Юлия Арниева – Дачные приключения попаданки (страница 3)

Под «этим» он подразумевал мешок. Мешок, под завязку набитый макулатурой. Но, как оказалось, это было ещё не всё, через секунду из-за спины почтаря выкатилась тележка с таким же пухлым мешком на ней.

– За каждое расписываться? – просипела, гулко сглотнув, оценив масштаб бедствия. Минуту назад я решила, что, возможно, найду в письмах подсказку или хотя бы направление, куда двигаться дальше.

– Нет, – ошалело пробормотал мсье Дерби, торопливо добавив, – так заберите.

– Ладно, – с сомнением протянула, осторожно спускаясь со своего помоста, и уже через минуту распахнула калитку, – сюда заноси.

– Угу, – кивнул парнишка, слишком уж шустро закинул во двор мешки и, таща за собой дребезжащую без груза тележку, дал стрекача.

– Не могли большую часть писем потерять, как делают в нормальных почтах, – задумчиво протянула, нервно икнув, оглядывая полные, туго набитые мешки, – это же надо, сколько времени хранили… хм, надеюсь, это не счета за электричество, воду и налоги.

Мысль, что меня попросту обманули и подсунули неоплаченные счета под видом писем, не покидала меня до тех пор, пока я все-таки не развязала неподдающуюся бечевку и не залезла в первый мешок. Но, вытащив из него не меньше сорока конвертов с совершенно незнакомыми мне именами отправителей, я убедилась, что в ближайшее время мне не грозит тюрьма за долги бабули, и это меня порадовало.

У меня было нестерпимое желание оставить мешки у ворот, но, взглянув на хмурое небо и серые тучи, проплывающие над головой, я, поднатужившись и с помощью такой-то матери, поволокла очередное наследство бабушки Корнелии в дом.

– Здесь и оставлю, – постановила, оглядев угол прихожей, – под ногами, главное, не мешаются, и ладно, а теперь чай и каша, – распорядилась и бодрой рысцой поскакала на кухню, но увиденное поумерило мой пыл.

Помещение для приема пищи при свете дня выглядело удручающе. Дорожка, протоптанная от двери до грязной раковины, явно указывала на толстый слой древних залежей пыли. Оставленные на столе чашки и миски паук заботливо укутал паутиной, она же свисала ажурными лохмами с люстры, создавая самый подходящий антураж к фильму ужасов. А если вспомнить жуткие ночные стенания, то невольно поверишь в привидения или, того хуже, прикованных к стене в подвале монстров.

– Ну что ж, глаза боятся, а руки делают, – произнесла я. Вести беседы с собой грозило превратиться в дурную привычку, и это немного тревожило, но, мысленно отмахнувшись от назойливого и язвительного внутреннего голоса, я приступила к уборке.

Смести со стен, потолка паутину, согнать старой метлой к порогу мусор, замочить в тазу грязные тарелки и смыть пыль со всех поверхностей – на все ушло полдня. Завтракать пришлось на ходу и без горячего чая, но и готовить в этой антисанитарии было бы верхом глупости. Не хватало еще заболеть в этом странном месте для полного счастья. Одно успокаивало: ужинать я точно буду чем-нибудь горячим и сытным.

– Ну, вроде бы все, до генеральной уборки недотянула, но пыль уже не витает по помещению, а пауки не десантируются с потолка, – задумчиво протянула, оглядев небольшую и теперь чистую кухоньку.

Я быстро поставила найденную в шкафу и отмытую до блеска и скрипа кастрюлю на газовую плитку бабули. С местной двухконфорочной плитой, с небольшим ящиком под ней, я не смогла справиться и на время отступила. Итак, мне несказанно повезло, что в доме имеется водопровод, причем рабочий, электричество тоже в наличии, и даже забавный пузатый, высотой мне по пояс, холодильник, утробно рыча, все же охлаждает продукты.

– Осталось смести грязь от кухни до спальни, да и ванную комнату бы отмыть, мало ли насколько я здесь застряла. А ещё поймать того гада, что ночью не давал мне спать, и можно жить, до тех пор, пока продуктовый запас не закончится, – оставлять дом без пригляда мне совсем не хотелось, вдруг за время моего отсутствия сработает портал…

Вода в кастрюле закипела в считаные минуты. Налив большую ее часть в тарелку с лапшой быстрого приготовления, остальную я перелила в кружку и, утопив в ней пакетик с чаем, наконец уселась за стол. Но не успела я пригубить горячего напитка, как со стороны заросшего сада раздался знакомый душераздирающий стон и скрежет, будто кто-то царапает железом по стеклу.

– Да чтоб тебя, – сердито выругалась я, отставляя кружку, не глядя схватила стоящую рядом лопату и устремилась на улицу, твердо решив найти беспокойного соседа и наконец его упокоить.

Глава 4

В очередной раз облазив дом сверху донизу, нацепляв на себя не меньше сотни килограммов пыли и нарядившись в ажурную паутину, ворча на странный и жутко раздражающий звук, который непостижимым для меня образом перемещался по всему участку, я отправилась на улицу.

– Кажется, этот гад там кого-то истязает, – пыхтя пробормотала, перебираясь через поваленное ветром дерево, – чтоб ему пусто было.

