Юлия Аксенова – Повелитель ветра (страница 38)

Из поездки Царева сделала вывод: ей предстоит период жестких проверок: подойдет ли, можно ли с этой женщиной сойтись ближе, можно ли ей довериться? Решила: все стерплю, все проверки выдержу. «Радость влюбленности померкла, – написала она, – но ее место заняла уверенность: я люблю его, он мне дорог со всеми его – вот именно такими! – недостатками и особенностями. Слишком чувствительный, слишком ранимый, слишком недоверчивый. Разве есть на свете качества, которые нравились бы мне сильнее, если вдобавок к ним мужчина и смел, и решителен, и обладает стальной волей?»

Эти несколько фраз Ярослав читал, краснея не от стыда, что влезает всеми четырьмя лапами в интимную жизнь старшего товарища, а от удовольствия: приятно, что нашлась женщина, которая по достоинству оценила его друга, отнеслась к нему искренне и бескорыстно. И Гриша молодцом: понравиться такой женщине, как Ксения, ой как трудно! Она же, как бы ни скромничала, если и не насквозь видит человека, то много кое-чего замечает. Рентген. Жесткое излучение… И отбор ведет по такому количеству параметров… Ей подойти – все равно что пазлы сложить! И внутренняя твердость, и избирательность Ксении скорее импонировали Ярославу, чем отталкивали его. Между прочим, Гриша – такой же. Только пазл у них разломался в итоге… Отчего?

Надо листать дальше!..

Вот они встречаются все чаще: два раза в неделю, три. Ксения гордо бросает в разговорах со знакомыми: «Да, меня не застать! Живу на четыре дома: мотаюсь между двумя квартирами и двумя дачами!» Зато Матвеев перестал регулярно звонить, что огорчает Ксению. А что тут огорчаться? Знала бы она, с какой частотой он звонит близким и друзьям! Ярослав и сам ничем не лучше! Что тут плохого? Некогда же разговоры разговаривать, работы по горло!.. Между тем Ксения все порывается спросить Григория, на какой теперь «стадии» оказались их отношения, но к слову не приходится.

Матвеев покупает ей подарки – красивые и полезные. А в день рождения не подарил цветов. Вообще ни разу не подарил. Ксения огорченно замечает: «Впечатление, что для некоторых купить букет цветов – все равно что признаться в любви и сделать предложение руки и сердца!» Ярослав опять не понял. Человек же объяснил, что таскаться по магазинам с цветами будет неудобно! А на обратном пути – ну, не нашлось ларька или забыл…

Матвеев восхищается мудростью своей подруги, ее страстной натурой, ее умением понять и в нужный момент сказать нужные слова… Порой он кажется Ксении очень теплым и близким, порой у нее складывается впечатление, будто он то ли отстраняется, то ли снова проверяет ее: то скажет резкость, то проявит пренебрежение. Сначала он отвозил подругу на машине, потом провожал до автобусной остановки – заодно, так как сам направлялся на работу, потом настал день, когда он никуда не торопился, а Ксения спешила на работу. Гриша проводил ее до двери.

Ну, это было абсолютно в его духе! Матвеев терпеть не мог делать лишних усилий там, где это не рационально. Когда родители просили его встретить их в аэропорту или проводить на вокзал, он неизменно отвечал: возьмите такси! Ярослав однажды присутствовал при такой беседе. Ему сделалось неловко, и он предложил Матвеевым-старшим свои услуги. Пожилая пара вежливо отказалась: взять такси им не составляло никакого труда и не приносило ощутимого ущерба семейному бюджету.

Однажды Ксения услышала от Григория очередной комплимент своей внешности, очень похожий на строчку песенки из фильма «Обыкновенное чудо». Она, смеясь, процитировала: «Зубки – жемчуг, а губки – коралл, хороши также грудь и улыбка!» Григорий не понял, она пояснила, откуда взялся забавный текст. Он нахмурился и воскликнул со злостью и ожесточением: «Отвратительный фильм! Такая гадость!» Ксения удивилась, сказала мягко: «Ты просто не любишь сказки и вообще все, что связано с чудесами, сверхъестественными явлениями…» Григорий стал горячо возражать, что дело не в этом, что его раздражает манерность в игре актеров…

Вот Ксения провожает любимого в Египет. Он едет в мужской компании кататься на парусных досках. Она спокойна. Она понимает, что не вписалась бы в стилистику поездки. Она совсем не боится измены. Ксения свято верила некогда сказанным Матвеевым словам: «У меня всегда бывает только одна женщина. Если бы было по-другому, это стало бы кошмаром!» Она успела заметить, что Матвеев любит устраиваться удобно и жить с удовольствием. Лишнего кошмара себе на голову он не захочет! Только окружающие изводят ее вопросами: как же так?! Твой друг едет отдыхать и не берет тебя с собой?!

Ценной информации Ярослав больше не находил. Ну, чувствовали эти двое друг друга: она подумала о любимом – он звонит, он вспомнил о подруге – она затосковала. Нормальная сонастройка так или иначе близких друг другу людей! Видно, нечто важное произошло незадолго до расставания. Что-нибудь прояснит происхождение энергетического мини-коллапса?

