Юлия Арниева – Харчевня «Три таракана» история основания вольного города (страница 22)

– Мей! А сегодня ты покажешь улитку? Ту, которую строишь? Тара говорит, что она для канализации, но я не верю. Улитки же маленькие!

– Эта будет побольше, – я улыбнулась, садясь за стол. – И да, сегодня покажу. Если всё пойдёт по плану.

Тара поставила передо мной миску с дымящейся кашей и кружку травяного чая.

– Ешь, – велела она. – А то опять забудешь и провозишься до ночи голодная.

Я не стала спорить. Каша была горячей, сладковатой от мёда, и после первых ложек я поняла, насколько проголодалась. Тело требовало топлива для работы, а работа сегодня предстояла серьёзная.

После завтрака я отправилась в мастерскую.

Улитка ждала меня на верстаке, там же, где я оставила её вчера. Латунная раковина тускло блестела в свете магического светильника, сегменты ноги аккуратно сложены, ротовой аппарат с тремя дисками-тёрками застыл в неподвижности. Мёртвая. Пока ещё мёртвая.

Я взяла заряженный кристалл и повертела в пальцах. Он был тёплым, живым, внутри мерцал слабый огонёк, моя сила, запертая в кварцевой оболочке.

Теперь нужно было вставить его в механизм и провести настройку. Ту самую «живую настройку», о которой писал отец в своих дневниках. Без неё кристалл останется просто камнем, а улитка просто железкой.

Я открыла заднюю панель раковины, ту, что закрывала доступ к внутренностям механизма. Там, среди шестерёнок и пружин, располагалось гнездо для кристалла. Небольшое углубление, выложенное серебряной пластиной, с тончайшими проводками, расходящимися к разным частям механизма.

Кристалл лёг в гнездо как влитой. Я защёлкнула крепления и положила ладони на раковину.

Закрыла глаза.

Это было похоже на то, что я делала с механизмами в харчевне, только сложнее. Там я просто вливала в них частичку себя, как воду в сосуд. Здесь нужно было не просто влить, а настроить. Создать связь, канал, по которому моя воля будет передаваться механизму.

Я представила улитку. Не мёртвый металл, а живое существо. Медленное, упрямое, неостановимое. Существо, которое ползёт вперёд, невзирая на грязь и темноту. Которое находит препятствие и устраняет его. Которое не знает усталости и не ведает страха.

Мои мысли потекли через ладони в холодный металл. Я говорила улитке о её предназначении: быть моим помощником в глубинах городских тоннелей. Быть чистильщиком, пожирателем грязи, освободителем забитых проходов. Я объясняла ей, как двигаться, как находить засоры, как работать тёрками. Не словами, конечно. Образами, ощущениями, чем-то, что лежало глубже языка.

Кристалл внутри механизма дрогнул, откликаясь. Я почувствовала это кожей ладоней, тонкую вибрацию, словно улитка вздохнула.

А потом она пошевелилась.

Сначала дёрнулся один сегмент ноги, потом другой. Волна движения прошла по подошве, и улитка качнулась вперёд на пару миллиметров. Присоски чмокнули, прилипая к поверхности верстака.

– Умница, – прошептала я. – Давай ещё раз.

Ещё одна волна. Ещё несколько миллиметров. Улитка ползла, медленно и неуклюже, как младенец, делающий первые шаги. Но она ползла. Она работала.

Я отняла руки от раковины и откинулась назад, переводя дыхание. Голова кружилась, но несильно. Настройка отняла меньше сил, чем зарядка кристалла.

Улитка продолжала двигаться. Добралась до края верстака, замерла, словно раздумывая, потом развернулась и поползла в другую сторону. Самостоятельно, без моих команд. Базовые инстинкты работали.

Теперь нужно было проверить тёрки.

Я огляделась в поисках чего-нибудь подходящего для теста. На глаза попался обрезок деревянной доски, оставшийся от какой-то давней работы прежнего хозяина. Сгодится.

– Эй, – позвала я улитку. – Иди сюда.

Она остановилась. Повернула голову, если можно так назвать переднюю часть с ротовым аппаратом, в мою сторону. Я положила доску перед ней.

– Ешь.

Улитка подползла к доске. Тёрки внутри ротового аппарата завращались с тихим жужжанием. Передний край коснулся дерева, и посыпались опилки. Механизм вгрызался в доску медленно, перемалывая древесину в мелкую труху.

