Юлий Дубов – Дым и зеркала (страница 36)
Клейн пожал плечами.
– Вы заставляете меня делать за вас вашу работу, Беннет. Да потому что у Иглета неожиданно изменились планы. Он больше не собирался ни на какой остров. И Киршу было приказано остановить девушку и вернуть её в гостиницу.
– А почему Кирш ей просто не сказал, что все отменяется?
– Понятия не имею.
– А почему Иглет не позвонил ей сам? Или почему Кирш позвонил ей не из поместья, а с дороги? И куда он вообще ездил?
– Ездил он туда, – терпеливо объяснил Клейн, – куда его послал Иглет. Из машины звонил, потому что торопился. Вы задаете правильные вопросы, Беннет, но я вынужден огорчить вас. Это все ни к чему. Если вы считаете, что можете навязать мне какую-то авантюру по части доступа к Киршу, то вы ошибаетесь. Во-первых, это исключено. А во-вторых, простите, но вы меня не убедили.
– В чем, сэр? В том, что с этой запланированной поездкой на остров что-то не так?
– Нет. В это я готов поверить. Но как вам вот такая картина? Утром в субботу Иглет неожиданно получает сообщение, меняющее все его планы. Как получает? Понятия не имею. Голубиной почтой. Он решает остаться в особняке. Но там находится нечто, от чего лучше всего было бы избавиться. Секреты, Беннет, секреты… Что-то там такое было, чего лучше, чтобы не было вовсе. И он приказывает верному слуге Киршу собрать все это в кучку, погрузить в машину и вывозит из поместья. И заодно вернуть девушку обратно в Лондон, но так, чтобы остров Барк при этом не упоминался и даже не подразумевался. Кирш все это послушно исполняет, дожидается окончания коронерских слушаний и исчезает, специально для того, чтобы некто Дональд Беннет не начал у него спрашивать, что именно он разбрасывал по мусорным бакам около окружной или жег в ближайшем лесу. А теперь потрудитесь объяснить, на каком основании вы намерены беспокоить уважаемого русского бизнесмена?
– Позвольте вопрос, сэр. Вы считаете, что Кирш не обладает информацией о смерти Иглета?
– Беннет, я вам предельно понятно объяснил ещё при первой нашей встрече, что меня совершенно не интересует смерть Иглета. Мне весьма любопытно как можно больше узнать про кое-что другое. Припоминаете, о чем я тогда говорил?
– А если Кирш на самом деле работал на русских?
– Откуда это следует, Беннет?
– Сэр, но это же элементарно! Он перебрался в Россию, а я про эту страну кое-что знаю. Там нет и не может быть частных военных компаний, потому что не существует соответствующего закона. Вы ведь знаете его биографию – дезертир из Красной Армии, перебежчик, израильский спецназ. Не могу сказать, что я много знаю о российских порядках, но бьюсь об заклад, что с таким прошлым к конфиденциальным военным операциям не подпускают. Это наверняка плата за особо ценные услуги. Осмелюсь предположить, что работа на русских как раз и относится к разряду подобных услуг.
– Совершенно не обязательно, Беннет. Кирш мог просто передать русским то, что он вывез из особняка и с острова, обозначив желаемое вознаграждение. Могли с ним таким образом расплатиться?
– Могли, сэр, но только не так! Информацию обменивают на деньги.
– Не могу исключить. Но один только этот факт мне ничего не дает.
– Сэр, чем больше я занимаюсь этим делом, тем яснее для меня становится, что Иглет был убит, и что без Кирша нам не удастся раскрыть это дело.
– Беннет, вы меня утомили. Поймите – даже если в поведении Кирша многое представляется странным и необъяснимым, он для нас все равно недоступен. Нет такого источника информации – вы слышите меня? И не будет, пока вы, Беннет, не объясните мне – так, чтобы я поверил, а это не очень просто, – каким именно образом мог быть убит Иглет, если уж вы считаете, что он был убит. Когда Кирш вышибал дверь в ванную, Иглет был уже мертв, так ведь? Если в его смерти был повинен сам Кирш, то он должен был одновременно оказаться по обе стороны надежно запертой двери. Объясните мне, как это возможно, и я готов буду всерьез обсуждать причастность Кирша к смерти Иглета. Возможен и другой вариант – с Иглетом в ванной находился некто третий, он же и убил Иглета, а Кирш, выбив дверь, выпустил его на свободу. Я готов буду принять и этот вариант, как только вы мне расскажете, откуда в пустом доме взялся этот самый третий и куда он потом делся..
Дон насупился и замолчал.
– Расскажите мне, что там произошло, – продолжал настаивать Клейн.
– Мне необходимо допросить Кирша, – упрямо заявил Дон. – Без этого мы никуда не продвинемся.
