Юлия Арвер – Демоны города масок (страница 59)

– Запомните: сейчас в Адраме очень напряженно. На фоне беспорядков всякая колдовская шваль непременно вылезет на свет из своих нор. Нам нужно заняться их отловом, а не протестами и тому подобным дерьмом. Для этого есть войско империи. Склоки обычных людей – не дело навиров.

Командир окончил построение, и наша внушительная шеренга тут же превратилась в галдящее сборище. Я ловил на себе любопытные взгляды, скрипя зубами от злости.

«Только полнейший обсосок мог так глупо просрать возможность допросить преступников. Какого беса ты их убил? Мощью покрасоваться захотел перед ведьмой? Или воеводу в который раз в задницу поцеловать и спасти его поганую невесту? Ты чем занимался в кадетском корпусе? Только формой хвастался перед девками да трахал их потом, безмозглый ублюдок? Почему не научился контролировать дрянь, которая сидит у тебя внутри? Хрен тебе, а не должность заместителя! Обычным навиром будешь и даже не мечтай о повышении, недоумок!»

Вчера вечером командир вопил так, что сосуд у него на виске едва не лопнул от натуги. Я не оправдывался и не объяснял. Просто принял его решение и ушел, а после получил нагоняй еще и от Бора. Тот вообще грозился написать рапорт о моем переводе в какую-нибудь захудалую провинцию, чтоб я тух там до самой смерти. Конечно же, старик угрожал не всерьез, однако его слова засели во мне, словно заноза. С того самого дня, когда я согласился помочь Тиру, моя жизнь покатилась в бездну. Вскоре я разобьюсь о дно пропасти, простившись и со службой, и с прелестью, которую, как казалось еще совсем недавно, любил, и со всем, чем дорожил.

– Амир, объясни, что произошло. – Ратнар цепко ухватил меня за локоть, не давая сбежать. – Стоило тебе уехать всего на пару дней, и вся рота уже судачит, что ты по глупости прикончил двух ценных свидетелей.

– Так и было. Вся рота не может ошибаться, – рыкнул я, вырвавшись из захвата.

– Да погоди ты! Сам же знаешь, что я волнуюсь! – воскликнул Ратнар и затащил меня в тень раскидистого дуба. Шагавшие мимо сослуживцы косились на нас с любопытством. Уверен, каждому хотелось узнать, что произошло в имении воеводы. Да пошли они все к бесу в пасть!

– Я не сумел совладать со своей магией. Облажался, как в детстве. Даже хуже. Командир мне этого не простил.

– Безух идиот, – проворчал Ратнар. – Лихоморам, как никому, сложно держать свою силу в узде, и он это знает. Зачем же сразу с должности снимать?

– А то ты не знаешь! Всем здесь как кость в горле мое будущее родство с воеводой. – Горькая обида сдавила горло, но я упрямо продолжил: – Впрочем, не стоит это такого внимания. Я сам виноват. Еще Дан говорил мне, что навир, поглощенный страстями, – плохой навир. Меня предупреждали привести мысли в порядок, а я не смог. За это и поплатился.

– Подожди-ка, что-то я не понял, какими такими страстями ты поглощен? – прищурился Ратнар, но большего спросить не успел. Наше уединение нарушила Варна. Она опасливо осматривалась по сторонам и исподлобья поглядывала на друга, словно тот так и норовил послать ее в саму преисподнюю.

Рядом с Ратнаром гордячка Варна превращалась в несчастную женщину, раздираемую чувством вины, и мне было тяжело на это смотреть. Впрочем, я предпочитал не лезть в их дела и не судить. Сам увяз в дерьме по самые уши.

– Ратнар, я хотела тебе кое-что сказать. И тебе, Амир, тоже, – пробормотала Варна. Друг равнодушно посмотрел на нее и чуть заметно поднял брови, словно говоря: «Ну? Не тяни». – Может быть, это только мои подозрения, но мне кажется, что Амаль и эта ее служанка… Игла, кажется… в общем, они дурманят сознание, чтобы чтец тела не мог узреть правду. И эта дрянь явно сильна, потому что скрывает их мысли и воспоминания завесой тумана.

– С чего ты взяла? – напрягся я. – Игла была в стельку пьяна. Я сам это видел.

– В том-то и дело, что за годы службы я допрашивала и пьяных, и одурманенных, но никогда не встречала такой плотной защиты.

– То есть ты хочешь сказать, что у Амаль есть какое-то дурманящее зелье? – прищурился Ратнар. – Ха! Мне определенно нравится эта девчонка! Об ее ненависти к навирам не знает только блаженный. И вот как она придумала бороться с нами! Не зря Амаль Кахир дочь сильнейшей ведьмы Даира! Умна, ничего не скажешь.

Стоило немного поразмыслить, и я напрягся. Глубокой ночью Амаль бродила по лесу в компании странных спутников, но уже вечером преспокойно танцевала на балу. Я и не задумывался, сколько времени ей потребовалось, чтобы привести себя в порядок. А ведь это делается не за полчаса. Я сам опоздал на бал, хоть и выехал, едва занялся рассвет. Как Амаль сумела опередить меня на несколько часов? Теперь еще и это таинственное дурманящее зелье. Что же скрывала бывшая наместница Вароссы?

