Юлия Амусина – Волк. Игра в смерть (страница 32)

Из последних сил Стас вдруг схватился руками за ладони убийцы, больше не сдерживаясь и крича во весь голос от боли в руках. Боль была жгучей, нестерпимой, но, несмотря на это, полицейский не разжимал ладоней, понимая, что это его убьет. Убийца разозлился и разразился гневной бранью.

— Пошел ты!!! — заорал Стас, путая слова с криком от болевого шока.

Полицейский ясно понимал, что на этом его песенка спета, что убийца все же победит и скоро вонзит свой нож в его грудь. Но сдаться просто так Стас не мог. Боль была такой чудовищной, что глаза застлал туман, и все же полицейский хватался за свою жизнь из последних сил. Сил уже не было…

— Стасик, не глупи, ты уже труп! — рычал убийца, пиная его ногами и пытаясь высвободить руки.

— А-а!! — буквально умирал Стас от болевого шока. — Я не дам тебе заколоть меня, как скотину!

Это был настоящий ад. Стас орал, как безумный, убийца же пытался сломить его сопротивление, но Стас, понимая, что нужно бороться, боролся; доведенный страхом и болью до помешательства, до безумного отчаяния, он как-то «держал оборону». Можно было сказать, что сейчас Стас держал в руках свою жизнь. Малейшее неправильное движение, и с жизнью можно смело прощаться.

Наконец, несмотря на стойкое сопротивление со стороны стража закона, острие нависло в опасной близости от груди Стаса. Полицейский с ужасом сфокусировал на нем глаза и понял — это конец. Убийца с силой наподдал ему еще раз под ребра, и Стас взвыл, словно стая диких волков.

Он больше не мог держать оборону. Обожженные руки болели нещадно, и Стас теперь был уверен — их ампутируют. То есть, ампутировали бы, если бы ему удалось выжить. В том, что он наполовину труп, Стас уже не сомневался. Но, несмотря на то, что последние силы покинули его, все еще продолжал цепляться за свою жизнь.

Убийца довольно захохотал, видя слабость жертвы, и вновь занес свое оружие. Стас успел вовремя откатиться в сторону; таким образом, лезвие ножа вместо того, чтобы пронзить смертельным ударом грудь полицейского, только слегка оцарапало его плечо. Но этого Стасу показалось достаточным; он почувствовал себя умирающим.

— Что за чертовщина с этим парнем! — прорычал убийца, вновь занося над Стасом нож. — Никак не хочешь умирать!

Стас действительно не хотел умирать. Он вновь попытался достать оружие, но не преуспел в этом. Ему пришлось вновь перекатиться на другую сторону, уворачиваясь от ножа. Его сопротивление только распаляло убийцу. «Неужели мне никто не поможет?! — в отчаянии подумал Стас».

Никто не бежал ему на помощь. Следующий удар убийцы вновь пришелся по тому же плечу. Стас вскрикнул от боли. «Еще чуть-чуть, и я потеряю сознание»…

Но тут произошло чудо. По крайней мере, в ту минуту Стас искренне так думал. Раздался выстрел, а Стас ощутил на своих руках что-то теплое. Переведя взгляд на них, он увидел кровь. «Моя кровь»… — прошептал Стас, но тут увидел, как убийца поспешно исчезает. Затем короткий вскрик «Стой, сволочь!» в исполнении Сани Волка, следом громкий топот ног. Волковский побежал за убийцей… А он, Стас, благодаря Волку, остался жить.

Жить! Стас не мог поверить в это слово.

Вскоре вернулся Волк. Он упал на колени рядом со Стасом и опустил голову, стараясь отдышаться.

— Ушел… — буркнул Волк спустя пару секунд. — Заскочил в подвал, а оттуда в тайный проход. Я не успел его изучить, поэтому не знаю, где вход в него из подвала…

— Что? — прошептал очень бледный Стас. С его лба градом стекал пот.

— Ничего… — Сашка по-прежнему тяжело дышал. — Стас, ты как? Я слышал твои крики.

— Он едва не убил меня, — сообщил Стас. — Спасло только твое появление.

— Я его ранил. Убегая, он оставил кровавый след на дорожке. Жаль, что этот след прервался очень быстро. Что, Стас, кажется, нам пора выяснить, кто этот человек, а?

— Сань… каким образом? — прохрипел Стас.

Саня внимательно посмотрел на него.

— Нет, друг… ты очень плохо выглядишь. Убийца успел тебя ранить, ведь так? Или это его кровь?

— На руках — его… Он резанул мне по плечу, — пояснил Стас, морщась от боли. — Сашка… Я чувствую себя перекрученным фаршем. Сырой котлетой.

— Не фантазируй, — перебил Волк и принялся осматривать плечо Стаса. — Слушай, парень, — сказал он вскоре. — Ты обладаешь удивительной способностью получать хоть множественные и кровавые, но, в общем-то, пустяковые ранения. Если тебе суждено будет умереть, то только от потери крови… — подбодрил, называется. — У меня больше нет бинтов, все истратил на тебя. Чем предлагаешь перетягивать твое плечо?

— Саня… Пусть останется как есть, — Стас хотел махнуть рукой, но не смог и лишь предательски сморщился. — Возьми кровь убийцы на анализ и скажи, как зовут эту мразь.

