Юлия Амусина – Каменный ангел (страница 52)

— Нет, погоди, — с его лица постепенно исчезало хмурое выражение, в темных глазах словно зажегся яркий свет. — Со мной все отлично, не сплю уже которые сутки, вот и выгляжу, как… Хреново, короче, выгляжу.

— Глеб, я не знаю, что с тобой происходило, — быстро зашептала я, обхватив ладонями его лицо. — Но я действительно не могу на это смотреть. Понимаешь? Просто не могу.

— Мне уже почти не больно.

— Мне больно.

— Да я в норме, ну что ты? — не находя слов, он вымученно откинул голову на спинку сиденья, медленно ведя ладонью вдоль моей спины. — Все заживет со временем. На крайняк шрамы останутся, ну так мне плевать, я же не модель — о морде беспокоиться.

— Молчи, — я потянулась к его лицу, вновь вынуждая его смотреть на меня. — Просто молчи, Глеб…

— Вер.

Я прицельно запустила ладони под теплую куртку, пальцами исследуя его плечи, спускаясь ниже по позвоночнику. Вбирала в себя его тепло, сосредоточенно водила носом в области у шеи, проверяя его запах, приоткрытыми губами касалась тонкой пульсирующей жилки…

— Ты чего, а? — настороженно пробормотал Глеб, но отстраняться не торопился.

— Не знаю, мне просто так… Спокойно, когда ты рядом. И совсем не страшно. Я чуть не спятила, когда осталась совсем одна.

— Тебе больше не нужно бояться, — убежденно проговорил он, пытаясь сгрести набок мои волосы, падающие прямо на лицо.

— Ты не понимаешь… Это вряд ли когда-нибудь может кончиться. То, что происходит сейчас — всего лишь короткая передышка перед очередным кошмаром, — задумчиво проговорила я.

— Не думай об этом. Я буду настороже, обещаю, — он подмигнул мне, стараясь вытравить из моей головы мысли о новых неминуемых схватках с судьбой.

Он просто не знал, с какой стороны следует ожидать свежей порции испытаний…

— Я люблю тебя. Как полный псих. До отрыва башки… И ты просто спятила, связываясь со мной, но я больше не дам тебе ни единого шанса все поправить.

— Заметано, — наклонившись, я легонько коснулась губами глубокой ссадины на его левой щеке.

Надеюсь, ты никогда не узнаешь, чем грозит связь с такой, как я…

Мы просто уедем и разом перестанем существовать для всех, кто так или иначе фигурировал в нашем прошлом.

Подальше от моих кошмаров и его недругов.

Вперед, в совсем другое будущее.

Он подмигнул, устроил ладони под моими ребрами, тесно притянул к себе и поцеловал, на этот раз не имитируя легкое касание губами, а по-настоящему, в иссуплении сминая мои губы своими.

Наши языки сплелись в головокружительном огненном танце, жаркая стихия подхватила и закружила в безумном вихре. Я скользила ладонями по его шее, то крепко обхватывая ее, то спускаясь вниз, к обтянутой свитером мощной груди, поглаживая кожу, за которой скрывалось гулко бьющееся сердце.

Кажется, я готова была признаться самой себе в том, что люблю его. На самом деле. По настоящему.

Никаких сомнений.

Всю жизнь я лишь подстегивала процесс методичного саморазрушения. Широко раскинув руки, медленно опускалась ко дну, воображая, что так оно и должно быть. Осознанно тянулась к манящей опасным блеском темноте и ненавидела безмолвное серое небо, однажды упавшее прямо на мои хрупкие плечи, вбившее меня в землю на долгие, долгие годы. Во тьме растворялись слезы, отчаяние, притуплялась боль, обострялось желание мести, в глубине ее таился смысл, а яркий свет больно резал, слепил воспаленные от частых слез глаза. С каждым разом я становилась от него все дальше, ускользала от последних светящихся проблесков глубже во мрак.

Я презирала свет и грезила о вечной мгле, но Глеб не дал мне окончательно скатиться в пропасть, поймал за руку, удержал на самом краю.

Не вытащил, но заставил меня по другому взглянуть на некоторые важные части моей жизни.

Я боюсь идти дальше без него. Кажется, только теперь я вообще начала двигаться, чувствовать, бояться…

Жить.

— Глеб, я…

— Ты?..

— … Люблю тебя, — решившись, выдохнула ему в губы.

— Здорово. Значит, я увезу тебя добровольно, и это не будет считаться похищением, — он хмыкнул, мысленно продолжая увлекательную цепочку. — Это же минус одна статья, Верочка.

Думаю, если бы я знала больше о его прошлом и всех тех делах, что он проворачивал за всю свою жизнь, то могла бы сейчас метко сыронизировать что-то типа «это вряд ли сыграет существенную роль», или просто многозначительно усмехнуться. Вместо этого я потерла ледяные ладони друг о друга, отмечая про себя, что с каждой последующей секундой игнорировать осенний холод становится все сложнее.

