Юлия Амусина – Каменный ангел (страница 16)
— Здорово, что помните — знаете, всегда чувствую себя глупо, когда приходится представляться по нескольку раз…
Сейчас это было бы нелишне — я не помнила имени мужчины, в моей памяти отложился только визуальный портрет. Я могла бы высказать эту мысль и попытаться тем самым его смутить, но не стала этого делать — человек был не из тех, кто с легкостью впадает в смятение.
— Мне нужно идти, — не слишком вежливо сообщила я, подозревая, что судьба в очередной раз, вот прямо сейчас, вносит свои коррективы в мои планы.
Я успела заметить, как в его глазах зажегся нехороший огонек, и это лишний раз подтвердило появившиеся опасения.
— Может, вы найдете пару минут? Мне действительно нужно с вами поговорить.
— Простите, думаю, не о чем. Я должна идти, автобус отходит…
— Прямо сейчас не отойдет, — интонация едва заметно изменилась; чувствовалось, что в мои игры этот человек играть не намерен.
Я делала вид, что колеблюсь, а на самом деле осторожно смотрела по сторонам, силясь отгадать, один он пришел или с сопровождением. Вокруг были люди, и многие из них — женщины с сумками, дети, пожилые мужчины в компании миловидных жен — не подходили под мое определение суровых отморозков.
Впрочем, вон там, справа, ошивались несколько типов вполне подходящей наружности…
Просто, как дважды два.
— Вот и отлично, — судя по всему, мои попытки сыграть в разведчика не остались незамеченными; тип в плаще грубо схватил меня чуть ниже плеча и настойчиво потянул за собой. — Вижу, ты правильно оцениваешь ситуацию.
— Не уверена. Уберите руки, или я закричу.
Он хмыкнул и еще сильнее сцепил пальцы на моем предплечье.
— Попробуй. Я тебе не дядя, стелиться перед твоими капризами не буду. Ты ведь заметила моих ребят там, впереди? Если вздумаешь заорать, пристрелят за милую душу. Тебя и еще парочку ни в чем не повинных людей, которые наверняка захотят броситься тебе на помощь.
Я лихорадочно рассуждала, как поступить — закричать и тем самым выполнить обрисованный Томом (так, кажется, обозвал его Хаос) план, или покорно следовать за этим типом, надеясь неизвестно на что? Пристрелит ведь в любом случае, тут даже размышлять нет смысла. С другой стороны, убивать меня ему незачем, я не являюсь опасным свидетелем, не скрываю страшных тайн…
Ну, связанных с этим человеком уж точно.
Как разумнее поступить?
И я все же решила сделать так, как он хочет, а там будь, что будет.
Мы добрались до припаркованной у тротуара темной машины, Том распахнул заднюю дверцу и не слишком галантно запихнул меня внутрь. Пока он лез следом, я успела убедиться в том, что дверь с другой стороны заблокирована. Трепыхаться дальше уже не было смысла, поэтому я, вздохнув, определила сумку слева от себя и принялась смотреть за тем, как парочка ранее замеченных мною ребят втискивается вперед.
— Что вам нужно? — поинтересовалась отстраненно.
Действительно, этот вопрос за последние дни стал одним из моих основных шаблонов.
— Информация, — оповестил Том, придвигаясь.
— Я ничего не знаю о ваших делах с дядей.
— А тебе и не надо, — удивил Том.
Я бросила на него недоумевающий взгляд.
— Что же тогда?
— Ты была там, — загадочно начал Том; впрочем, мне с лихвой хватило этой фразы, чтобы мысленно провести аналогии. — Да, да, в том доме, где угорел наш общий дорогой человек. Нет… прежде чем угореть, бедняга Павел очень неудачно свернул себе шею. Как думаешь, каким образом ему удалось такое провернуть?
— Можете не стараться, я уже разговаривала со следователем.
Я привалилась к мягкой спинке сиденья и постаралась расслабиться — ни в коем случае нельзя показывать им свой страх. Такие типы, как этот Том, только подпитываются острыми эмоциями своей жертвы; это как энергетический вампиризм — нужно во что бы то ни стало лишить его любой возможности зарядиться моей негативной энергией.
В конце концов, с Хаосом же такая модель поведения сработала, он не сделал мне ничего, о чем впоследствии мог бы здорово пожалеть.
— Тем проще. Расскажи мне все, что ты видела той ночью, и в особенности опиши типа, что был с тобой.
— Я не знаю, о чем вы говорите.
— Ожидаемый ответ. Моя реакция на ложь тебе вряд ли понравится. Не легче ли сказать дядям, что они хотят, и отправляться на все четыре стороны?
Я подняла голову и встретилась с его взглядом, холодным, пронзающим. У Тома были глаза редкого кристально прозрачного голубоватого оттенка; по крайней мере, мне еще не доводилось видеть такого цвета. Хотя может парень просто пытается выпендриться, и с этой целью неустанно цепляет линзы.