Перед отъездом Царева спросила любимого: «Как тебя ждать?» Чудной вопрос! Ярослав не придумал бы, что ответить. Матвеев тут же нашелся: «Жди с нетерпением!»

Ксения, как всякая женщина, тревожно просила: сообщи, как только прилетишь! Время-то неспокойное! Как всякая женщина, она не столько впрямь волновалась, сколько требовала подтверждения связи: ну скажи, мы ведь по-прежнему вместе, правда? Она честно не спала полночи – ждала сообщения. Высчитывала по часам: не пора ли? Чуяла, что все нормально, но ждала подтверждения. Эсэмэс пришла, когда она уже отчаялась дождаться. Полный текст записки: «Сел…» И на следующее утро – ничего более вразумительного. Она не выдержала, сама спросила, как добрался до отеля, как устроился. На сей раз Григорий ответил обстоятельно. Только после его возвращения выяснилось, что в самолете мужчины слишком хорошо приняли горячительных напитков. Узнав об этом, Ксения сочла эсэмэску, присланную из аэропорта, подвигом любимого. Особенно ее умилило, что он терпеливо вывел в тексте три точки!

Он вернулся. Позвонил, как только самолет заглушил моторы. Был вечер. Он попросил: ты приедешь ко мне? Завтра он уезжал по делам в Германию – еще на пять дней. Она предупредила: сегодня такой момент, когда я способна только на платоническую любовь, не хочу тебя дразнить! Он сказал: все равно приезжай, такси оплачу. Был удивительно мягок и нежен с нею, открыт и доверчив. Платонической любовью дело, конечно, не ограничилось. Ярослав поаплодировал другу. Ксения ни до, ни после не замечала, чтобы любимый был таким близким и теплым с ней. Она поделилась с Григорием своими наблюдениями. Тот расплылся в улыбке: «Видишь, как полезно отпускать мужика одного?» И замкнулся. Утром ее встретили холод и отстраненность – более сильные, чем прежде.

А дальше во встречах мужчины и женщины начались большие перебои. Он уехал в командировку, вернувшись пораньше, даже не позвонил Ксении, потом долго не назначал день встречи. У них вышла размолвка на пустом месте – Ярослав так и не нашел предмета конфликта. Похоже, что в тот раз Гриша «покусал» Ксению, поскольку она была разгневана. Не подала виду, постаралась все сгладить, но после телефонной беседы порвала все его фотографии, разломала диск и сожгла пленку. Но Матвеев сам позвонил – мириться. Они снова ездили на ее дачу – по меткому выражению закончивших строительство рабочих – «обкатать» новый дом.

Гриша непрерывно восхищался ею: как она умеет понимать и прощать, какая хорошая хозяйка, как чудесна в близости. Смешил Ксению до слез своими безуспешными попытками запомнить названия ее любимых растений. Он два дня повторял, как заведенный: «Ирис – физалис». Выкатывал при этом глаза, строил самые забавные физиономии и нежно целовал пальцы Ксении, приговаривая: «Красивые ручки! Ручки, способные вырастить ирис… И физалис». Ксения ломалась пополам от смеха. Потом он забывал названия снова. Настал момент, когда она поверила: Гриша не шутит, он правда не может вспомнить имя цветка. Тогда лукаво спросила: «Ты же хочешь однажды подарить мне букет моих любимых цветов?» Григорий неожиданно стал серьезным. «Хочу! Ирис, правильно?» Ксения с веселым криком «Ура, сработало!» бросилась его целовать, а про себя подумала, что сейчас он точно не шутил.

Периодически – едва ли не с начала их близких отношений – он очень серьезно повторял: «Я – плохой, ты просто еще мало меня знаешь!» Ксению эти слова страшно расстраивали, и она всякий раз терпеливо возражала. На даче тенденция к самобичеванию обострилась. Вдруг, после некоторой дозы алкоголя, Григорий мягко посмотрел на нее и заявил без предисловий: «Я все-таки хороший!» Ксения, вытирая слезы, пошла его обнимать: «Наконец-то поверил!»

В суете сборов она что-то сделала не так, как надо, и посетовала: «Я – плохая хозяйка!» – «Ты – прекрасная хозяйка», – ответил любимый. Ксению поразило, что сказал он это с глубокой печалью.

Когда она, приподнявшись на цыпочки, запирала калитку, удивилась, что Григорий не подойдет ей помочь. Оглянулась и встретилась с объективом его фотоаппарата. Он объяснил: «Это такой трогательный момент – закрытие дачного сезона! У меня всегда так получалось – и в детском возрасте, и в женатом, что с дачи съезжали осенью и больше не возвращались до весны. Я мечтал бывать на даче и зимой!» Мечта осуществилась, когда стал снимать домик на генеральском гектаре. «И в этом мы так точно и тонко похожи! – отметила Ксения про себя. – Я тоже всю жизнь мечтаю о регулярной дачной жизни зимой! Теперь, с ним, и моя мечта осуществится!»