– Я должен допросить Амаль Кахир. Сейчас и отправлюсь, – сообщил Ратнар, даже не поблагодарив Варну. Та бросила на него полный надежды взгляд, но, наткнувшись на холодное равнодушие, сдержанно кивнула нам и направилась к казарме.

– Я с тобой!

– Куда ты собрался? Безух четко и ясно сказал: неделю за ворота ни шагу. Сиди уж и документы переписывай в архиве. Я сам разберусь, без малышни.

– Сам-то намного меня старше? – фыркнул я.

– На шесть лет вообще-то, так что побольше уважения в голосе, молокосос, – с усмешкой пожурил меня Ратнар и подмигнул.

Я фыркнул и, попрощавшись с другом, направился к архиву. Конечно же, я не собирался слушаться Рат-нара и, скрипя зубами, перебирать документы, пока он будет допрашивать Амаль. Внутри поселилось гадкое чувство, что если она и виновата в чем-то, то раскрыть это кому-то другому непозволительно. Как настоящий добросовестный навир я должен землю рыть, чтобы выяснить ее грешки, а после добиваться наказания по всей строгости закона Белоярской империи. Но разве добросовестность – это про меня? Я, по мнению полковника Безуха, безмозглый ублюдок. Так тому и быть.

Я свернул за угол, окружил себя тенями и припал к стене, одним глазом наблюдая за Ратнаром. Тот безотлагательно устремился к воротам, даже не поужинав с дороги. Под покровом верных теней я поспешил за ним, держась подальше от сослуживцев. Догнать Ратнара было непросто, но уже у самых ворот мы поравнялись. Купол защиты позволял войти и выйти только через ворота. Это я и проделал, в сумерках пробравшись незамеченным вслед за другом.

Ратнар уверенно шагал к имению воеводы, но уже через пару минут свернул за угол, сбившись с пути. Я с удивлением последовал за ним. Мы остановились в узком переулке, с двух сторон зажатые двухэтажными светло-серыми домами местной знати.

– Показывайся. Я знаю, что ты рядом, – с усмешкой велел Ратнар, оборачиваясь ко мне. Как он узнал?

Мне ничего не оставалось, кроме как отпустить тени и предстать перед другом.

– Хоть бы виноватое выражение напустил на лицо, – фыркнул он.

– Зачем притворяться? – съязвил я и ухмыльнулся.

Ратнар подошел ближе и вгляделся в мое лицо. У меня никогда не получалось утаить от него настроение, как бы ни старался.

– Почему ты так рвешься допросить Амаль?

Я отвернулся, но этот мимолетный жест, конечно же, не укрылся от Ратнара.

– Так вот что ты имел в виду под страстями. Признавайся, дурак, втрескался в невесту Тира? Ты же сам прекрасно понимаешь, что встрял туда, куда встревать не следовало. Понимаешь ведь?

Я хмуро кивнул, все еще не глядя на Ратнара. На его лице вдруг расцвела язвительная усмешка.

– А Амаль Кахир знает, что тот, кому она грозила смертью, по-дурацки в нее влюблен?

– Она уверена, что я ей врал. Считает меня предателем.

– Она права, друг. Тебя заслали, как шпиона. А шпионы – это предатели, уж извини. Дел ты, конечно, наворотил немало, а сейчас еще и подливаешь масла в огонь. Подумал хоть, что будет, если командир узнает о твоем побеге?

– Как он узнает? Я проскользнул незамеченным.

– Дурак! Что ты выберешь, если твой долг перед императором столкнется с чувствами к ней?

– Долг превыше всего, – процедил я, нутром чувствуя склизкую ложь в своих словах. С девяти лет долг был для меня всем, служба в войске навиров – честью и гордостью, власть, данная этой службой, – превосходством. Все рушилось у меня на глазах. Из-за нее… хотя нет, из-за меня самого.

– Надеюсь, что ты не врешь мне. Или хотя бы себе.

С этими словами Ратнар поманил меня за собой обратно на широкую улицу. Я последовал за ним, вновь призвав верные тени. На Адрам уже опустилась вечерняя мгла, а с неба сыпалась мелкая снежная крупа, которую то и дело задувало мне за шиворот. Из-за тумана теней я почти ничего не видел, и только ярко-красный ворот шинели Ратнара напоминал маяк.

Вскоре мы достигли ворот имения воеводы, и на подходе к ним я рассеял тени. Сердце пустилось в пляс, стоило воспоминаниям вернуться к злополучному балу. Два танца с Амаль и мой бешеный пульс в висках, их помолвка с Тиром, шавки Айдана, которым не хватило всего пары мгновений, чтобы укрыть свою жертву под заговоренными плащами, и их смерть… Глупый порыв, которому я не смог противиться… До чего же упоительными показались минуты, проведенные наедине с Амаль! А еще хрупкая фигурка Лиры, топчущаяся у комнаты, которую мне выделили в ту ночь. Она не отходила от меня до самого утра, а я чувствовал себя последним негодяем. Да я им и был. Меня всем сердцем любила девушка, о которой мечтал бы каждый мужчина империи, а мне вдруг опостылела ее любовь. И увы, я уже ничего не мог с собой поделать.