Юлия Аксенова – Повелитель ветра (страница 30)
Однако мысли об увлекательном продолжении приятного знакомства довольно скоро уперлись в завтрашний отлет, в метеорит, который, казалось, свалился на голову не Грише, а самому Ярославу, в плотное расписание встреч с новыми и старыми клиентами, составленное на месяцы вперед, в необъяснимую историю с «галлюцинацией», о которой не хотелось даже вспоминать. Ярослав всерьез подумывал, не отменить ли командировку, и безуспешно искал предлог. Разве что нефтяной промысел исчезнет, испарится. Туда и дорога! Совсем по-другому жило бы человечество, развивая малые энергосистемы…
Размышления на любимую тему становились все более путаными, сладкими… Чтобы не уснуть за рулем, Ярослав включил радио. Первым, что он услышал, оказалось чрезвычайное сообщение из Ближневосточного региона. В страну, куда на завтра были куплены авиабилеты, на две недели раньше запланированного срока началось вторжение, и фанатичные аборигены взорвали собственного кормильца – нефтяной промысел. «Господи, – подумал Ярослав, промакивая платком вспотевший лоб, – уж не я ли это сделал?!»
Вчерашнее видение: белый мальчик, играющий среди арабских детей. Простая формула самой сильной в мире магии: «Хочу и могу! Воля моя тверда!» Не была ли та галлюцинация предупреждением? Может, Ярослав увидел сказку о самом себе? Он так сильно пожелал, чтобы внешние обстоятельства избавили его от поездки!
Через некоторое время в сознание прорвалось:
«И снова – к сообщениям с Ближнего Востока. Напомню, что сегодня в шесть тридцать утра…»
– В шесть тридцать утра?
Ярослав расхохотался. Добавь к паранойе манию величия – получишь джентльменский набор любого эзотерика! Всего лишь стелепатил информацию, которая витала в пространстве. Теперь впереди целая неделя, свободная от всяческих деловых планов!
Бодрый петушиный крик вписался в приподнятое Ярославово настроение. Он нажал кнопку динамика, не глядя на экран.
– Ярослав, добрый вечер! Это Ксения Царева вас беспокоит.
– Ксения! Я хотел бы сказать, что рад вас слышать, но вы… Что-то случилось?
– Случилось. Извините, уже поздно; вы, наверное, отдыхаете…
В трубку напористо врывались, мешая разбирать слова, звуки ритмичной музыки. Какая-то танцевальная мелодия. Не вальс, но нечто знакомое. Слышались мужские и женские веселые голоса. Вот так несчастная страдалица! Уж не в ночном ли клубе «отрывается» Ксения? Что плохого, если это помогает ей избавиться от тоски? В тихом омуте…
– Вы тоже отдыхали! Что стряслось?
– Мне только что позвонил Анатолий Иванович и сообщил, что Евгений Ильич попал в больницу. Он плохо себя почувствовал еще вчера, уехал с работы. Состояние очень тяжелое. Я подумала: этот пробой… мой… он не мог повлиять? Можно что-то сделать, исправить?
Ярослав слышал и чувствовал, как расстроена Царева, как переживает и как рвется помочь шефу.
– Успокойтесь. Вы тут совершенно ни при чем, – соврал Ярослав. – Евгений Ильич давно серьезно болел. Я говорил с ним об этом. Он знал. Я предупредил, что его лечат хреново. Сказал: отличная тетка есть, бегите к ней, срочно! Он не послушал. Теперь ему только Господь Бог поможет!
– Да, я тоже намекала ему, что есть нетрадиционная медицина. Надо только найти честных людей, хороших специалистов… Где там обсуждать, даже слушать не хотел!..
– Может, теперь послушается, – утешил Ярослав, сильно сомневаясь в сказанном.
Мужика было жаль; Ярослав явственно видел начертанное в пространстве предопределение его судьбы.
– Что это у вас там за музыка играет? – полюбопытствовал, чтобы перевести разговор и избежать дальнейшего вранья.
– Да это я на уроке танцев, – вздохнула Ксения. – Он уже закончился, а некоторые еще тренируются…
Ярослав ей посочувствовал: только начала выбираться из депрессии – тут новая беда!
– Ого! Вы занимаетесь танцами? – воскликнул он бодро. – В конкурсах участвуете?
– До конкурсов мне еще далеко. Я недавно начала. Но на уроки хожу четыре раза в неделю, так что надеюсь скоро ликвидировать свою танцевальную безграмотность!
– Когда ж вы начали?
– С декабря. Я бы иначе не выжила, – добавила Ксения, как бы извиняясь.
– Так вы из-за танцев сидите на работе допоздна? – озарило Ярослава.
– Да. Урок начинается в девять. Куда податься? Каждый день в кафе – приедается, а на работе всегда есть дела. Зато утром можно попозже прийти!
– Ну и танцуйте, правильно делаете! Я завтра приеду в офис. Закажите мне пропуск! Добьем эту вашу дырку, не переживайте!
– Договорились, спасибо!
– Не за что. Это моя работа.
