Юлия Андреева – Невский! Главный проспект Российской империи (страница 3)
Итак, 5 сентября 1704 года на левом берегу реки Невы появилась Адмиралтейская крепость-верфь. Там находился гарнизон, и оттуда пушки стреляли по неприятелю, мешая ему добраться до нарождающегося города. Одновременно началась стихийная застройка. Работников ведь необходимо было куда-то селить, понадобились и бараки для солдат, а также дома для мастеров и их семей, административные здания и дома для служивших в них сановников. Корабельные мастера селились в районе современных Большой и Малой Морских улиц – они ставили себе деревянные домики и мазанки с палисадниками.
С каждым днем людей становилось все больше, и их нужно было кормить. Так что на месте нынешней Дворцовой площади возник Морской рынок, по виду напоминающий современные барахолки. Продавцы размещались в палатках, шалашах и ларях, там же стояли возы с дровами и сеном.
Возле рынка сразу же появилось множество неказистых, сделанных на скорую руку, домов, в которых селились торговцы и их помощники. При домах купцов размещались склады и амбары. Когда же возник Александро-Невский монастырь, люди стали селиться вокруг него. При каждом доме имелся садик и огородик, там размещались столярные мастерские, кузницы и скотные дворы, для нужд стройки поставили даже пильную мельницу, которая не молола муку, а исправно распиливала доски.
Были там и свои рынки, и лавки, то есть город начал развиваться с двух сторон, и поэтому эти стороны нужно связать воедино. Путь из Адмиралтейской части до Невского монастыря шел через лес и через болото. Проходилось прокладывать просеки. Сначала вырубить все деревья, потом корчевать пни, для отвода лишней воды и осушения болот рыли дренажные канавы. Вдоль дороги укладывали фашины, которые засыпали песком.
Наиболее заболоченными участки находились в районе современных Казанского собора и Михайловской улицы, настоящая топь обнаружилась на участке между Лиговским проспектом и Александро-Невской лаврой.
В 1712 году монахи монастыря начали прокладывать дорогу от монастыря к Новгородскому тракту, к 1718 году ее завершили («проложена и управлена»).
Дорогу от Мойки до Фонтанки прокладывали пять лет, с 1710 по 1715 год, позже работы продолжились от Мойки до Адмиралтейства. Работа занимала достаточно много времени, и неудивительно, что вокруг строящейся дороги начали возникать новые мастеровые поселения, как появились они и вдоль Глухого протока (нынешний канал Грибоедова), и далее до современной Садовой улицы.
Здесь селились семьи мастеров, которые переехали в Петербург по указу Петра 1710 года. Между слободами и Невской просекой тянулась полоса заболоченного леса, запрещенного к порубке под страхом жестокого наказания. Участок от Мойки до Фонтанки с левой стороны от дороги занимали сады императрицы Екатерины Алексеевны. Караульные охраняли подходы к садам, дабы никто не смел туда забраться. В 1721–1723 годах на берегу Фонтанки появился каменный дворец для императрицы Екатерины Алексеевны, а при нем – Итальянский сад. Этот сад тянулся вдоль трассы современного Невского проспекта, от Фонтанки до современной улицы Восстания.
Медленно, но верно, Большая перспектива забирала себе функцию главной дороги. В 1720-х годах на участке дороги от Адмиралтейства в сторону современного Гостиного Двора высадили четыре ряда берез, которые регулярно подстригались, дорогу рядом с ними замостили камнем. С 1723 года именно здесь появились масляные фонари, а еще через какое-то время под этими фонарями установили скамейки для отдыха.
«Около шести вечера прибыли мы благополучно в Петербург, который со времени моего отъезда оттуда так изменился, что я вовсе не узнал его. – Читаем мы в воспоминаниях служившего камер-юнкером в свите герцога Карла Фридриха Гольштейн-Готторпского Вильгельма фон Берхгольца. Запись в дневнике от 23 июня (4 июля) 1721 года. – С самого начала мы въехали в длинную и широкую аллею, вымощенную камнем, и по справедливости названную проспектом, потому что конца ее почти не видно. Она проложена только за несколько лет и исключительно руками пленных шведов. Несмотря на то, что деревья, посаженные по обеим сторонам аллеи в три или четыре ряда, еще невелики, она необыкновенно красива по своему огромному протяжению и чистоте, в которой ее содержат (пленные шведы должны каждую субботу чистить ее), и она делает чудесный вид, какого я нигде не встречал. На Адмиралтействе, красивом и огромном здании, находящемся в конце этой дороги, устроен прекрасный и довольно высокий шпиц, который выходит прямо против проспекта».
