Юлий Буркин – Осколки неба, или Подлинная история “Битлз” (страница 14)
Тот остановился.
– Ты рехнулся, Стью, – сказал он изменившимся голосом.
– Он ваш, Пол. Я сразу это понял. Только он заиграл, как будто бы ток включили…
– Да о чем ты говоришь, Стюарт? – С нарастающей неприязнью повысил голос Пол. – Как ты можешь?! Сейчас?!!
– Мир сопротивляется, Пол, понимаешь? Но вы не должны отступать!
Пол смотрел на него уже с откровенной ненавистью и чувствовал, как безотчетный ужас охватывает его.
– Ты псих, Стюарт! – крикнул он. – Просто псих! Я видеть тебя больше не хочу!
И он со всех ног кинулся к дому.
6
Гамбург. Последнее время в Германии вошли в моду английские группы.
Клуб «Индра»[10]. В углу, на пятачке для музыкантов – ансамбль «Рори Сторм и Ураганы»[11].
За ударной установкой – худой носатый парнишка с короткой реденькой бородкой.
– Эй, Ринго, а ну, покажи класс! – кричали ему англоязычные посетители. – Сыграй-ка нам Брамса: «Брамс! Брамс! Бах-бабах!» Разогретые пивком немцы требовали: «Шнеллер, шнеллер!»[12]
На выкрики парнишка не обращал ни малейшего внимания. Чувство собственного достоинства у него было. Иногда оно даже мешало ему в работе: он всегда стучал так, как считал нужным он сам, а не руководитель группы, гитарист Рори.
Сыграв пару песен, «Ураганы» уселись за столик.
– Ну, «Властелин колец», что за сюрприз ты нам приготовил? – спросил Рори, хотя, конечно же прекрасно знал, в чем дело.
Сказочным именем Ринго иногда звали потому, что колец и перстней на нем было больше, чем в ювелирной лавке. Это был его бзик. Да и его манера говорить напоминала хоббитскую.
Вот и сейчас, поднявшись и напыжившись от гордости, он залопотал:
– А ну, господа хорошие, споднимите-ка свои круженции, выпейте-ка пивка пенного, да пожелайте мне здоровья отменного. Ибо, дружочки-приятели у меня сегодня – День рождения!
Все, разулыбавшись, подняли кружки. Глотнув пива, Рори достал из кармана костюма поздравительную открытку и небольшую коробочку.
– Это тебе от нас, Ринго.
Поблагодарив, Ринго взял открытку двумя руками, поднес ее к самому носу и попытался прочесть:
– До… Доро… Дорогому… – Наконец осилил он. Этого ему было вполне достаточно. «Дорогому» – повторил он с умилением. Растроганно посмотрев на приятелей, он бережно сложил открытку, опустил ее в карман пиджака и потянулся за коробочкой.
Внутри лежал перстень с яйцеобразным камнем цвета бутылочного стекла.
– Ой! Это мне? – не поверил своим глазам Ринго.
– Коллекционная вещица! – похвалился Рори. – Ручная работа! Сейчас такого уже никто не делает! Только мы… – он осекся, но именинник ничего не заметил. Он уже сел и с вожделением погрузился в созерцание подарка.
Кольцо оказалось великоватым и легко соскальзывало с пальца. Ринго решил немедленно потолстеть и закричал:
– Пива! Пива! – и зачем-то добавил: – В кружках. – Затем вновь во все глаза уставился на камень. Он словно нырнул в его зеленоватые недра… Он ничего не видел и не слышал вокруг.
– Ну все, День рождения закончен, – заключил бас-гитарист и певец Лу Уолтерс. Он потряс именинника за плечо. – Эй, приятель, очнись!
– Ты, конечно, не из нашего мира и здесь только проездом, – вторил ему еще один урагановец – Ти Брайен, – но, отвлекись ты, в конце концов!
Ринго с сожалением закрыл коробочку, сунул подарок во внутренний карман и похлопал по нему, убеждаясь, что всё на месте. Лишь после этого он демонстративно оглядел друзей, словно говоря: «Я здесь, с вами!»
