Юлия Амусина – Волк. Игра в смерть (страница 2)

Сашка — во всех смыслах темная лошадка. Спустя месяц знакомства с ним я вдруг подумала о том, что переняла у сестры способность влюбляться в неподходящих людей. Взять, хотя бы, прошлых моих возлюбленных… Хотя, ну их всех к черту, они не заслуживают того, чтобы о них вспоминали. Так вот, Сашка предпочитает молчать о роде своей деятельности, в прошлом, как мне кажется, был весьма темной личностью. Но я не хочу об этом думать. Мысль о том, что Сашка может грозить мне опасностью, для меня пугающе нелепа.

И все же тот факт, что он, не раздумывая, согласился съездить со мной на дачу Милкиного друга, не мог меня не радовать. Если говорить честно, одной ехать туда не хотелось, а с Сашкой мне спокойно, как ни с кем бы то ни было. Хочется верить, что мой возлюбленный, в случае чего, (не буду говорить, «чего именно», так как действительно боюсь накликать беду) сможет стать моей надежной опорой.

Я посмотрела на него, на мгновение перестав ерзать в кресле. Он оставался внешне спокоен и невозмутим; ни один черт не дрогнул в его голубых, как полуденное небо, глазах. Вот еще одно обстоятельство, подкупавшее меня: у Сашки были невообразимо голубые глаза. А я всегда, сколько себя помню, была склонна к жгучим брюнетам с голубыми глазами. Это Милка любительница блондинов, правда, также со светлыми глазами. Это, должно быть, у нас семейное.

Впереди мелькнул указатель. Я напрягла зрение и прочитала, что до нужного поселка осталось двадцать километров. Отчего-то сердце подскочило в груди до самого горла. Сашка мельком взглянул в мою сторону.

— Волнуешься?

— Нет, — я пожала плечами и уставилась вперед, стараясь не встречаться с Сашкой взглядом. Не знаю, почему я соврала ему, ведь я, на самом деле, просто ужасно волнуюсь. Но, странное чувство, рядом с Сашкой мне хочется быть сильной, под стать ему самому. Я не хочу казаться слабой в его глазах.

— Мы найдем Милку, — пообещал Сашка, уверенно управляя баранкой. — И после ты сможешь прочитать ей нудную лекцию о пользе мобильных телефонов и о том, что бывает, когда про прямое назначение этих аппаратов забывают напрочь. А я в этом тебя с удовольствием поддержу.

— Не понимаю, почему она не отвечает, — я вздохнула. — Никогда не было такого, чтобы Милка не вышла на связь. Нет, она частенько забывает зарядить телефон, ведь в ее голове гуляет ветер, но тогда она находит способ связаться со мной иначе. Она прекрасно знает, что я, как единственная ее близкая родственница, должна знать о ее местонахождении всегда.

— Ей не десять лет.

— Но ведет она себя именно как глупый подросток.

— Глупый подросток не шляется со всеми парнями в поисках приключений на свою задницу.

Я посмотрела на Сашку осуждающе, что его немного отрезвило.

— Извини, — буркнул он. — Просто меня уже заколебала твоя сестра. Если в ее голове нет ничего, даже опилок, это верный признак идиотизма. Когда мы будем жить вместе, я не желаю каждый день вникать в ее проблемы. Когда я заберу тебя к себе, ей придется научиться обходиться без помощи старшей сестры, потому как я вовсе не намерен постоянно лицезреть твою Милку.

— Ты говоришь так, будто обсуждаешь свои планы, — не смогла не фыркнуть я.

— Так оно и есть, Анечка. Я только что поделился своими планами на ближайшее время.

— Да? — настороженно переспросила я. — Ты что же, собираешься на мне жениться?

— Если ты не вздумаешь выступить против, — пожал он плечами.

— Черт-те что, — засмеялась я. — Вам не кажется, Александр Алексеевич, что предложение руки и сердца делают как-то иначе?

— Да ну?

— Торжественнее, это уж точно. И не в машине на полном ходу. И не в джинсах и кроссовках, а, как подобает правилам приличия, полностью переоблачившись в шикарный костюм.

Сашка заметно погрустнел и смешно потер нос.

— Не люблю я это дело… костюмы. Я в них чувствую себя разряженным пижоном.

— Придется полюбить, — отрезала я и тут же потеряла интерес к возникшей беседе: мы въехали в поселок.

Поселок не был большим, но располагался в холмистой местности, где о нормальных дорогах и не слышали. Но Сашкин внедорожник, похоже, не испытывал никакого дискомфорта, ровно как и его хозяин. Я почувствовала, что Сашка внутренне напрягся, и посмотрела на него с удивлением. Впрочем, и сама я была далека от спокойствия. Вскоре я поняла причину изменения в настроении Сашки — поселок не внушал никаких надежд. Если честно, он ассоциировался у меня с гиблым местом. Судя по огромным разливистым лужам, совсем недавно, по меньшей мере несколько часов назад, тут пролил неслабый дождь. Теперь поселок погрузился в состояние сна. Пустынные улицы, темные дома и занесенная мокрой пылью ужасная дорога, которую и назвать дорогой жалко. Удручающий пейзаж… И это — то самое место, куда покатила отдыхать Милка со своим новым приятелем?!

