Юлия Андреева – Невский! Главный проспект Российской империи (страница 12)
Дом № 22. Современное фото
Оставалось решить, получится ли без вреда для здания изъять из него чашу бассейна и привести церковь в подобающее состояние. Оказалось, что полностью храм не поддается восстановлению. Так как из-за мягкого грунта стены все равно давали усадку, трещины были замазаны и укреплены, но если вынуть чашу, здание гарантированно развалится. Поэтому чашу оставили на месте и над ней на 4 метра выше прежнего, был расположен пол. Из-за этого снизилась высота здания, что повлияло на акустику, так что теперь во время службы приходится пользоваться микрофонами.
В 1989 году воссоздана лютеранская «немецкая община», а 31 октября 1992 года состоялось первое богослужение в соборе Святых Петра и Павла.
Община регулярно организует благотворительные концерты.
В доме № 22 по Невскому проспекту в конце 1831 года располагалась книжная лавка А.Ф. Смирдина, сюда часто заходил Пушкин. Писатель навещал самого Смирдина, который был не только продавцом книг, но и издателем, в частности, охотно издавал произведения Александра Сергеевича.
В доме на углу с Малой Конюшенной улицей в 1841 году открылось первое в России кафе «Доминик» (просуществовало до 1917 г.).
В «Доминике» можно было не только прилично закусить, но и поиграть. Желающим предоставляли бильярд, буль, домино, шашки и шахматы. Ничего удивительного, что «Доминик» сделался любимым местом для шулеров самой разной специализации, последнее стало общеизвестным, но это не мешало людям стремиться в «Доминик», дабы попытать счастье в игре. Одним из таких любителей был Федор Михайлович Достоевский.
В «Доминике» на Невском в феврале 1844 года он проиграл шулеру в домино в двадцати пяти партиях последние сто рублей из тысячи, полученной с утра от опекуна (остальные деньги разошлись раньше на покрытие долгов). То есть проиграл последние деньги. Об этом можно прочитать в воспоминаниях А.Е. Ризенкампфа.
«На беду, отправившись ужинать к “Доминику”, он с любопытством стал наблюдать за биллиардной игрой. Тут подобрался к нему какой-то господин, обративший его внимание на одного из участвующих в игре – ловкого шулера, которым была подкуплена вся прислуга в ресторане. “Вот, – продолжал незнакомец, – домино так совершенно невинная, честная игра”. Кончилось тем, что Федор Михайлович тут же захотел выучиться новой игре, но за урок пришлось заплатить дорого: на это понадобилось целых двадцать пять партий, и последняя сторублевая Федора Михайловича перешла в карман партнера-учителя».
В советское время в помещении, прежде принадлежащем кафе «Доминик», находилось популярное кафе-мороженое, получившее обиходное название «Лягушатник» (за зеленую обивку мебели и зеленые стены).
Петербург блистательный, или несчастный, проклятый, или благословенный, отражается в произведениях самых разных писателей. Когда Николай Васильевич Гоголь только-только прибыл в Петербург, город окружил его, как страшный, холодный и злой призрак. Единственное место, которое Гоголь описывает с удовольствием, восхищаясь его красотой и пышностью, – это Невский проспект. Невский – счастливый и богатый город – противостоит городу нищему. В «Мертвых душах» Гоголь с нескрываемым удовольствием вспоминает столицу Российской империи, сравнивая ее со сказочными Шахерезадой, Семирамидой. Его Петербург – это блистательный Невский, суетливая Гороховая, Литейная улица. При этом, любуясь мостами и восхитительными дворцами, экипажами и нарядными жителями, Гоголь ни на минуту не забывает, что за всей этой пышной ширмой, за парадным блеском Невского проспекта, прячутся нищенские трущобы, где в холоде и голоде влачит свое безрадостное существование простой народ.
Со стороны Невского проспекта прекрасно виден памятник Н.В. Гоголю, расположенный на Малой Конюшенной (скульптор Михаил Владиленович Белов).
Так об этом памятнике и об этом месте прекрасно написала Мария Амфилохиева в стихотворении «Встреча на Малой Конюшенной».
Невский, 26
Дом Г.И. Гансена
Говоря таким образом, мы вышли на Невский проспект и поравнялись с Домиником.
