Юлия Арниева – Сделка равных (страница 32)
— Действуй.
Я оставила его прикидывать размеры и направилась к небольшой пристройке в углу цеха. Мисс Эббот уже была на месте. Я застала её за столом: она сосредоточенно что-то помечала в записной книжке, а рядом ровным рядом лежали новенькие блестящие шумовки. Заметив меня, она тут же отложила перо и поднялась.
— Всё доставлено, леди Сандерс, — доложила она. — Двенадцать шумовок, три медных чана для бланширования. Сита к пятнице будут готовы. Кухарку для рабочих я тоже нашла — это миссис Пратт, вдова из Ламбета. Женщина готовит просто, но сытно.
— Отлично, мисс Эббот. Что по расходам?
Она раскрыла книжку и зачитала цифры с бесстрастностью опытного бухгалтера. Я слушала её, глядя на ровные столбцы цифр в блокноте, и в очередной раз порадовалась своему выбору.
— Суммы разумные, — кивнула я, когда она закончила. — Занесите это в общую ведомость.
— Конечно, леди Сандерс, — коротко отозвалась она и снова взялась за перо.
Я еще мгновение смотрела на её склоненную голову, после чего покинула тесный кабинет. В самом цеху было прохладно и пусто; звук моих шагов гулко отдавался от выбеленных стен, подчеркивая тишину, которой скоро предстояло закончиться.
Едва я миновала распахнутые двери и вышла во двор, как в лицо ударил теплый воздух. Шум улицы здесь слышался отчетливее, но стоило мне появиться на пороге, как разговоры мгновенно стихли. Рабочие уже ждали, переминаясь с ноги на ногу и выстраиваясь в неровный полукруг. Я медленно оглядела каждое лицо, узнавая тех, кто работал на пробной партии. В памяти всплывали их имена и то, как они держали нож или следили за печами; тех, кто оказался толковее и расторопнее остальных, я уже отметила для себя и теперь искала их взглядом.
— Слушайте внимательно, — начала я, и во дворе сразу стало тихо. — С завтрашнего дня сушка идёт непрерывно. За разделкой мяса следят Хэнкок и Уайт. За бланширование и укладывание на лотки отвечают Барнс и Купер. Вы четверо главные. Если я обнаружу, что мясо нарезано как попало или овощи уложены в кучу, спрашивать буду с вас.
Четверо названных мужчин невольно выпрямились. На их лицах читалась смесь гордости и понятного опасения, ответственность для таких, как они, была в новинку.
— Коллинз, — я повернулась к старику, который стоял чуть в стороне, в своем вечном заштопанном сюртуке. — Вы отвечаете за печи. Отберите себе двух помощников, чтобы дежурить у огня посменно. Вы знаете процесс лучше всех, и я на вас полагаюсь.
— Госпожа, я сам буду… Разве я не управлюсь один?
— Вам нужен отдых, Коллинз. И дома вас наверняка ждут.
— У меня нет дома, леди Сандерс, — произнёс он просто, без жалобы, как констатацию факта.
— Хорошо, — я сделала паузу, стараясь не выказать лишней жалости. — Но помощников всё же отберите.
Я оставила его во дворе и вернулась в кабинет, там, достав ключи из ридикюля, положила их на стол прямо перед ней, поверх бумаг.
— Это ключи от дома в Блумсбери. Можете переезжать уже сегодня, но прежде чем уйдете, распорядитесь снять мерки со всех рабочих, пора шить им добротную одежду. — И указав на свободный угол за дверью, добавила, — закажите сюда топчан с хорошим матрасом и одеялом. А также нужно будет купить еще и ширму, чтобы отгородить это место. Это для Коллинза, он будет жить при печах.
— Будет сделано, — ответила мисс Эббот, даже не удивившись распоряжению насчет мебели.
— На сегодня всё, мисс Эббот. До завтра.
Она кивнула, не отрываясь от ведомости, а я вышла во двор, коротким взмахом руки попращалась с Хэнкоком и вернулась в экипаж, где меня уже ждала Мэри, предусмотрительно приготовив щетку для платья. Пока карета вновь пробивалась через заторы на Лондонском мосту, я пыталась избавиться от осевшей на подоле серой пыли и запаха солода, который преследовал нас от самой пивоварни Таббса.
Постепенно грохот телег сменился мерным перестуком копыт по чистым мостовым Вест-Энда. Мы ехали к мадам Лефевр на Бонд-стрит. Последняя примерка бального платья заняла почти три часа, в течение которых мадам с булавками в зубах и лентой на шее, ползала вокруг меня на коленях, подкалывая подол, пока две её помощницы стягивали лиф и поправляли рукава. Мадам Лефевр обещала доставить его завтра к полудню, и я, расплатившись, вышла на улицу, щурясь от солнца, прорвавшегося сквозь облака.
Домой мы вернулись, когда день уже давно перевалил за полдень, и солнце начало медленный спуск, растягивая тени на Кинг-стрит. Сбросив перчатки и шляпку, я первым делом вызвала Томаса.
— Отнеси записку мистеру Финчу, — велела я, протягивая запечатанный конверт. — Поспеши, чтобы застать его на месте и дождись ответа.
