерна с соленой водой. Женя с пониманием слушала мой бессвязный бред.
— Я дружу с этой курицей только потому, что хочу быть ближе к нему. Думала, что смогу их поссорить, но ничего не получается. Они все равно вместе. Что Кир в ней нашел? Сиськи?! — слова лились из меня потоком.
— Я не хотела этого рассказывать, чтобы не разносить сплетни, — пролепетала Женя. — Кажется, я знаю, что Кир в ней нашел. Девчонки из класса рассказывали, что на прошлой диспансеризации половину девочек в классе Оксаны гинеколог осматривал на кресле.
— И?
— Значит, они уже — не девочки. Среди них была и Оксана.
До меня очень медленно доходил смысл сказанных Женей слов.
— То есть, ты хочешь сказать, что Кир спит с ней?
— Именно.
Меня вдруг затошнило. Все мои светлые детские чувства к Кириллу разбились об это откровение. Между ними с Оксаной уже взрослые отношения, и это… странно. Я еще не могла себе представить, каково это, да и не хотела представлять.
— Понимаю, что мой совет покажется глупым, но постарайся отпустить эту ситуацию. Ты красивая девчонка, на тебя смотрят парни. Тот же Костя. Что тебе мешает погулять с ним? Может, так и у Кира взыграет ревность.
— Не хочу ни с кем гулять. По крайней мере, сейчас. В ближайшее время не хочу видеть даже Кира, — отрезала я.
— Не получится. В понедельник в школу, — хмыкнув, отрезала Женя.
— Значит, его для меня больше не существует.
* * *
Я задумчиво грызла карандаш, глядя на медленно кружившиеся в воздухе снежинки. Зима в этом году пришла, как никогда, рано, если мокрый снег, оседающий лужами на земле, можно так назвать.
— Яся, вытаскивай наушник, — шепнула мне соседка по парте. Мы вместе слушали музыку, вставив в ухо по одному наушнику.
Я взглянула на дверь, где уже маячила наша классная руководительница, и быстро убрала «затычку» из уха. Амина Тимуровна терпеть не могла гаджеты у учеников. Однажды в порыве гнева она выбросила наушники нашего одноклассника из окна. Хорошо, что лететь им пришлось недолго — все-таки, первый этаж, а то и на дереве могли повиснуть до лучших времен.
— Сейчас быстро пробежимся по вопросам классного часа, а потом я раздам вам листочки по профориентации, — заявила Амина Тимуровна.
Следующие пятнадцать минут она, как это обычно бывало, ругала прогульщиков и грозилась вызвать родителей к директору, напоминала про сборы на ремонт школы и разносила в пух и прах за оценки. Обычный классный час, ничего нового. Такие взбучки Амина Тимуровна устраивала нам еженедельно, но ко мне у нее претензий никогда не было. Мои оценки не хромали, но мама упорно не переставала напоминать мне о поступлении и хорошем аттестате.
Быть юристом я мечтала с детства, еще со времен увлекательных папиных рассказов о полицейских буднях. Он работал участковым, и свою работу любил, несмотря на маленькую зарплату, бесконечные вызовы и отсутствие выходных. Наверное, служба в полиции стала одной из причин разлада в отношениях с мамой. Главной, конечно же, оставалась Лена — папина новая жена и тогдашняя любовница. После университета она устроилась следователем в наш райотдел. Так они и познакомились. Когда мама узнала о существовании соперницы, мне не пришлось даже подслушивать, чтобы узнать все, что она думает о папе, измене и его «гребаной шалашовке». С тех пор желание работать в полиции у меня пропало, но поступать на юридический я не передумала. Теперь мне до дрожи хотелось работать в прокуратуре.
— Сейчас я раздам каждому из вас листочки. На них нужно написать фамилию и максимально честно ответить на поставленные вопросы, — объявила Амина Тимуровна.