Найти того, кто так ловко перемещался по небольшому клочку земли, оказалось делом непростым. За время поиска источника ужасного стона мне чудилось, что я медленно сходила с ума. Протяжный, жалобный… будто котят кто мучит, звук игнорировать было просто невозможно, и я с маниакальной одержимостью засовывала свой порядком чумазый нос во все щели.

Наверное, мое врожденное упорство, или, скорее, вредность, помогли мне наконец обнаружить под толстым слоем грязи, листьев и какой-то трухи обитую железом дверь.

Оторвать ее от земли было непросто, но лопата – вещь в доме очень нужная, поэтому, подцепив ею ржавую ручку, я все-таки со скрипом, моим и ржавых петель, открыла эту чертову дверь. И тут же, зажав рот, отпрянула от темного зева.

– Фу… там точно что-то сдохло, на этот запах пришел какой-то зверь, – сделала логический вывод, так как вонь стояла невыносимая. Скорее всего, зверек нашел щель, пробрался в нее, а выбраться не смог и теперь пугал меня своими жалобными стонами.

Но как бы я себя ни уверяла в том, что в старом, скорее всего, бывшем погребе застряло несчастное животное, спускаться туда, откуда дурно пахло, а еще тянуло промозглой сыростью, было страшно. Но и жить, пусть и всего пару дней (я все ещё свято верила, что портал откроется и я вернусь в свой мир), с такими душераздирающими звуками было уже невыносимо. Поэтому, привычно перехватив лопату в руке, я отважно ступила на первую ступеньку.

– Хоть бы не проломилась подо мной, – промолвила я, вглядываясь в серую мглу, шагнула на следующую поющую ступеньку и тут же рванула назад, к теплу и свету, – ну нет, так и дуба можно дать от страха, со свечкой или фонариком будет как-то надежнее и веселее.

Старая керосиновая лампа нашлась в кладовой, там же лежали отсыревшие спички, так что спустя час я, с лопатой в одной руке и лампой в другой, почти бегом спустилась по скрипучей лестнице в погреб, подвывая от бешенства и подпевая переливчатым стонам. Казалось, они стали ещё громче и точно распугали всю близлежащую округу, и наверняка обеспокоенные, а может, и злые, соседи вскоре придут ко мне с расспросами: чего это я бедную животинку терзаю…

– Нормально так бабуля повеселилась, – ошеломлённо пробормотала, глядя на прикованного цепью к стене мужчину. Не знаю, как мне удалось сдержать истошный крик и не рвануть назад, но я чуть приблизилась, сохраняя безопасное расстояние, и присмотрелась.

Возраст мумифицированного трупа было сложно определить из-за густой растительности на лице, да и тусклого света было недостаточно, чтобы как следует его разглядеть, но и того, что я видела, хватало с лихвой. Не знаю, что он сделал бабуле, но этот мужчина висел здесь очень давно: одежда превратилась в лохмотья; волосы сальные, грязные, колтунами; обувь отсутствовала.

– И что мне теперь с этим делать? – произнесла, невольно удивляясь своему спокойствию. Возможно, после перемещения меня знатно контузило, раз я так сдержанно реагирую на мужской труп в бывшем доме своей бабушки. Иного объяснения у меня на этакое чудо не было…

– Пришла, – вдруг процедила мумия. Медленно, как в фильмах ужасов, поднимая голову, труп вперился в меня зеленым, словно молодая листва, взглядом и сердито изрек, – ведьмы оглохли?

– А-а-а-а! А-а-а-а! – истошно заорала я – все же моя хваленая выдержка не смогла перенести такое – и устремилась к выходу.

– Стой, убогая! – рявкнули мне в спину, но это лишь ускорило мой забег, и я, в буквальном смысле перепрыгивая через три ступени, в считаные секунды выбралась наверх. И только захлопнув дверь, для надежности придавив ее сучковатым чурбаком, двумя большими, с арбуз, камнями и старым стулом, я, словно подкошенная, рухнула на чуть примятую траву.

– Это что такое было? Он же мертв… да? Или нет? Господи, бабуля, ты чего тут делала-то?

Естественно, мне никто не ответил, разве что какая-то пичужка, перепорхнув с ветки на ветку, что-то чирикнула, но птичий язык я не разумела.

– А если он жив? Получается, я его там оставлю? А вдруг он зомби, и Ба его приковала… это ж сколько он времени там сидит? Может, и не Ба это сотворила? Что, если в доме маньяк какой завелся, – продолжала я сама себя пугать и, рывком приняв вертикальное положение, прижав к груди лопату, внимательно осмотрелась. Сейчас даже серая, скачущая по ветке дерева мелочь казалась мне подозрительной и опасной. Но жуткие завывания мешали сосредоточиться и с каждой минутой становились все громче. Разумно было бы, конечно, вызвать правоохранительные органы, если они здесь имеются, но… как рассказать, кто я такая и откуда взялась? У меня документов нет. А уж как объяснить, почему в подвале бабулиного дома прикован мужик, я вообще терялась. По-хорошему, помочь бедолаге – и пусть идет себе…