В груди поселился неприятный холодок, горло сдавило спазмом. Этот вампир, судя по всему, питался не только негативной энергией.
— Что для вас правда? — поинтересовалась я ровным голосом. — Установите для меня рамки, за которые я не буду заглядывать, чтобы лишний раз не травмировать ни себя, ни ваши нервы.
Том хохотнул, но его взгляд по-прежнему оставался холодным.
— Знаешь, не пытайся перехватить инициативу — я знаю, за тобой водится такая особенность. Павел проболтался, что ты действуешь на него удручающе, потому что каждый раз в разговорах с тобой он чувствует себя марионеткой, которой управляет опытный кукловод. Мда… Павел был конченым психом. — Том снова хохотнул. — На всякий случай, вот тебе твои рамки — не пытайся водить меня за нос. Это чревато, детка.
— Каким образом я могла бы водить вас за нос, если в любую секунду рискую лишиться головы?
— Хватит трепаться, — он внезапно разозлился; уголки губ, до этого приподнятые, опустились. — Выкладывай все, что ты знаешь о той ночи.
— Я уехала в дом родителей, а дядя отправился развлекаться. Спустя некоторое время следователи сообщили мне о его гибели, — четко отрапортовала я, не отводя взгляда.
— У меня другие сведения. Ты была там вместе с одним очень нехорошим человеком, и именно по твоей наводке этот самый человек свернул Павлу шею.
— Меня там не было. Вы можете поговорить с соседями, они скажут, что я находилась в доме родителей, — нагло заявила я, даже не переживая о том, что меня могут раскрыть.
— А мы поговорили, — широко улыбнулся Том. — Твое алиби они не подтвердили, но и не опровергли. Мы по-прежнему у истоков: где была девочка, и что именно она делала.
— Я уже сказала — спокойно спала в доме родителей. Могу теперь я задать вам вопрос?
Вскинув лицо, я прямо посмотрела в ледяные глаза слегка опешившего от моей реплики типа. Двое громил с передних сидений развернули назад свои морды и поочередно смерили взглядом сначала босса, затем меня. Том молчал.
— Это даже интересно, — протянул он, сделав жест ладонью; морды громил тут же убрались. — Давай, задавай.
— Почему вы так уверены, что я имею какое-то отношение к произошедшему?
Он нисколько не изменился в лице, только едва повел бровью, раздумывая над точным ответом. Эти глаза-льдинки, зеркало еще одной встреченной мною черной души, оставались неподвижными. Будь я созерцателем, способным читать человеческие души, и этот взгляд стал бы находкой для полета безграничной фантазии.
— У твоего дружка на редкость разборчивый «почерк», — размеренным тоном произнес Том. — Узнав о пожаре и получив некоторые подробности, я сразу понял, чьих рук это дело. Павел мог быть знаком с ним, но в настоящее время никаких общих дел у этих двоих не имелось, следовательно, Хаос не мог оказаться в том доме. Кто-то его навел. Кто-то из близких, чужие о Павлушиной лавчонке ничего не знали.
— Я никогда не была для Павла «своей».
— Была. Вы жили в одном доме, Павел — болван и мог не замечать твоего интереса к своим делам.
— Я не интересовалась его делами.
— Ты — возможно, а этот ублюдок вполне мог сочинить для тебя пару сказочек и убедить, что за Павлом необходим тщательный присмотр.
— Какой ублюдок?
По лицу Тома пробежала тень: было ясно, что ни одно мое слово не находит подтверждения в созданной этим типом картине происшедшего. Том утвердил собственную хронологию событий, приплюсовав туда как правду, так и вымысел. Нет сомнений — он действительно верит в то, что я была связана с Хаосом и что мы, сговорившись, поторопились избавить свет от существования этого генетического мусора, при жизни называемого Павлом.
Больше книг на сайте -
То, что все это время машина, в которую меня запихали, не двигалась с места, вселяло долю надежды — вдруг, убедившись в моей искренности, Том откажется от особо кровожадных планов и отпустит меня?
Вероятность благоприятного исхода была настолько мала, что я не придавала ей большого значения. В этой жизни мне повезло лишь однажды — в тот момент, когда низкая дверь, ярко выделяющаяся на стерильно белой стене кабинета, раскрылась, и внутрь комнаты, согнувшись, вошел высокий стройный человек в костюме — мой отец.
— Я ведь предупреждал тебя о последствиях лжи? — вкрадчиво поинтересовался Том, резким движением хватая меня за запястье. — Ты сама сделала этот выбор. Что же вас связывает, если из-за него ты готова стоять на своем до последнего?
Нас абсолютно ничего не связывало, и конечно же я не была готова терпеть мучения только ради благополучия смутного парня с мутным прозвищем и молчала не из-за него, а только — и исключительно — из-за себя. Том не поверит в мою версию событий, не примет мой лаконичный рассказ за истину, и тому есть веские причины.