Первое строение на этом участке появилось в 1776–1777 годах, дом был каменным, трехэтажным и заказал его камер-фурьер полковник П.П. Трунов. В 1783–1818 годах здесь жил архитектор Луиджи Руска. Далее участок вместе с недвижимостью перешел к ювелиру Жан-Франсуа Лубье. Это произошло в 1802 году. Ювелир не только жил в доме, но и, что вполне естественно, держал здесь свой магазин и при нем мастерскую.
Так как дома № 26 и № 28 по Невскому проспекту стоят «плечом к плечу» и имеют одну общую стену, в Петербурге тех лет ходил пикантный анекдот. Говорили, будто бы однажды ювелир решил установить в доме сейф, для чего ему пришлось проделать небольшое углубление в общей стене. Но мастера, которым была доверена эта деликатная работа, перестарались, в результате и ювелир, и его каменщики оказались в спальне живущего в соседнем доме аптекаря Измена.
На самом деле произошел сей курьезный случай или нет неизвестно, но ювелир и аптекарь действительно спорили в суде за разделявшую их стену. Следующим владельцем дома № 26 стали академик архитектуры Юлий Осипович Дютель и французская подданная Доротея Федоровна Барро. Они сдавали помещения разным арендаторам, в частности, занимающий квартиру на втором этаже коллежский советник Константин Антонович Мушинский, согласно договору с домовладельцем, провел в квартиру газ, который использовался для освещения помещений. Газовое освещение – что называется, настоящий прогресс и использование новых технологий. Не удивительно, что молодой поэт Николай Алексеевич Некрасов отметил это замечательное явление еще в 1840 году в своем стихотворение «Провинциальный подьячий в Петербурге».
В 1869 году дом № 26 по Невскому проспекту перешел к следующему хозяину – Доминику Осиповичу Рива, и тот, получая ссуду в Кредитном обществе, заложил его. Благодаря этому факту, сохранилось детальное описание дома, каким знали его в то время: со стороны Невского проспекта дом был трехэтажным, а со стороны Малой Конюшенной – у него имелось всего два этажа. Со стороны Невского на доме наличествовали балкон и навес над входом. Здесь же можно было обнаружить внутренний дубовый тамбур с зеркальными стеклами, дубовой дверью и деревянной лестницей. На Малой Конюшенной улице тоже имелся балкон. В доме есть и парадные, и черные лестницы, во дворе располагались двух– и трехэтажные флигеля только с черными лестницами. Здесь же находился фотографический павильон и различные сарайчики.
На Невском бойко шла торговля, поэтому все нижние этажи сдавались магазинам, в доме было всего 20 квартир.
В 1873–1874 годах дом был полностью перестроен архитектором Василием Александровичем Кенелем, так как уже 18 июня 1870 года он перешел в собственность нового хозяина – норвежского предпринимателя Г.И. Гансена. Дом стал пятиэтажным, с фасадом в стиле эклектика. Это один из первых домов в Петербурге с витринами на высоту двух этажей. Очень удобное нововведение для желающих расположить на втором этаже магазины и ателье, которым были необходимы витрины.
Вскоре после ремонта за этими окнами-витринами закипела работа, приехали магазины фирмы «Братья Бут», шляпного фабриканта Фишера, ювелирной фирмы «Ганн и K°». Кроме того, там размещался выставочный зал, в котором 20 декабря 1881 года демонстрировалась картина Марцелия Гавриловича Сухоровского «Нана», написанная по мотивам нашумевшего романа Эмиля Золя. Это была выставка одной картины – форма сама по себе непривычная для петербуржцев, привыкших посещать большие музеи или ежегодные выставки, расположенные в нескольких залах. Чтобы привлечь к картине больше внимания, вокруг нее создали инсталляцию, которая менялась каждый день, так что зрители могли приходить хоть все дни подряд, и ни разу не увидеть картину на прежнем фоне. Дабы усилить производимый на зрителя эффект, художник показывал ее при ночном и дневном освещении и драпировал разными способами. Опыт оказался интересным, и в 1886 году художник повторил его с другой своей картиной «Мария Магдалина».
В.А. Кенель построил не только новый дом, но и новые дворовые флигели, которые также сдавались жильцам. Что же до офисных помещений, их занимали Русский для внешней торговли банк, контора акционерного общества «Объединенное шведское электричество», Азовско-Донской, Московский и Финляндский банки, Банкирский дом братьев Рябушкиных. Здесь размещались первая в России телефонная станция, оборудованная американской компанией «Белл».