После того как границу города установили на Фонтанной реке, все, что шло после Фонтанки, считалось городскими предместьями.
Справа находились дома Аничковой слободы, где жили солдаты Адмиралтейского работного батальона под командованием подполковника М.О. Аничкова. Солдаты этого батальона в 1715 году строили деревянный мост, который позже получит название Аничков, и после – дворец, в который так ни разу и ни вошел полковник Аничков и, возможно, вообще ничего не узнал об этом дворце.
Мост был узким и, по представлениям XXI века, неудобным, но в то время и этого оказалось более чем достаточно. Проедет груженая телега и, слава богу.
Для того чтобы въехать в город, требовалось предъявить документы возле шлагбаума.
В то время более-менее уже освоен Лиговский проспект, но после него – сплошной лес, только возле монастыря небольшое поселение.
Как камень победил дерево
Санкт-Петербург – единственный город в стране, где переезд в Москву считается не ступенью в карьере, а безнадежным грехопадением.
Все, что построено на теневой стороне Невского до начала XVIII века, было уничтожено пожаром 1736 года. Сначала загорелся Мытный Двор, затем пламя перекинулось на соседние деревянные строения. В результате сгорело несколько кварталов деревянных домов вблизи Адмиралтейства. Следующий пожар не заставил себя долго ждать и произошел буквально через год, уничтожив бо́льшую часть застройки в центре Петербурга. После этого власти приняли решение – деревянных строений на Невском больше не будет.
Адмиралтейский трезубец
В город белых ночей приезжают смотреть на небо и рано умирать. Остальные столицы к ранней смерти не располагают. В Нью-Йорке, Париже и Москве живут долго и работают напряженно.
Как известно, бог морей Нептуна, или Посейдон, владел волшебным трезубцем, при помощи которого он управлял ветрами и вообще наводил порядок в своем царстве. У Санкт-Петербурга как морского города таковой трезубец тоже имеется. Это три улицы, идущие от здания Адмиралтейства: Невский проспект, Вознесенский проспект и Гороховая улица.
Решение о создании этого архитектурного трезубца, который наконец-то наведет порядок и упорядочит градостроительство, было утверждено Комиссией о Санкт-Петербургском строении под руководством Петра Михайловича Еропкина. Таким образом, Адмиралтейский район сделался центром города, и все остальное градостроительство должно было равняться на эти три главные улицы.
Начиная с 1739 года основная каменная застройка велась на Невском проспекте. С этого времени все шло по строгому плану, все новые дома ставили таким образом, чтобы их фасады выходили на главную, или красную, линию. С этого времени строить дома разрешалось исключительно по «образцовым» чертежам, разработанным Михаилом Григорьевичем Земцовым. Участки под строительство домов на проспекте приобретали статские советники, генералы, богатые купцы, хозяева фабрик, придворные. Землю здесь стали получать члены царской семьи и их приближенные, с этого времени началось строительство не просто домов, а самых настоящих дворцов.
Дома
Нумерация домов на Невском проспекте идет от Адмиралтейства, вот и мы пойдем от первого дома, оба здания, принадлежавшие Адмиралтейству, построены Доменико Трезини, или, как его здесь стали называть, Андреем Трезином, – первым архитектором Санкт-Петербурга. Это он поставил две значимые точки на карте – обозначил для нас границы Невского проспекта, поэтому первое слово в книге было именно о нем.
На Невском проспекте с одной стороны идут четные, с другой – нечетные дома. Мы же будем изучать их постепенно, пробираясь от начала Невского до определенной точки сначала по правой, а затем по левой стороне.
От начала до Мойки. Правая сторона
Невский, 1
Дом Гейденрейха. Дом Глуховского. Санкт-Петербургский частный коммерческий банк
Нечего и говорить, в каком я вышел от князя настроении; дождливая и довольно темная ночь показалась мне светлее радостного утра, а Невский проспект, через который пришлось мне проходить, – эдемом, в коем все приглашало меня к наслаждению.