Я смотрела, как исчезает доска, и не могла сдержать улыбки. Работает. Моя улитка работает.

Стук в дверь наверху прервал мои наблюдения.

Я поднялась по лестнице, прошла через третий этаж и спустилась в холл. Тара уже стояла у входной двери, держа в руках нож и глядя в щель между створками.

– Сорен, – сказала она, не оборачиваясь. – Один.

Я кивнула, и она открыла дверь.

Инквизитор стоял на пороге в своём неизменном тёмно-синем плаще, с кожаным тубусом под мышкой. Лицо его было серьёзным, даже мрачным, и я сразу поняла, что он пришёл не просто с визитом вежливости.

– Планы тоннелей, – сказал он вместо приветствия, протягивая тубус. – Как обещал.

– Заходи, – я посторонилась, пропуская его внутрь, но тут же вспомнила. – То есть… ты же не можешь.

– Не могу, – он криво усмехнулся. – Но поговорить нам нужно. Можем здесь, на пороге.

Тара фыркнула и ушла на кухню, бросив через плечо, что поставит чай. Я осталась стоять в дверях, глядя на Сорена снизу вверх, он был выше меня почти на голову.

– Что случилось?

Он помолчал, словно подбирая слова.

– В Совете происходит что-то странное. Я пока не понимаю, что именно, но чувствую напряжение. Архимаги о чём-то шепчутся за закрытыми дверями, собираются чаще обычного, отменяют встречи. Гален и вовсе уехал из города на прошлой неделе, никому не сказав куда.

– И что это значит для меня?

– Не знаю. – Он посмотрел мне в глаза, и я увидела в его взгляде беспокойство. – Но боюсь, ты можешь стать разменной монетой в какой-то игре, правил которой я пока не понимаю. Мей, я уже жалею, что привёз тебя в столицу.

– У нас не было выбора, – напомнила я. – Ты сам говорил.

– Знаю. Но всё равно жалею.

Он провёл рукой по волосам, непривычный жест, выдающий усталость.

– Мои люди присматривают за башней. Если увидите кого-то подозрительного вокруг, это, скорее всего, они. Но всё равно будьте осторожны. Не открывайте дверь незнакомцам, не выходите поодиночке, особенно ночью.

Я вспомнила женщину в плаще, о которой рассказывал Лукас. Это были люди Сорена? Или кто-то другой?

– Вчера возле башни видели женщину, – сказала я. – В плаще с капюшоном. Стояла, смотрела на дом, потом ушла.

Сорен нахмурился.

– За башней присматривают мужчины. Женщина… – он покачал головой. – Постараюсь выяснить, кто это.

Мы помолчали. Ветер шелестел в ветвях старого дуба у ворот, где-то вдалеке кричали торговцы на рыночной площади. Обычные звуки города, но сейчас они казались мне угрожающими.

– Есть ещё кое-что, – Сорен понизил голос. – Хорошие новости, для разнообразия. Мне удалось добиться освобождения троих техномагов из тюрьмы.

Я вскинула голову.

– Что?

– Они сидели в подземельях Инквизиции уже несколько лет. Старики, почти безвредные. Их поймали ещё до того, как я стал главным инквизитором, и с тех пор они просто гнили в камерах. Я предложил Совету сделку: если ты успешно выполнишь задание с канализацией, их отпустят под твою ответственность.

– Под мою ответственность?

– Официально они станут твоими помощниками. Сотрудниками твоего отдела. Это даст им защиту закона и возможность работать открыто.

Я не знала, что сказать. Трое техномагов. Живых, не сожжённых, не убитых. Людей, которые могут научить меня тому, чего я не знаю. Которые помнят времена до истребления.

– Спасибо, – выдавила я наконец.

– Не благодари, пока не выполнишь задание. – Сорен чуть улыбнулся, и эта улыбка преобразила его лицо, сделала моложе, мягче. – Кстати, как продвигается работа?

– Хочешь посмотреть?

Я сбегала в мастерскую и вернулась с улиткой в руках. Механизм был тяжёлым, но не слишком, я легко удерживала его на весу. Улитка шевелила ногой-подошвой, словно пытаясь ползти по воздуху.

Сорен уставился на неё с выражением, которое я не сразу смогла прочитать. Удивление? Восхищение?

– Это… улитка?