Юлия Арниева – Исключительное право Адель Фабер (страница 82)
А мастер Жером тут же принялся рассказывать о новорожденном жеребенке, размахивая руками от волнения:
— Вы только посмотрите на него, госпожа! Такой крепкий, такой резвый! Настоящий чемпион растет!
Все шло своим чередом, словно и не было этих страшных дней в столице. Лошади ржали в денниках, слуги занимались повседневными делами, в кухне что-то вкусно пахло. Мой мир, мой дом, моя жизнь.
Вечером, после ужина в кругу домочадцев, я нашла Ригана на террасе. Он стоял, опершись о перила, и глядел на звезды, усыпавшие чистое осеннее небо.
— Все закончилось, — сказала я, подойдя к нему и вдыхая прохладный ночной воздух.
— Нет, — ответил он, не оборачиваясь, его голос звучал задумчиво. — Все только начинается. Теперь Александру предстоит не захватить власть, а удержать ее. А это гораздо сложнее.
— Я хочу его видеть, — произнесла я твердо, поворачиваясь к нему. — Я должна с ним поговорить.
— Король сейчас очень занят, Адель, — в его голосе прозвучала осторожность. — Он укрепляет свою власть, назначает новых министров, разбирается с последствиями переворота.
— Я знаю, — я подошла и встала рядом с ним, чувствуя тепло его тела. — Мне необходимо знать, что моим друзьям ничего не грозит. Пожалуйста, устрой нам встречу. Не официальную аудиенцию при дворе. Частный разговор.
Он медленно повернулся ко мне. В свете звезд его глаза казались бездонными, полными невысказанных мыслей.
— Я передам ему твою просьбу, — тихо сказал он. — Уверен, он не откажет.
Эпилог
Три месяца. Казалось бы, такой короткий срок, но за эти три месяца мир изменился до неузнаваемости. Вихрь перемен, начавшийся в столице с восхождением на трон короля Александра, докатился и до самых дальних уголков королевства, принеся с собой новый порядок, новые законы и новые надежды.
Для поместья Фабер эти три месяца стали периодом редкой тишины. Освободившись от гнета политической неопределенности, я вновь с головой ушла в работу. Заказы на жеребят от Ветра и наших новых производителей, привезенных Этьеном, поступали в таком количестве, что мастеру Жерому пришлось нанимать дополнительных конюхов. Мы с мсье Леваном вывели наше предприятие по производству тканей на международный уровень, заключив эксклюзивные контракты с торговыми домами Норвегена и Амевера. Деньги текли рекой, и я, наконец, могла позволить себе не просто восстанавливать поместье, а превращать его в настоящее произведение искусства.
Мы заложили новый, южный парк с редкими видами растений, которые я выписывала из-за границы. Началось строительство большого крытого манежа для зимних тренировок лошадей. Я даже решилась на покупку соседнего, пустующего имения, чтобы расширить наши пастбища и построить там отдельный комплекс для молодняка.
Мадам Мелва и мистер Бакстер, ко всеобщему удивлению, не только не поубивали друг друга, но и создали на удивление эффективный деловой тандем. Они взяли на себя управление делами Кэтрин в Грейтауне и вели их с такой железной хваткой, что ее косметическая империя за эти три месяца удвоила свою прибыль. Их перепалки не прекратились, но теперь они носили скорее характер деловых дебатов, чем личной неприязни.
— Я считаю, что нам следует открыть филиал в портовом районе! — заявлял мистер Бакстер во время одного из своих визитов к нам. — Там много богатых купцов, чьи жены падки на столичные новинки.
— В портовом районе, с его сомнительной репутацией? — морщила нос мадам Мелва. — Никогда! Наша клиентура — это аристократия, а не разбогатевшие торговцы рыбой! Мы откроем второй салон в Театральном квартале, рядом с оперой.
В итоге они открывали салоны в обоих местах, и оба процветали.
Среди счетов и деловых предложений я всегда с особым трепетом искала конверт с маркой Амевера. Письма от Этьена стали для меня самым большим сокровищем. Сын писал о своих успехах в лаборатории профессора Ланкастера, о новых методах скрещивания, которые позволят улучшить скоростные качества наших лошадей. Он подробно описывал свои эксперименты и прикладывал зарисовки.
'
Я отложила письмо, чувствуя, как по щекам разливается тепло. Мой мальчик не просто учился — он нашел единомышленников, он был счастлив. И эта мысль была для меня дороже всех побед и прибылей.