— Вкусы у твоей сестрицы оставляют желать лучшего, — словно выражая мои собственные мысли вслух, тоскливо протянул Сашка. — Я бы еще понял, вздумай она сбежать на берег теплого моря, но залитый дождем поселок, расположенный в глуши — перебор. Я помню, что она крайне неразборчива, но не до такой же степени.

— Что-то я беспокоюсь, — призналась я, тревожно глядя вперед.

— Позвони Милке, — предложил Сашка. — Вдруг эта курица включила мобильник?

— Саш, прошу тебя…

— Ладно, не обижайся. Позвони сестрице, — миролюбивым голосом предложил Сашка.

Я послушно потянулась к своему телефону, и вскоре безуспешно пыталась соединиться с неразумной сестрицей. Милкин телефон был, как я и предполагала, выключен. В досаде бросив собственный мобильник в сумку, я сложила руки у груди и хмуро уставилась за окно, хоть и не видела там ничего интересного.

— Какой дом? — спросил Сашка, видя, что мои попытки связаться с сестрой не привели ни к чему путному.

— Тринадцатый, — буркнула я и тут же охнула. — Господи…

— В чем дело? — покосился на меня Сашка.

— Тринадцать — проклятое число, — я закусила губу и сцепила пальцы на руках.

— Анна, ты ведь не суеверна, правда?

— Раньше я тоже так думала, но сейчас мне отчего-то тревожно.

— Я убью твою сестрицу, — разозлился Сашка. — Вот увидишь, сейчас, как полные кретины, ворвемся в дом, а там эта идиотка в объятиях очередного ухажера. Мы же еще и виноваты останемся.

— Если это так, я сама ее убью. Сашка, только бы оно так и было!

Сашка ничего не сказал, лишь сильнее сжал руль. Я заметила, как несколько капель дождя упали на лобовое стекло. Дождь… Ненавижу дождь! И что, в самом деле, сподвигло Милку приехать в этот поселок? Неужели нельзя было остаться в городе? И я хороша… Запретила бы, и все дела… Анечка, ты забываешь, что ты ей не мать, и вообще Милка достаточно взрослая, чтобы самостоятельно принимать подобные решения. Другое дело, что она (прости меня, Милка) тупа, как пробка, а может, и тупее, тут Сашка, как ни крути, прав. Сашка вообще молодец, не теряется (хотя с чего бы ему теряться?) и меня поддерживает, правда, весьма своеобразно, но плевать… Без него я сошла бы с ума тут же.

Странно, а я-то всегда думала, что способна сохранять спокойствие в любой ситуации, даже самой беспросветной и безнадежной. Но это было до того, как я потеряла связь с сестрой. Беспокойство о ветреной Милке сейчас гложет, съедает меня изнутри. Просто не знаю, что делать. Или нет, знаю — нужно проверить дом Милкиного парня. Она в любом случае должна быть там, а я… Я просто свихнулась.

В этот момент машина сделала резкий поворот, а я словно очнулась, выпав из глубины собственных мыслей. Широко распахнув глаза, я посмотрела на кованый забор, возникший перед капотом внедорожника Сашки. За забором, в нескольких метрах от ворот, я увидела уютный одноэтажный домик мансардного типа с высокой черепичной крышей. Приехали.

И тут я увидела то, от чего сердце тревожно забилось в груди: неподалеку от ворот стояла полицейская машина, а возле ворот находился человек в форме. Он недобро и с удивлением смотрел на внедорожник моего спутника.

— Саша, что здесь делают полицейские? — странно спокойным голосом поинтересовалась я, сжав кулаки.

— Не паникуй, Аня, сейчас узнаем.

Сашке появление в доме полицейских явно не пришлось по душе, но он оставался спокойным. Мой спутник сурово нахмурился, вытащил ключи из замка зажигания и решительно распахнул дверь со своей стороны. Затем покинул машину и направился к человеку в форме с явными намерениями выяснить, что тут случилось.

— Какое дерьмо, — пробормотала я, поспешно покидая машину и бросаясь следом за Сашкой.

Александр Алексеевич с недовольным видом стоял и трепался с полицейским. Я подошла и встала рядом, зябко кутаясь в рукава своей толстовки. Полицейский посмотрел на меня без всякого удовольствия.

— Что тут произошло? — поинтересовался Сашка, сунув руки в карманы и глядя на полицейского. Тот заерзал под взглядом моего возлюбленного, чему я не удивилась. Иногда Сашкин взгляд очень трудно выдержать.

— А кто вы, собственно, такой? — вопросом на вопрос ответил служитель закона. — В этом доме проводится важная операция, просьба не мешать следствию.

— Вот эта девушка, — Сашка посмотрел на меня, — потеряла свою сестру. Есть сведения, что потеряшка находится внутри дома. Так что я намерен войти внутрь и поискать ее там.

— Внутри никого нет, — последовал резкий ответ. — И войти вам никто не позволит.