Юлия Аксенова – Проклятие тангеры (страница 11)
Николай, покачиваясь, шел вперед простыми шагами. Он плотно притиснул Наташу, прижался небритой скулой к ее щеке. Наташа, вопреки законам танца, слегка извернулась и скосила глаза на партнера. Остекленевший взгляд Николая был прикован к великолепной паре. Ноги, похоже, сами несли его вслед.
– Николай! – мягко позвала Наташа. – Мы сейчас в кого-нибудь врежемся!
Тот молча, все сильнее шатаясь, шел вперед.
– Николай, милый, очнись! – испуганно попросила Наташа, чувствуя себя заложницей его пьяной целеустремленности.
Каблук протянутой назад для очередного нелепого шага ноги ударился о чью-то беззащитную плоть.
– Николай, милый, отпусти меня! – взмолилась Наташа, нарушая все танцевальные приличия.
Николай резко оборвал движение и выпустил партнершу из рук. Оказывается, последняя мелодия отзвучала. Наташа растерянно огляделась. Роман по-прежнему в двух шагах от нее. Не замечает, мечтательный взор устремлен в эмпиреи. А где же партнерша? Наташе хотелось заглянуть в лицо чудесной танцовщице: обнаружится ли хоть в нем какой-нибудь изъян? Но девушка уже покинула недостойного своих талантов танцора.
Всю дорогу до скромного домика в Снегирях Виталий немилосердно, почти непрерывно зевал. Не помогали ни жевательная резинка, ни разговоры. Рома же поначалу трещал не умолкая. Прежде Виталий не замечал за флегматичным увальнем повышенной болтливости. Они немного пообсуждали скоропостижную кончину уважаемого обоими учителя, но что по этому поводу выскажешь, кроме глубоких сожалений и сентенций об осторожности: мол, нельзя раздетым на сквозняке!
Потом обнаружилось, что бывший десантник знает каждую достопримечательность на пути. Он рассказывал Виталию, который ездил по Волоколамке с раннего детства, но ничего подобного в жизни не слыхивал, о происхождении названий деревень, ныне обратившихся в городские окраины, об истории строительства и заселения самых старых дачных поселений, о памятниках архитектуры, снесенных и ныне существующих, что расположены вдоль трассы и в отдалении от нее.
Виталий приглушил неизменную магнитолу и впитывал интересную информацию как губка, но память быстро пресытилась и принялась сочиться мутными струйками похабных анекдотов. Виталий умудрялся втиснуть между Ромиными высокоинтеллектуальными рассуждениями очередной анекдот примерно в тему, громко над ним посмеяться, после чего ненадолго взбадривался, мог вести машину и дальше с интересом слушать попутчика.
– Рома, откуда ты столько всего знаешь? Ведь вся эта информация – она, скажем так, не общедоступная. Ее же надо где-то раскопать, добыть!
– У меня девушка была, – смущенно ответил бывший десантник, – краеведением занималась.
– Ей это все было просто интересно? – снова поразился Виталий.
– Нет, у нее было задание в педагогическом училище – разработать курс по краеведению. Я ей помогал, увлекся и заболел. Училище в Красногорске, потому мы изучали именно эти места.
– Чем ты заболел? – не понял Виталий.
– Краеведением.
– Я думал, с девушкой что-то связано… – протянул Виталий и скосил глаза на молодого человека: оценил ли тот иронию?
Но Рома не оценил:
– Нет, с девушкой расстались еще до того, как она закончила писать работу. Даже не знаю, одобрил ее преподаватель наши труды или нет.
– По какой причине расстался? – Только увлекательная, но житейская тема, безо всяких лингвистических терминов и исторических экскурсов, спасет хоть на несколько минут от злосчастной зевоты! – Ты, как я понял, был готов довольно много сделать ради нее? Вон, краеведение изучил!..
– Да я… еще раз заболел… Она позвала меня в танго. Я пришел и влюбился в этот танец. А ей не понравилось. Она бросила через два месяца и принялась меня ревновать к партнершам, к самому танго. Она требовала, чтобы я все бросил. А я уже заболел!.. Но зато, когда мы расстались, я смог посещать занятия по четыре раза в неделю!
– Не зря девушка ревновала, – вбросил Виталий тонкий намек.
– В сущности, зря, – твердо возразил Рома.
– В танго много интересных женщин. Оксана, например! – пошел Рогов напролом.
Он неожиданно нарвался на подробные, но путаные объяснения, что молодой человек скорее жалел Оксану, чем любил ее, что и прежде предпочитал частую смену впечатлений. А роман с Оксаной получился не только скоротечным, но и вялым. Ему удобно было оставаться ночевать у Оксаны в Москве, вместо того чтобы каждый вечер ехать в свою загородную резиденцию. В сущности, подло так пользоваться женщиной, поэтому Роман решился порвать удобную во всех отношениях связь, зацепился за дурацкий предлог… А вообще-то дело и не в этом, а в том, что как-то незаметно танго стало значительно интереснее Роману, чем секс.