— Черт, ты уже совсем белая, — вновь спохватился Глеб, заметив мое движение. — В самом деле, давай-ка убираться отсюда.

Я с большой неохотой перебралась с его колен на соседнее сиденье и, пока Глеб тянулся к распахнутой двери, включила обогрев.

Никаких сомнений.

Эпилог

ЭПИЛОГ

Сегодня пошел первый снег. Мелкие снежинки больше походили на дождевые капли; падая на темный тротуар, они тут же растворялись, не оставляя даже мокрого следа. Морщась от попадающих в лицо тонких холодных искорок, Максим Щёлоков все тянул вверх ворот теплой куртки, но упорно шел вперед, иногда доставая мобильный и подсвечивая экран, чтобы убедиться в верности выбранного маршрута.

Красная точка на карте не двигалась уже почти полтора часа, потому он спешил.

Вчера вечером стало известно о трагической гибели господина Нестерова и его ближайшего соратника, который в роковой для обоих момент находился за рулем потерявшего управление автомобиля. Разумеется, новостные каналы с подачи следователей наперебой заговорили о несчастном случае, приводя в доказательство плохую погоду, опасный участок скользкой дороги и невнимательность водителя. Сидя перед монитором компьютера, Макс вполуха слушал быструю речь репортера, а сам пристально вглядывался в съемочные кадры с места событий, рассчитывая увидеть, хотя бы мельком, знакомую фигуру.

Но Костя на кадрах не засветился.

Глеб предположил, что Том счел разумным отыскать нору поглубже и схорониться там на неопределенный промежуток времени, пока все не уляжется. Это было логично и очень походило на правду, тем более, что Макс точно знал адрес Костиной «норки». Знал, но предпочел промолчать, ни единым словом не выдав своей осведомленности, и на то имелись определенные причины

Первая и основная — Хаос не станет использовать эту информацию.

Холодно. Снег падает все интенсивнее, и теперь на куртке остаются мокрые следы от мгновенно тающих снежинок.

В голове все крутятся слова Хаоса, те самые, которые он сказал, когда вернулся после встречи под мостом. Глеб злился, и если бы не Вера, то временной квартире, в которой дожидался Макс, пришел бы неминуемый конец. Хаос в гневе всегда оправдывает свое прозвище, разбирая хавиры по камешкам на мелкие щепки, а тут еще такой повод.

Вереница скверных событий, приведшая к закономерному итогу.

Из короткого монолога Глеба Макс понял, что для приятеля девушки по имени Рита больше не существует. У нее был прекрасный шанс раз и навсегда покончить с Константином, отдать старый должок ублюдку и со спокойной душой вернуться к своим, однако Рита пренебрегла возможностью и сделала самый глупый выбор в своей жизни. Макс не мог с этим смириться, хаотичные мысли одолевали, вновь и вновь пытались выстроиться в более-менее логическую цепочку, распадались, и так до бесконечности, а объяснения ее поступку по-прежнему не находилось.

Она всегда была рядом.

Макс сам не заметил, как привык к строптивой улыбчивой блондинке. Он не злился на ее подколки, подчас глупые изречения, не испытывал приступов гнева, когда она по незнанию могла испортить важный файл или стереть код новой программы. То, за что другому бы непременно влетело, Рите спускалось с рук беспрекословно, и это казалось правильным, абсолютно естественным. С ней было легко, весело, интересно. Даже на концертах всяких Ангелов Рита как-то умудрялась сводить весь негатив от божественного пения к минимуму, перетягивала внимание на себя.

Максу почему-то казалось, что она испытывает схожие чувства по отношению к нему, как-то выделяет его из круга своего общения, с удовольствием околачивается рядом даже тогда, когда он ну очень сильно занят…

Хакер не давал волю размышлениям, воспринимал все, что происходило, как должное, и только теперь, когда Риты нет и больше не будет, он вдруг задумался. Неожиданно оказалось, что без нее все не то и не так.

Без нее пусто, слишком тихо, чересчур просторно и темно.

Никто больше не будет врываться в комнату, когда хакер занят чрезвычайно важными делами, не будет перебирать ровные стопки бумаг так аккуратно, что потом непременно потребуется ревизия. Не будет пересказывать новые свежие сплетни о совершенно неинтересных, более того, даже незнакомых Максу людях, добродушно полоскать косточки Глебу, пока того нет поблизости. Морщиться от обожаемого приятелями шансона, включать новинки из мира ненавистной попсы и громко подпевать, намеренно пытаясь вызвать на лице хакера смешное выражение отвращения.

Оказывается, эти моменты бесценны. Быть может, только ради того, чтобы вновь испытать что-то такое, Макс никогда не закрывал дверь, предусмотрительно оставлял на захламленном столе идеальную стопку бумаги, не сворачивал окошко с остановленным воспроизведением очередного хита из мира шансона, чтобы в случае чего быстро вызвать плеер и нажать мышкой на нужную клавишу…