– Добро пожаловать в наш мир, дружище! Вот и пиво подоспело! – констатировал Лу.
– Что ж, вмочим по пивку, хрустнем по чипсам, вдарим по фисташкам, – согласился Ринго. – Спасибо вам за камешек. А камешек-то не простой… – полез было он обратно во внутренний карман. Но его отвлек Рори:
– Сколько тебе стукнуло-то? – поспешно спросил он.
– Куда стукнуло? – не понял Ринго.
– Да-а, тебя точно стукнуло… – покачал головой Рори и отхлебнул пива. – Я спрашиваю, сколько лет-то тебе, мужчина?
– Лет-то мне? Девятнадцать.
– Да ты, оказывается старше нас всех! – воскликнул Рори, а Ти Брайен, осушив свою кружку, задал вопрос, который тут хотел задать, пожалуй, каждый:
– Слушай, мы уже давно вместе играем, а такое впечатление, что ты какой-то… ну-у… другой, что ли. Не наш…
Ринго огляделся. И обнаружил, что все с любопытством ожидают его ответа.
– Да бросьте, – смутился он. – Я такой же как и все. Просто… – и тут он процитировал фразу, которую учил уже несколько дней: —… для каждого индивидуума приемлем лишь, э-э… исконно субъективный алгоритм сублимации, м-м… чувственных идей…
Музыканты переглянулись.
– Ну вот и я о том же… – озадаченно протянул Ти Брайен.
Когда маленькому Ричарду Старки исполнилось три года его родители разошлись. Ричи, услышав это слово, решил, что папа с мамой шли навстречу друг другу, но почему-то не встретились.
– Папа заблудился? – спрашивал он у матери.
– Наверное, – соглашалась миссис Элси.
– Ему холодно и одиноко?
– Не уверена, – отвечала мать, мягко уходя от дальнейшего обсуждения этой щекотливой темы. Но Ричи принимался за новую, не менее для нее болезненную:
– А почему у меня нет ни сестренок, ни братишек?
– Об этом ты когда-нибудь спросишь у папы.
– Когда я стану папой, у меня будет целая куча братьев и сестер! И двоюродных и троюродных!
– Ладно, «папа». Спи, – говорила миссис Элси. – Давай-ка, я лучше расскажу тебе сказку…
– Про бабушку?
Сказка про бабушку матери изрядно поднадоела, но повторять ее приходилось вновь и вновь:
– Далеко, далеко, кварталах в трех отсюда, живет твоя бабушка. На самом деле она – принцесса. Но никто об этом не знает. Вокруг ее дворца раскинулась прекрасная дубовая роща, окруженная высокой железной оградой, огнем сверкающей на закате. В роще живут птички и белочки, они грызут орешки и поют песенки.
– Птички грызут, а белочки поют?
– Да, – согласилась мать, решив, что так даже интереснее. – И танцуют менуэт.
– А собачка у нее есть?
– Ну конечно. У собачки есть своей отдельный домик с ванночкой и туалетом, несколько больших комнат, гостиная с прекрасной мебелью и телевизор…
– Хочу к бабушке, – заявил Ричи. – Хочу быть собачкой.
Когда ему исполнилось десять, он отыскал свою сказочную бабушку. Оказалось, она живет совсем недалеко, в том же что и он районе Дингл, самом грязном в Ливерпуле. И она была так же катастрофически бедна, как и все прочие его родственники.
Зато ее «дедушка-принц», оказавшийся портовым докером, очень подружился с мальчиком.
Это был настоящий пролетарий. Он пролетал во всех своих делах. Он был чудаком и большим оригиналом. Он был абсолютно необразован, но, чтобы это не бросалось в глаза, всякий раз вставлял в свою речь очередное «умное» словечко, услышанное по радио.
– Ну и молодежь сейчас, Ричард, говаривал он, потягивая дешевое виски. – Одни
– Да я болел, – оправдывался Ринго. (А болел он по три раза в год.)