– Вы в любой момент можете отказаться работать со мной, Беннет. Не скрою – это было бы неприятным сюрпризом. Но я надеюсь, что ничего подобного не произойдет. Вы уже кричали, помнится, что без допроса Криса Мартина вам никуда не сдвинуться, и что? Ещё раз напоминаю вам ваши же слова – нет такой информации, которой владел бы один-единственный человек. Ищите. Кстати говоря, вам Мартин больше не нужен, не так ли? Вы, если я правильно припоминаю, выяснили, с кем ужинал Иглет в свой последний вечер. И как вы намерены воспользоваться этим знанием?
Дон проклинал себя за идиотскую тягу к саморекламе – «кретин, надо же было ляпнуть той журналистке про рассеянные по миру обрывки информации, до которых надо только дотянуться, короткие юбки и красивые колени ещё никого до добра не доводили, распушил хвост, старый дурак», но похоже было, что придется ещё копать и копать, а идей никаких нет. Он уже выходил из комнаты, когда Клейн его окликнул:
– Скажите, Беннет, а вам удалось что-то сохранить из ваших материалов, собранных до скандала с Келле?
Дон обернулся.
– У меня есть полная копия архива «Хотспер», мистер Клейн.
– Это хорошо. Вы предусмотрительно все скопировали заранее или это жест доброй воли со стороны молодого Страута?
– У нас были вполне приличные отношения, мистер Клейн. Надеюсь, что они такими и останутся. Хотя сейчас мы не общаемся.
– И с Родериком Кларком тоже?
– И с ним тоже. Он хорошо знает правила игры.
– То-есть, вы ничего не знаете про их деятельность?
– Ну, кое-что слышал. Страут получил команду от Кроули подтвердить версию самоубийства Иглета. Он и Рори собирались плотно заняться врачом, этим Клейндорфом.
– Тогда… просто примите к сведению. Похоже, что Иглет здорово подсел на нейролептики. Страуту удалось найти аптеку, где он их покупал. На рецептах подпись Клейндорфа. Судя по тому, что мне рассказал Кроули, Иглет обычно просто звонил Клейндорфу, тот связывался с аптекой недалеко от Холланд Парка, и Иглету продавали очередную порцию этой гадости. Потом Клейндорф посылал туда по почте рецепт. Кстати говоря, именно поэтому про визиты Иглета к Клейндорфу полиции ничего не известно, этих визитов просто не было.
Дон вернулся к столу.
– Это не новость, сэр. Я очень внимательно читал отчет патологоанатома. Там указано, что в организме Иглета найдены следы сильных седативных препаратов.
– Следы седативов сохраняются надолго. По данным Страута, примерно за три недели до смерти Иглета рецепты Клейндорфа прекратились.
– Вы хотите сказать…
– Версия Страута состоит в том, что Иглет – самостоятельно или по рекомендации врача – резко прекратил прием нейролептиков. Сейчас эксперты-медики готовят для него заключение о возможных последствиях этого для человеческого организма. У меня есть основания думать, что одним из возможных последствий они укажут синдром Эпплуайта-Харди.
– А что это такое, сэр?
– Это периодически возникаюшее, к счастью недолговременное, но очень сильное состояние аффекта. Обычно выражается в немотивированной агрессии по отношению к окружающим, в том числе и с физическим насилием. Известны также случаи самоагрессии. Вплоть до суицида.
Дон почувствовал себя так, словно его оглушили. Эта неожиданная и новая версия была проста и изящна, а ещё она отвечала практически на все вопросы, мучившие его с самого начала расследования: самоубийство как результат временного умопомешательства никак не противоречило ни прекрасному настроению Иглета в вечер перед смертью, ни его поведению утром. Неужели все эти недели он вел своих людей по ложному следу? И достаточно было убрать Майкла Страута из под власти Дона, чтобы в расследовании была поставлена точка. Теперь понятно, почему Клейн так отнесся к информации о Кирше.
– А вы расстроились, Беннет, – заметил Клейн, наблюдавший за Доном. – Вам не очень нравится, когда молодые обходят стариков на повороте. Неприятно, если тебя списывают в архив. Противное ощущение, не так ли?
– Я могу считать, что наша работа закончена, сэр? – выдавил из себя Дон.
– Я вам сообщу, когда она будет закончена, Беннет. Пока что – ещё нет.
– Но ведь…
– Красивая версия, не правда ли, Беннет? Главное – лежит прямо на поверхности. Я полагаю, что дня через три ваш приятель Кроули осчастливит меня отчетом. Могу дать вам почитать, когда это произойдет.
– Но вас она, почему-то, не устраивает, сэр.
Клейн пожал плечами.
– Ну почему же… версия как версия. Как я уже сказал – красивая. Она бы меня устроила, если бы я, например, руководил расследованием причин смерти Эда Иглета. Но, как я вам уже несколько раз говорил, смерть этого субъекта, сама по себе, меня мало интересует. Припоминаете? Не хотите ли задать мне какой-нибудь вопрос?
– Я вас не понимаю, сэр.
– Да. Новость, похоже, основательно выбила вас из колеи, Беннет. Помнится, вы интересовались людьми, которые поддерживают контакты с русскими. Я тогда вам ответил, что если вы мне назовете конкретное имя, то скажу – в списке оно или нет.