Собственно, кое о чем я начинал догадываться, но лишь молча кивнул и вытащил ПКЛ. Взяв образец крови с руки Стаса, я отправил его на переработку в анализатор. Вскоре стал виден результат. Прочитав полученное имя, я побледнел. Нет… Нет, этого не может быть!..

Глава 19

Анна Лисецкая

Я чувствовала, что близок финал… И я вовсе не была уверена в его успешном исходе. Я плакала — от боли и от страшного предчувствия. Я не сомневалась — я потеряю Сашку. Случилось страшное: мы разделились, а поодиночке убийце не в пример легче разделаться с нами.

Выскочив из комнаты, которая стала моей временной камерой, я подскочила к двери напротив и принялась дергать засов, одновременно размазывая по лицу слезы. Несмотря на мое подавленное состояние, способности соображать я еще не утратила. Сашка хочет подождать убийцу, чтобы схватить его, но вдруг у Волка ничего не выйдет? И тогда неизвестный псих убьет мою сестру. Ровно в шесть, как и обещал, он откачает из комнаты весь воздух… Какая кошмарная, тяжелая, мучительная смерть!

Надо хватать Милку и бежать, бежать, все равно куда, лишь бы выбраться из подвала. Раньше мне было страшно в доме и во дворе — теперь я понимаю, что там, по сравнению с этим проклятым подвалом, еще вполне нормально. Господи… я свихнулась, если говорю такие вещи, пусть мысленно…

Засов поддался и вскоре плавно отъехал в сторону. Я рванула на себя дверь Милкиной камеры и влетела внутрь. Сестра лежала, не двигаясь, чем меня несказанно испугала. Я подскочила к ней и упала рядом на колени, пальцы сами нащупали пульс — он был. Милка жива, слава богу! Я уже начинала задумываться о худшем варианте… То, что она так долго не приходит в себя, настораживает. Мог ли убийца вколоть ей что-то?

— Мила! Милочка, родная, открой глазки! — требовательно закричала я, принимаясь что было сил тормошить сестрицу.

Где-то через две минуты она начала приходить в себя. Ее глаза раскрылись; увидев меня, она сильно вытаращила их и пробормотала что-то насчет галлюцинаций, после чего вновь едва не провалилась в сон.

— Милка, какие галлюцинации?! Это я! — вновь прикрикнула я. — Не засыпай, милая, открой глаза!

И тут я сама почувствовала ужасную сонливость. Меня клонит в сон… Борясь с внезапным чувством сна, я вскочила на ноги, схватила Милку за руки и потащила ее к двери. Моя пухленькая сестрица хоть и слегка похудела за время заточения в этом месте, но все же была ощутимо тяжелой. Наконец, мы очутились в маленьком коридорчике. Я плотно прикрыла дверь, ведущую в Милкину камеру, и вздохнула с облегчением.

— Черт… Кажется, в твоей камере убийца распылил что-то в высшей степени склоняющее ко сну. Мила! Теперь ты меня слышишь? Очнись!

Присев рядом с сестрой, я похлопала ее по щекам и принялась всячески тормошить, чтобы она смогла прийти в себя. Наконец, Милка вновь раскрыла глаза, но уже не спешила закрывать их вновь.

— Анюта? Нет… нет… фантом…

— Какой фантом? — нервно хихикнула я. — Милка, ты что, в самом деле? Я смогла найти тебя и вытащить из камеры, понимаешь? Теперь мы должны бежать, как можно быстрее. Мы должны выбраться из подвала.

— Анюта! — Милка вдруг вскочила. — Ты не шутишь? Нет? Ты мне не снишься? Поверить не могу! Сестренка…

Она порывисто бросилась мне на шею, после чего мы обнялись. Милка едва могла сдерживать обуревавшие ее эмоции. Но после того, как отстранилась от меня, она снова опустилась на пол и схватилась за голову.

— Кружится… — пожаловалась она.

— Неудивительно, убийца чем-то отравил тебя.

— Анечка, как же я рада… Но если ты тут, со мной, значит, все кончено? Теперь все будет в порядке, да?

— Нет… Вернее, не знаю. Еще ничего не кончилось, убийца по-прежнему где-то тут. Мила, потом, потом все объясню… — я все торопилась. — Там, где-то наверху, Саша…

— Твой Сашка?

— Да, и он в опасности. Я знаю, я чувствую это.

— Ничего не понимаю…

— И не надо. Ты можешь идти?

— Я… да, я могу, — Милка кивнула, слегка поморщившись.

Я помогла ей подняться, после чего мы направились к единственной ведущей из коридора (имеется в виду без двух дверей в камеры) двери. Милка опиралась на мое плечо, но вообще держалась неплохо. Наверное, сил ей прибавляло осознание того факта, что она едва не попала на тот свет. Я взглянула на часы на экране мобильного — пять минут седьмого. Вот и утро… Если бы не Сашка, я продолжала бы сейчас сидеть в камере, а Милка… Возможно, Милки уже не было бы в живых.

Я чувствовала: жизненно необходимо сейчас отыскать Сашку в этом огромном доме. Но сначала, конечно же, мы с Милкой должны выбраться из подвала. Как это сделать, я не знала, но надеялась сообразить по ходу дела. Шпильку, ту самую, которой взломала замок своей камеры, я на всякий случай сунула обратно в волосы. Пусть она будет при мне, ведь никогда не знаешь…