Вокруг Ксении облаком витали печаль и тревога… Но пространство, в котором она находилась, было гармоничным, довольно светлым и – целостным! Разлом пространственно-временной структуры остался в стенах «Черемушки-Нефтепроекта», он продолжал украшать опустевший на ночь кабинет главного психолога компании. Итак, «дырка» привязана не к человеку, а к месту. Пока совершенно не ясно почему.
Пробой, конечно, подтолкнул президента «ЧеНепа» к финалу. Но верно и обратное: балансирование президента на грани жизни и смерти увеличило разлом. Вот что теперь окончательно понял Ярослав! Евгений Ильич с отцовской нежностью относился к Ксении, он и впрямь считал своего главного психолога «душенькой» – душой всей организации, ее сердцем, ангелом-хранителем. Короче, он эмоционально опирался на Цареву. Такой опоры он, похоже, не находил в собственной семье. Поэтому его близость к могиле, то отверстие в толще всех семи земных пространств, которое уже разверзалось перед ним, незаметно добавило глубины и разрушительной силы ее собственной беде. А третьей, и более явной, стороной беды был Григорий. Вот такой получился треугольник утрат…
Ярослав заснул, едва повалившись в кровать. Последнее, что он слышал, было громкое урчание Скинхеда. Последнее, что ощущал, – тяжесть и тепло кошачьей тушки поперек своих голеней. Те же самые впечатления встретили его при пробуждении: свежий воздух, напоенный сладким ароматом черемухи, из открытого окна, урчание кота и его теплая возня у хозяина в ногах. И отсутствие необходимости спешить. После завтрака Ярослав нагло забрался обратно в постель и раскрыл дневник Царевой.
Незачем мучить женщину новыми расспросами! Если просить Ксению рассказать все, что его интересует, она опять будет пробиваться сквозь рыдания в борьбе за внятное произнесение каждой фразы… Кроме того, те подробности, которые так много говорят Ярославу и так сильно его настораживают, Царева попросту не догадается озвучить. Он дочитает ее записки и все поймет сам! А затем поедет в офис и выполнит обещание.
И еще: если «галлюцинация» все-таки наведена Ксенией, то дневник надо читать с удвоенным вниманием!
«В субботу он писал – уже с дачи, что катался на сфере без какой-то там трапеции и его унесло далеко, трудно было возвращаться. Я: «Всегда догадывалась, что это опасно, но теперь знаю, что может случиться, и буду волноваться за тебя, как положено!» Он: «Спасибо!» На следующий день я – ему – преданно: «Будешь кататься – надень трапецию!» Он: «Спасибо!» Вечером: «Катался, и – уж извини! – опять без трапеции». Я плавилась от удовольствия этого частого, всегда неожиданного, непредсказуемого общения. Начинала дергаться, если он вдруг пропадал, и переживать: не написала ли что-то столь коряво, что обидела его. Иной раз из-за этого вновь выходила на контакт первой: лишь бы загладить и выяснить, не дуется ли. Каждый раз оказывалось, что дергалась я зря. Например, отправляю записку с шуточным текстом, потом соображаю, что, если воспринять этот текст всерьез, то получится совсем другой, нежелательный смысл. Досылаю вслед смайлик. Вторая эсэмэска доставляется ему с сильным опозданием. Он: «Не понял. Но весточка от тебя радует!»
Хотела понять его отношение ко мне, намерения. Постаралась не головой это сделать, а почувствовать. Возникло очень сильное ощущение, будто он взял меня в большой кокон, как бы окружил собой…»
«Ай да Ксения!» – мысленно похвалил Ярослав. Так оно и бывает, если один человек заинтересован в другом.
«В следующий вторник буду в Москве: отпуск закончился. Пишу об этом и добавляю: «Если хочешь, воспринимай информацию как намек!» Он: «Ура! Конечно, хочу тебя видеть!» Жутко приятно: не ожидала такой пылкой радости и такого легкого подъема навстречу, учитывая, как долго мы уговаривались о свиданиях весной! Спросил, что меня интересует, куда меня повести? Ответила, что не в курсе последних событий культурной жизни, не знаю, что хорошего идет в театрах. Он: «Намек понял! Буду рыть в этом направлении!» Опять приятная неожиданность: я и не думала делать намеков, ляпнула первое, что в голову пришло.
На даче наконец восстановили электричество. Я поделилась радостью. Эсэмэс от него в субботу: «У меня сегодня день неудач: зашел в театральную кассу – она закрыта, купил тебе в подарок лампочку на батарейках – она уже не нужна». Третья неудача касалась авто: что-то там такое поломалось, что пришлось оставить машину в сервисе. Окончание записки: «Наверное, все это – к большой удаче!» Мне купили подарок!!! Я ответила, что лампочка все равно очень пригодится, театральные билеты – это совсем не обязательно. Единственное, что удачей не назовешь, – поломка авто. Посочувствовала, что пришлось ему ехать на дачу поездом. Он ответил: «Люблю ходить в народ». Потом спохватилась и отдельной запиской добавила, что желаю ему большой удачи. Опять энергично благодарил. Прислал забавную зарисовку. Ехал в электричке, там и присмотрел для меня лампочку. Сидевший рядом мужик осудил: здесь продают вдвое дороже, чем на рынке. Он все-таки купил. Мужик сказал: