Юлиус Эвола – Империя Солнца (страница 27)
Функция деторождения часто прославлялась как отражение в человеке созидательной божественной власти. Для каждого христианина это показалось бы богохульным: ислам рассматривает призывы к Богу в течение полового акта, в древнем Иране благодарили бога, дававшего максимальный пыл при совокуплении, знаменитые формулы индусов заставляют вмешиваться в союз полов космические и священные символы, и так далее. Мы даже не говорим о таких течениях, как дионисизм, признававший мистические возможности в сексуальном экстазе. Известно, что тот же Платон ставил порыв эроса близко к различным видам божественного, пророческого и инициатического энтузиазма.
Если мы скажем, что следов всего этого в христианстве найти нельзя, то мы услышим только повторное возражение, что христианству известен брак как таинство. Но в действительности здесь виден тот же самый гибрид, который, как мы показали, играет незначительную роль. Прежде всего, брак как таинство является в католической традиции поздней вещью. Эта форма была принята только к XIII веку и стала обязательной как таковая только с Трентским собором. Но, более того, брак мыслится христианством как
Это подтверждается в той идее, что единственная цель брака — рождение, то есть сексуальность представляется слишком натуралистически и биологически: предаваться сексу для другой цели, даже между супругами, есть грех. Поэтому кажется, что характер таинства, предоставленный браку, не несёт в себе никакого изменения уровня, не даёт — как в уже продемонстрированной ориентации древних на сакрализацию — иных, духовных измерений в сексуальном опыте как таковом, оставляет его чисто природной необходимостью, имеющей в итоге только общественную важность: освящается режим общества, считающийся моногамным (также здесь видна относительность чисто общественной и моральной части религии, потому что явно Ветхий Завет санкционировал полигамию), который пытаются усилить при помощи принципа нерасторжимости брака.
В христианском мире последствием всего этого является состояние одичания из–за подавления всего, свойственного полу, с большим лицемерием, пока барьер наконец не рухнул. Таким образом, мы сегодня присутствуем при виде возбуждения всего того, что связано с полом и с женщиной, в весьма примитивном, пандемичном и опасном смысле. Поэтому пересмотр отношений между духовностью и полом становится необходимым.
Religione e sesso //
МИР И ТЁМНАЯ ЭПОХА
Более или менее известно, что, в то время как современный человек верил и частично до сих пор верит в эволюционный миф, почти все без исключения древние цивилизации (и даже дикари), напротив, признавали инволюцию — постепенный упадок человека из первоначального состояния, понимаемого не как полуобезьянье прошлое, но как время высокой духовности.
Самая знаменитая форма такого учения — это миф Гесиода о четырёх мировых эпохах — золотой, серебряной, бронзовой и железой, которые соответствуют следующим друг за другом ступеням видимого упадка. Их полным аналогом является индийское учение о югах, глобальных следующих друг за другом циклах, число которых равно четырём, и которые от «эпохи сути» или «истины» — Сатья–юги — переходят к «тёмной эпохе» — Кали–юге. Согласно этим традициям, нынешние времена соответствуют эпицентру этого последнего периода: мы находимся в середине «тёмной эпохи».
Хотя эти теории были сформулированы в далёкой древности, свойства, предвиденные для «тёмной эпохи», озадачивающим образом действительно соответствуют общей характеристике наших времён. Так можно судить по некоторым отрывкам из Вишну–пураны, — текста, сохранившего большую часть сокровища древних традиций и мифов Индии. Мы ограничились тем, что добавили в скобках некоторые разъяснения и подчеркнули самые очевидные соответствия.
Раса станет неспособной производить божественные явления. Сбитые с толку неверующими, люди нагло спросят себя: «У каких властей есть традиционные тексты? Кто является кастой, обладающей духовной властью?»».
Если актуальность такого предсказания Вишну–Пураны трудно оспаривать, то из–за их общего смысла нужно было бы принять за ориентир то, что было изначальным состоянием, которое человечество постепенно утратило. Но какое значение сегодня смогли бы иметь для большинства такие слова, как «век сути» и «золотой век»? К сожалению, они сведутся к простым, пустым мифологически–литературным воспоминаниям.
В данном тексте стоило бы отметить два дальнейших мотива, немного смягчающих мрачные перспективы тёмного века. Мы на них только укажем. Первое — это та мысль, что тот, кто, родившись в Кали–юге, несмотря ни на что, сумеет признать истинные ценности и истинный закон, соберёт сверхъестественные плоды, труднодостижимые в более лёгкие времена. Этот «героический пессимизм», как сказал бы Ницше, не является чуждым тому же христианству. Второе — это то, что и у Кали–юги в более обширном циклическом космическом развитии будет свой конец. Общее изменение настанет не просто из–за человеческих действий. Последует восстановление, новое начало. Мы надеемся, что так будет, и нам не придётся по–настоящему дойти до самого конца этой наклонной дороги с теми её «удовольствиями», что приготовила нам «атомная эра».
Il mondo è piombato in un’età oscura //
СООБРАЖЕНИЯ ОБ УСКОЛЬЗАЮЩЕМ ЧЕЛОВЕКЕ
Ранее нам нужно было сформулировать теорию «рас духа», что подразумевало выделение основных типов и видов поведения человеческого существа. Для этого мы среди прочего сослались и на древние традиции, и поставили определённые характеры в символическое соответствие с планетами, божествами и элементами: так, мы говорили о расе солнечного человека, о теллурическом, лунном, афродитическом, дионисийском человеке и так далее[51] .