На листочке оказалось всего несколько строчек:
Весь класс сосредоточился на вопросах. Иногда кто-то шептался между собой, но Амина Тимуровна грозно цыкала на нарушителей тишины. Я честно написала, где видела себя через десять лет. Даже указала, какой университет мне для этого необходимо окончить. Фантазия нарисовала большой частный дом, сверкающий на солнце белый джип, просторный кабинет с длинным столом для совещаний и внушительным кожаным креслом черного цвета. Я будто наяву увидела множество грамот на стене и огромное количество папок на столе. Уверена, эти мечты обязательно воплотятся в реальность!
За пятнадцать минут до конца классного часа Амина Тимуровна собрала наши листочки и принялась просматривать их.
— Орлов, не ожидала от тебя такого стремления к карьере. Своей учебой и поведением ты показываешь исключительно желание оказаться в армии после школы, — фыркнула классная.
Кирилл гордо вздернул подбородок и ответил:
— Все, что я написал, сбудется.
— Ты, действительно, надеешься стать судьей? Для этого нужно хотя бы в университет поступить, а у тебя это вряд ли получится, — продолжила Амина Тимуровна.
Она недолюбливала Кирилла, это видели все. С самого начала учебного года, когда мы впервые познакомились с новым классным руководителем, стало понятно, что некоторые ученики ее откровенно раздражают. Кир стал одним из них. Да, он не отличался примерным поведением и учился через не хочу, но не заслуживал такого отношения.
Подумать только, даже после того, как Орлов в который раз обидел меня, я готова защищать его! Прошло уже полтора месяца, а я все равно называла Кира своим другом, хоть так ни разу и не заговорила с ним после той дискотеки.
— Вы же сами сказали написать честно, кем мы видим себя через десять лет. Я написал. В чем проблема? — голос Кирилла набрал обороты.
— Каждый должен оценивать себя объективно. В некоторых учениках я не сомневаюсь, они обязательно добьются своих целей, потому что старательно учатся. Тебе могу сказать одно: или берись за голову и начинай учиться, или попрощайся с мечтой о судейском кресле, черной «Тойоте» и доме на берегу моря.
— Да он слишком тупой для такой работы! — хохотнул Егор Костенко — один из любимчиков Амины Тимуровны.
До этого года мы учились в разных классах, и даже тогда я терпеть его не могла. Как-то Костенко ни с того ни с сего грубо толкнул меня плечом, а на замечание со вкусом обматерил. Так он поступал со многими, а младшеклассникам и вовсе спуску не давал. Заносчивый долбоящер!
— Это я тупой?! Себя видел, чмошник?! — взорвался Кирилл.
— Замолчали оба! — тут же рявкнула классная.
Перепалку прервал звонок.
— Прекратили цирк и разошлись по домам! И только попробуйте устроить потасовку в школе или рядом! — строго предупредила их Амина Тимуровна.
Она, как и все мы, прекрасно знала, чем обычно заканчивались подобные ссоры между парнями.
Кир в ярости выскочил из класса, следом за ним понесся Егор. Похоже, кто-то из них сегодня придет домой с синяком. Я совру, если скажу, что испугалась за Орлова. Это задача Оксаны. Пусть и оберегает своего благоверного. Мне все равно.
Еще пятнадцать минут я дожидалась Женю, и мы неторопливо отправились гулять. Снег прекратился, сумерки опустились на город и зажглись фонари. Мы любили прогуливаться после школы и разговаривать. Сегодня главной темой стал Миша. Женя отзывалась о нем так восторженно, будто не о друге детства, которого мы знали как облупленного, а об абсолютно незнакомом идеальном человеке. Надо же, как меняет людей влюбленность! Раньше это был просто Миша Ярцев — обычный светловолосый парень высокого роста, бесхитростный и немного ведомый. Сейчас же подруга видела его в розовых тонах, как и весь окружающий мир.
— Так ты согласилась встречаться с ним? — спросила я, когда мы достигли Жениного дома.
— Сказала, что подумаю. Я еще не поняла до конца, нравится он мне или нет.
— То есть рассказ о нем, который занял целый час, — не доказательство симпатии? — хохотнула я, не сдержавшись.
— Какая ты язва.
Женя улыбнулась и скромно потупила глаза. Надо же, никогда раньше подруга так не смущалась. Ее привычный хладнокровный, непоколебимый образ рухнул под весом влюбленности. И самое главное: мне нравилось видеть Женю такой.