В записке было кратко:
Томас умчался, хлопнув дверью. Я отложила перо и наконец-то позволила себе подняться из-за стола. Сил едва хватило на то, чтобы пересечь комнату и опуститься в кресло у окна.
День, начавшийся с банка и закончившийся булавками мадам Лефевр, наконец был позади. Я откинула голову на спинку, чувствуя, как ноет спина после многочасовых поездок и примерок. Пока я писала записку, Джейн принесла поднос с чаем и теперь, когда в кабинете стало тихо, я с наслаждением обхватила теплую чашку ладонями. Но стоило мне сделать первый глоток как в дверь негромко, но настойчиво постучали.
— Леди Сандерс, — Джейн стояла на пороге. — К вам… посетительница. Мисс Лидия Морган. Она просит вас её принять.
Глава 14
— Где она?
— Внизу, леди Сандерс. Миссис Грант проводила её в гостиную. Мисс Морган представилась вашей сестрой и так… так решительно прошла мимо, что миссис Грант не успела осведомиться, ожидают ли мисс Морган.
«Не успела осведомиться» — великолепная формулировка. Это означало, что Лидия впорхнула в дом, не дав экономке и рта раскрыть, с тем самым ослепительным нахальством, которое маменька всегда называла «обаянием», а я про себя звала куда менее лестным словом.
Я на мгновение задержала взгляд на Джейн, которая всё ещё ждала моего ответа. Впустить Лидию в гостиную было ошибкой, но теперь, когда она уже была внутри, эта ошибка могла обернуться и удачным стечением обстоятельств. Выставить Лидию из дома через несколько минут после того, как она в него вошла, будет для её репутации ударом куда более болезненным, нежели простой отказ в приёме. Лондон всегда был жаден до зрелищ, и если уж давать представление, то стоит позаботиться о том, чтобы оно вышло правильным.
— Хорошо, — я поднялась из-за стола. — Джейн, позови Дика, пусть ждёт в прихожей.
— Да, леди Сандерс.
Я вышла из кабинета следом за Джейн и направилась к лестнице. Еще не достигнув первой ступени, я услышала голос Лидии. Он доносился из гостиной — звонкий, восторженный, обращённый, судя по всему, к стенам, потому что Лидия никогда не нуждалась в собеседнике.
— … какая прелесть! Какие обои! И камин, посмотрите, серый мрамор, это же итальянская работа, не правда ли?
Остановившись на пороге, я несколько секунд молча наблюдала за этим спектаклем.
Лидия стояла посреди гостиной, медленно поворачиваясь вокруг своей оси, как девочка, попавшая в кондитерскую лавку. Она похорошела с тех пор, как я видела её в последний раз, или мне так казалось, потому что Лондон шёл ей больше, чем Кент. Золотистые локоны, уложенные по последней моде, дорожное платье из палевого муслина с кружевной отделкой на лифе, соломенная шляпка с лентами, которую она уже сняла и небрежно бросила на диван, как бросают вещи в собственном доме. На шее нитка жемчуга, в ушах маленькие серёжки с топазами, на запястье знакомый браслет с филигранью.
Но вот Лидия обернулась, и лицо её просияло ослепительной улыбкой, которую я помнила с детства. Она бросилась ко мне, вытянув руки, как будто собиралась обнять, но я отступила на полшага, и объятие повисло в воздухе, не состоявшись.
— Кэти!
— Лидия.
Если она заметила мой жест, то не подала виду. Улыбка не дрогнула, она просто опустила руки, развернулась и снова обвела гостиную восхищённым взглядом.
— Боже мой, Кэти, как ты устроилась! Это просто чудо! Гостиная, камин, эти диваны… — она провела пальцами по шёлковой обивке кресла с собственническим жестом, который я помнила по Роксбери-холлу, — здесь так прекрасно.
Затем опустилась на диван, расправила юбки с грацией, которая, надо отдать ей должное, была природной, не наигранной. Её цепкий взгляд, медленно обежал комнату ещё раз, задержавшись на гравюре над камином, прикидывая раму. Скользнули по каминным часам, взвешивая бронзу. Остановились на кресле, в которое я села, и я почти услышала, как в её голове щёлкают костяшки счётов. Лидия всегда умела считать чужие деньги быстрее, чем свои.
— Знаешь, мне рассказали, что ты пила чай у самой графини Уэстморленд, — она подалась вперёд, понизив голос до заговорщического шёпота. — Это правда? У графини Уэстморленд, Кэти! Это же одна из первых дам Лондона! Её муж был другом самого Питта!
— Покойный граф, — поправила я.
— Да, да, покойный, но это неважно. Важно то, что ты вхожа в такой дом! Кэти, ты просто обязана представить меня графине. Как старшая сестра ты должна позаботиться о моём будущем, — она выпрямилась, и в её голосе зазвенели требовательные нотки. — Мне нужна хорошая партия, а для этого нужны связи. Ты ведь понимаешь, что в Кенте это невозможно? В Кенте нет никого, кроме мелкопоместных сквайров и безденежных офицеров. А здесь, в Лондоне, с твоими знакомствами…