– Да-а-а, – задумчиво протянул Виталий, вновь неудержимо зевая, – другие ходят танцевать, чтобы женщин помацать, познакомиться. А ты, значит, наоборот…
Он запутался в рассуждениях и остановился, но Рома неожиданно с энтузиазмом подхватил:
– …Сбежал от девушки и ушел в парадоксальную аскезу…
Сон как рукой сняло! Виталий встряхнулся, выпрямился, насколько возможно, в мягком кресле.
– Во что ушел?!!
– То есть танго для меня сейчас важнее и интереснее обычных отношений…
– Нет, подожди! Какое слово ты сказал? Пара… доксальная что? Похоже на «осу» или червя такого поганого «акса»… «Цыганка Аза», короче говоря.
– Аскеза. Это отказ от плотских удовольствий ради служения идее, или Богу, или для достижения просветления.
– Ну, ты уже достиг просветления?
– В танго? – Рома улыбнулся.
– Пусть в танго! Аска…за сработала?
Улыбка вдруг сбежала с добродушного лица.
– Кажется, достиг, – сказал Рома абсолютно серьезно.
Виталий уже некоторое время чувствовал, как сердце дает сбои. Давненько не беспокоила аритмия! Надо скорее добраться до дачи. Поспать хотя бы пять часов!
– Но ты танцуешь в близком объятии? – уточнил Виталий, отлично зная ответ. Он хотел подвести собеседника к противоречиям в его высказываниях.
– Да. – Посерьезневший Рома начисто утерял многословность.
– А как же отказ от плоских… тьфу, платонических?..
– Плотских.
– Да, как же отказ от плотских удовольствий?
– Парадокс, – согласно кивнул Рома, будто полагал, что его спутнику и так все ясно, и тот лишь ради хохмы болтает пустяки.
Длинная стрела на асфальте под прямым углом изгибалась влево, указывая путь. Виталий и так знал маршрут. Но рисунок на дороге чем-то его смутил.
– Сюда? – уточнил он.
Рома согласно кивнул и отвернулся, откинувшись на спинку сиденья. Короткое возбуждение, вызванное небольшой дозой алкоголя, прошло. Полуночная усталость взяла свое.
«Отрубился. А мне, как всегда, одному не положено даже вздремнуть. Ни верности, ни благодарности», – с горечью подумал Виталий. Он сильно обижался, если попутчики засыпали у него в машине, оставляя его один на один с монотонностью вождения и унылостью долгой дороги.
Врубил погромче магнитолу.
выводил тонкий голосок на диске «Русское танго-1». Было время, Виталий частенько подвозил Ксению – то с урока, то с милонги. Так она просила его поставить этот диск, обязательно отыскивала эту песенку и, прервав разговор, самозабвенно подхватывала горестные вопли певицы…
Он притормозил на светофоре, включил левый поворот. И вдруг сообразил, чем смутил его начертанный на асфальте знак, почему полностью сбил с панталыку, заставил растеряться на хорошо знакомой дороге.
Белые прерывистые ленты разметки тянулись вдаль. Белые сплошные черты у обочин разбегались в стороны, изменяли главной дороге с пересекающей ее малозначительной шоссейкой. Стрелки на асфальте тоже всегда рисуют белым. Еще некоторые линии могут быть желтыми и красными. Но темными они не бывают никогда! Какой краской начертали ровную, четкую, разборчивую стрелу? Она не была ни черной, ни серой. Темной, словно на дорогу просто легла тень!
В таких необычных размышлениях Виталий подкатил к воротам – из скромного некрашеного штакетника, на которых висела табличка с крупно выведенной цифрой. Кажется, именно этот номер дома назвал Рома. Пора будить парня. Но тот проснулся сам, вяло поблагодарил Виталия и медленно полез вон из машины.
– Смотри, подъем завтра не проспи! – порекомендовал Виталий.
– Мне можно уже и не ложиться: надо к семи на электричку, иначе на работу опоздаю.
– Ну, давай подброшу тебя утром до метро.
Виталий мысленно застонал: так получилось красиво, великодушно, но самому-то придется встать чуть свет!
– Давай! – осоловело кивнул Рома, будто предложение Рогова было само собой разумеющимся.
«Невменяем», – констатировал Виталий, стремительно развернулся и покатил, наконец, на родную дачу. Один сгрузил тяжеленный нагревательный бак для бани – новогодний подарок друга – и лег в постель.
Утреннее благотворительное путешествие за малознакомым в общем-то товарищем по танцполу обойдется в полчаса драгоценного сна. И без того добираться с дачи до работы на тридцать – сорок минут дольше, чем из дому, – соответственно раньше вставать. А тут еще придется тащиться сквозь города по старой Волоколамке вместо того, чтобы пролететь с ветерком по Новой Риге. Но Виталий не желал – даже ради сна, которого катастрофически не хватало из-за вечерних уроков, практик, милонг, – отказывать себе в удовольствии сделать маленькое доброе дело. Чуточку порисоваться, пообщаться лишний раз. Водительскую «измену» оказавшегося некрепким на спиртное десантника он скрепя сердце простил.