И все же, даже процветание бизнеса и успехи сына не могли заполнить пустоту, которая давно жила в моем сердце. Настоящую полноту жизни мне подарил Риган. Больше не было управляющего и хозяйки. Были просто мужчина и женщина. Мужчина, который прошел со мной через огонь и воду, и женщина, которая, наконец, позволила себе довериться и полюбить. Наши вечерние прогулки превратились в свидания, наполненные тихими разговорами, нежными прикосновениями и долгими взглядами, которые говорили больше любых слов. Я впервые за долгие годы почувствовала себя не просто сильной и независимой, а по-настоящему счастливой.
И вот, в один из таких спокойных, счастливых дней, прибыл королевский гонец. Письмо на плотной гербовой бумаге, скрепленное личной печатью короля, приглашало меня на аудиенцию во дворец.
— Кажется, Его Величество наконец-то нашел для нас время, — сказала я Ригану, показывая ему письмо.
Поездка в столицу на этот раз была совершенно другой. Мы ехали в моем автомобиле, и это было похоже на первое наше совместное путешествие. Мы останавливались в придорожных трактирах, смеялись над глупостями, говорили обо всем на свете, и я чувствовала себя абсолютно свободной.
Грейтаун тоже изменился. Город стал чище, спокойнее. На улицах было меньше гвардейцев, а лица прохожих не выглядели такими напряженными, как прежде. Новый король, несмотря на жестокость, с которой он расправился с врагами, начал свое правление с разумных и популярных реформ — снизил налоги для ремесленников, открыл несколько бесплатных школ, начал борьбу с коррупцией. Народ его любил.
Дворец встретил нас строгим, но не гнетущим порядком. Нас провели через анфиладу залов, и я заметила, что из интерьеров исчезла показная, кричащая роскошь, которую так любили покойный король и королева. Все стало более сдержанным, элегантным, деловым.
Аудиенция была назначена в малом тронном зале. Когда нас ввели внутрь, я увидела Александра, стоявшего у высокого окна. Он был одет не в парадный мундир, а в строгий темный костюм, который лишь подчеркивал его атлетическую фигуру. Увидев нас, он улыбнулся — не вежливой улыбкой монарха, а теплой, искренней улыбкой старого друга.
— Адель. Рад тебя видеть, — сказал он, подходя и целуя мою руку. — И тебя, Риган. Давно не виделись.
— Ваше Величество, — я присела в реверансе, но он жестом остановил меня.
— Оставим формальности. Между нами они неуместны. Прошу, присаживайтесь.
Мы устроились в удобных креслах у камина. Слуга бесшумно принес кофе.
— Я пригласил тебя, — начал Александр, когда мы остались одни, — чтобы еще раз лично поблагодарить. Без твоей помощи, без твоего дома, который стал для нас крепостью, ничего бы этого не было. Я вернул себе то, что принадлежит мне по праву, и в этом есть твоя заслуга.
— Я рада, что смогла помочь, — просто ответила я.
— Поэтому, — продолжил он, — я хочу, чтобы ты знала: ты и твои близкие находитесь под моей личной защитой. Любой, кто посмеет причинить вам вред, будет иметь дело лично со мной. Твое поместье объявляется территорией, свободной от любых посягательств, а ты, мадам Фабер, имеешь исключительное право входить ко мне во дворец в любое время, когда тебе это потребуется, без доклада и предварительных согласований.
Я была ошеломлена. Такие привилегии не даровались даже самым влиятельным герцогам королевства.
— Ваше Величество, это… это слишком большая честь.
— Это справедливость, — твердо сказал он. — И еще одно. Я знаю о твоих подругах.
Он сделал паузу, отпил глоток кофе и внимательно посмотрел на меня.
— Делия, Кэтрин, Александра… Удивительные женщины. Они совершенно не похожи на остальных. Словно… — он усмехнулся, и в его глазах блеснул знакомый лукавый огонек, — словно они не из своего времени.
Я замерла, не дыша. Он знал. Он все знал. Или, по крайней мере, догадывался. Этот намек, брошенный так небрежно, был прямым сигналом — он понимает нашу тайну.
— Они мои лучшие подруги, — осторожно ответила я, внимательно изучая его лицо. — И я бы хотела, чтобы они тоже были в безопасности.
— Не беспокойся, — кивнул он. — Моя защита распространяется и на них. Их предприятия получат всяческую поддержку короны. Вирдании нужны такие люди, как вы. Люди, которые не боятся мыслить иначе и менять мир к лучшему.
Он встал, давая понять, что аудиенция окончена.
— И последнее, Адель, — сказал он, когда мы уже стояли у дверей. — Риган просил меня об одном одолжении. И я, как его старый друг и король, не мог ему отказать. Я освобождаю его от всех клятв и обязательств передо мной. Теперь он свободный человек и может служить только той даме, которой принадлежит его сердце.