Юлия Арниева – Харчевня «Три таракана» история основания вольного города (страница 19)
– А они… добрые? Или злые?
Вопрос был детским, наивным. Но в нём скрывалось что-то важное – попытка понять мир, в котором железные создания могли хватать за руку и смотреть красными глазами из темноты.
– Они не добрые и не злые, – сказала я, подбирая слова. – Они просто… есть. Как молоток или пила. Инструменты. Только сложнее. Умнее. Они делают то, для чего созданы. Охраняют дом. Защищают хозяина. Это не хорошо и не плохо – это их природа.
– Но ты же с ними разговариваешь. Как с живыми.
– Потому что так проще. Им и мне. – Я улыбнулась. – Когда ты просишь огонь гореть ровнее, ты же не думаешь, что огонь тебя понимает, правда? Но ты всё равно просишь. И он слушается.
Лукас кивнул медленно. Кажется, понял. Или сделал вид, что понял, – с детьми никогда не угадаешь.
Тара закончила с морковью, принялась за лук. Глаза её заслезились, но она упрямо продолжала резать, шмыгая носом.
– Проклятый овощ, – пробормотала она. – Кто вообще придумал его есть?
– Давай помогу, – предложила я, поднимаясь.
– Сиди. Ты своё отработала. Теперь моя очередь.
Она была права. Ноги подкашивались, руки дрожали, и даже после двух булочек голова кружилась так, словно я выпила бутылку вина на пустой желудок.
Я откинулась к стене, прикрыла глаза. Звуки кухни обволакивали: потрескивание огня, бульканье воды в котелке, стук ножа о доску, тихое сопение Лукаса рядом. Мирные, домашние звуки. Почти как в харчевне.
Почти.
– Мясо порежу помельче, – говорила Тара, – быстрее сварится.
Я кивнула, не открывая глаз. Веки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом.
– Соль не забудь, – пробормотала я.
– Не забуду. Спи пока. Разбужу, когда будет готово.
Спать? Нет, я не собиралась спать. Просто отдохну минутку. Совсем чуть-чуть. Пока варится похлёбка…
Проснулась я не на кухне.
Это было первое, что я поняла, ещё не открыв глаз. Запах другой – не дым и еда, а пыль и старый камень. Поверхность подо мной мягкая, пружинящая. Матрас. Мой матрас, в комнате с камином.
Как я сюда попала?
Я лежала, не шевелясь, пытаясь собрать мысли в кучу. Голова была ватной, тело чужим и непослушным. Сколько я проспала? Час? Два? Судя по тому, как затекла шея, гораздо дольше.
И тут я почувствовала взгляд.
Не услышала, не увидела – именно почувствовала. Кожей, затылком, каким-то древним инстинктом, который достался нам от предков, живших в пещерах и боявшихся хищников.
Кто-то смотрел на меня.
Я медленно, очень медленно открыла глаза.
Серый свет сочился сквозь узкое окно – то ли раннее утро, то ли поздний вечер, не разобрать. Камин едва тлел, угли подёрнулись пеплом.
И в углу у самой стены сидел паук. Механический паук размером с кошку. Восемь суставчатых ног поджаты под латунное тело. Два больших глаза-линзы смотрят прямо на меня, мерцая тусклым красным светом.
Он не двигался. Просто сидел и смотрел.
Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. Рука сама потянулась к ножу под подушкой.
– Тихо, – сказала я вслух. Голос был хриплым со сна. – Тихо, маленький. Я тебя вижу.
Паук шевельнулся. Две передние лапы приподнялись, словно в приветствии.
– Мей? – голос Тары из-за двери. – Ты проснулась?
Дверь открылась, и орчанка вошла, неся в руках дымящуюся кружку. Увидела паука, замерла на мгновение, потом расслабилась.
– А, этот. Привыкай. Он тут с вечера торчит.
– С вечера?
– Ты отключилась прямо за столом. Мы с Лукасом перетащили тебя сюда, уложили. И буквально через минуту эта штука приползла из коридора.
Тара поставила кружку на пол рядом с матрасом, и кивнула в сторону паука.
– Залез в угол и сел. Всю ночь просидел, не шевелясь. Я сначала хотела выгнать, но он не нападал, просто… смотрел. На тебя.
Я села, потирая глаза. Тело ломило, как после длительной болезни, но голова была ясной. Выспалась. Наконец-то выспалась по-настоящему.
– Всю ночь?
– И утро. Сейчас почти полдень.
Полдень. Я проспала почти сутки.
Паук в углу снова шевельнулся. Поднял одну лапу, опустил. Словно проверял, проснулась ли хозяйка? Всё ли в порядке?
Я протянула руку в его сторону – медленно, осторожно, как протягивают руку к дикому зверю. Паук замер. Глаза-линзы сфокусировались на моих пальцах.
– Иди сюда, – позвала я тихо. – Не бойся.
Он двинулся. Восемь лап зацокали по каменному полу тихо, почти неслышно. Подошёл, остановился в шаге от матраса. Смотрел.
Я коснулась его латунной спинки. Металл был прохладным, но не ледяным – словно он впитал немного тепла от камина. Под пальцами чувствовались мелкие заклёпки, швы, сочленения. Тонкая работа. Мастерская работа.
– Ты охранял меня, – сказала я. – Пока я спала. Да?
Паук поднял голову. Две передние лапы дёрнулись вверх – то ли кивок, то ли просто рефлекс старого механизма.
– Спасибо.
Тара наблюдала от двери со скрещёнными руками.
– Вы двое выглядите жутковато, – сообщила она. – Женщина разговаривает с железным пауком, паук ей отвечает. Если бы я не знала тебя – решила бы, что ты ведьма.
– Я техномаг. Это почти то же самое, если верить Совету.
– Плевать на Совет. – Орчанка фыркнула. – Пей чай, пока не остыл. И спускайся на кухню – Лукас приготовил завтрак. Сам, без моей помощи. Очень гордится.
Она ушла, оставив дверь приоткрытой. Я взяла кружку, отхлебнула. Чай был горячим, горьковатым, с привкусом мяты и чего-то ещё, незнакомого. Согревал изнутри.
Паук сидел рядом, не уходил.
– А остальные? – спросила я вслух, обращаясь то ли к нему, то ли к себе. – Другие механизмы. Где они?
Как будто в ответ на мой вопрос, в дверь просунулась голова Лукаса.
– Мей! Ты проснулась! – он сиял, как начищенный медяк. – Идём завтракать! Я сделал яичницу! Сам!
– Иду. – Я поставила кружку и начала подниматься. Ноги держали, хотя и не слишком уверенно. – Лукас, а ты не видел других… железных? Кроме этого паука?
Мальчик наморщил лоб.
– Видел! Они по комнатам разбрелись. Некоторые сидят на полках, некоторые в углах. Не трогают ничего, просто сидят. – Он помолчал, вспоминая. – А ещё вороны! Те, что на чердаке были. Они дважды кричали.
– Кричали?
– Ну, не кричали, а… – он изобразил руками что-то непонятное. – Трещали? Щёлкали? Громко так. Я подходил к окну посмотреть – там кто-то ходил. Возле башни.