Юлиус Эвола – Империя Солнца (страница 16)

Являются ли эти попытки оживить то, что было когда–то, анахроническими и тщетными? Может быть, и так. Но тогда это может говорить только о том, что в нынешних условиях всё сводится к чистой риторике воскрешения, в котором многие сомневаются, идеалов и символов, сегодня потерявших свой исходный смысл. Всё же это не препятствует тому, чтобы в доктринальной области всегда проводить линию демаркации между одной и другой концепцией и следить за тем, чтобы не было противоречий. Когда ориентирами являются «национальная гордость», «ирредентистские требования», «необходимость экспансии» и так далее, то, повторяем, это законные принципы сильной современной нации, но точно не империи. Подумайте, сражался ли римлянин когда–либо за что–нибудь подобное, и нужно ли его было когда–либо подогревать страстной риторикой, чтобы исполнить то чудо мирового завоевания, при помощи которого универсальность яркой греко–латинской цивилизации дошла до самых далёких земель.

Необходимо прийти к состоянию чистых сил—сил, действующих с той же неизбежностью, чистотой и бесчеловечностью, как и великие силы вселенной. Великие завоеватели всегда чувствовали себя почти что «детьми судьбы», носителями силы, которая была должна осуществиться, и которой должно быть подчинено и пожертвовано всё, исходящее из человека, из его радости, из его покоя. В своём полном значении империя — это что–то высшее, превосходящее: sacrum imperium. Таким образом, как можно сочетать с мифом империи—как мы писали уже несколько лет назад[27] — «идеализм», традиционализм (в узком смысле), сентиментализм или «утилитаризм»? Как объединить его с потребностями группировки или нации, не говоря уже о квартале, местечке или стране? Однако среди наших современников именно подобной бессмыслицей всё слишком часто и заканчивается.

Кто заново воскрешает имперские символы, как землю, давшую жизнь его телу, должен быть способен видеть всё это. Нужно, чтобы он знал, что такое «нация» и что такое «империя»: каков предел одной вещи и каков предел другой. Нужно, чтобы он открылся тому, что ни начинается, ни заканчивается в человеке: чтобы он понял, в качестве кульминации самой интенсивной индивидуальности, универсальность как знание и как действие. И прежде всего необходимо, имея чувство меры, которое сегодня искусственно сократилось, познать, что нужно сказать «нет» всему нынешнему миру «слуг» и «торговцев», прежде чем сможет подняться утренняя заря возможной «имперской» европейской эпохи.

Universalità imperiale e particolarismo nazionalistico //Vita Italiana, апрель 1931 г.

«НАПОЛА»

Мы сочли интересным изучить некоторые новые немецкие инициативы, направленные на принятие в определённой политической форме тех задач «качественного» образования, которые ранее были доверены в основном некоторым частным институтам. И начнём мы со знакомства с так называемыми «Напола».

«Напола» (Napolas) — это аббревиатура словосочетания National politische Erziehungsanstalten, то есть «Институты национально–политического образования». Они имеют следующее происхождение. Согласно Версальскому договору Германии пришлось упразднить некоторые военные училища; по решению послевоенного немецкого правительства они были преобразованы в так называемые Staatliche Bildungsanstalten, то есть в образовательные государственные институты, предназначенные для того, чтобы принимать нуждающуюся молодёжь, или молодёжь из тех семей, где ею пренебрегали. Это были школы среднего уровня, где образование продолжало следовать преимущественно либеральным и аполитичным критериям, дополненным довольно развитым спортивным обучением.

После прихода к власти национал–социалистов эти институты были преобразованы вновь — на сей раз в «Напола». «Напола», контролирумые новым государством, имеют строго политически–селективные цели. Туда стремятся принимать особо одарённую молодёжь и развивать в ней качества, которые могут помочь им при выполнении руководящих функций — необязательно в армии или в партии, а в любой области жизни. Такова тоталитарная концепция, сопровождаемая особым отношением, в котором усиление мужественного качества сопровождается «общественной» чувствительностью, привычкой соизмерять собственные действия с обществом.

Более того, эти особенности были сообщены нам лично —во время нашего визита — одним из генеральных инспекторов таких институтов. Он подчеркнул разницу, существующую между семейным частным образованием и этой политикой, и опроверг мнение, что политическое образование может считаться дальнейшим развитием того «естественного» образования, которое юноша может получить в семье. Напротив, речь идёт об иной фазе, с другими предрасположенностями и которая следует иным принципам — в основном принципам soldatische Gemeinschaft, сообщества и солидарности, которая может существовать в воинской группе. Именно в таком смысле хотят действовать «Напола» — но не как копия или продолжение семьи. Юноша должен чувствовать принадлежность к порядку, получающем свой закон и мораль от иного и более широкого порядка.

В то время как прием в Staatliche Bildungsanstalten, то есть в предыдущие формы либеральных институтов, был свободными зависел только от желания учеников, в «Напола», наоборот, принимается только молодёжь, отличившаяся в младшей школе, а также руководители молодёжных организаций партии при их определённых и предпочтительных склонностях. Приём может происходить с 10 или с 14 лет, и полный курс в первом случае длится восемь лет, а во втором шесть.

Закреплённой платы за приём в эти школы–колледжи нет. Существуют скидки согласно возможностям семьи юноши, признанного достойным для поступления. На второй год оставаться нельзя. Если в учёбе или в другой области образования юноша показывает себя неудовлетворительно, то его, конечно же, отчисляют.

Что касается физического обучения и укрепления характера, в «Напола» существуют «испытания мужества», о которых мы уже говорили, когда речь шла о похожих институтах Германии. Например, даже маленьких учеников 10 лет с некоторой высоты бросают в воду, хотя они не умеют плавать; старшие, например, взбираются на живую лошадь без седла; за их поведением в «боевых испытаниях» внимательно наблюдают, и так далее. Здесь мы говорим об индивидуальной стороне, а что касается человека в группе, то особенно стараются развить как чувство товарищества, так и способность командовать товарищами и соответствующее чувство ответственности. Чтобы облегчить развитие таких способностей, в «Напола» широко применяется принцип самодисциплины, то есть порядка, доверенного самой молодёжи, которая получает согласно своим качествам власть над некоторой группой товарищей.

Также на основе этих способностей судят, достоин ли юноша того, чтобы остаться в данных институтах. Принципиальное подтверждение приёма происходит после года испытания. Но испытание развивается последовательно, и юноша должен знать, что его всегда могут отчислить, если он не окажется на высоте идеалов «Напола».

Что касается технического обучения, то оно не может быть слабее того, что даётся в других школах. В соответствии с идеей тоталитарного образования не пренебрегают и эстетическим элементом—не только обучением рисунку и живописи, но также и песнями, занимающими своё место. Далее, учеников поручают молодым преподавателям, которые из–за своего крепкого сложения могли бы быть также их мастерами, конкурентами или руководителями на спортивной площадке, а также и в упражнениях по групповой тактике, которые происходят периодически. Раз в год между собой соревнуются ученики всех двадцати школ Рейха.

В политическом образовании принят так называемый метод «случаев». Избегают изложения абстрактных концепций —молодёжи рассказывают скорее о конкретных случаях и рассматриваются суждения, которые они должны дать. Таким образом, стремятся заставить действовать и совершенствовать данную чувствительность, чтобы привить общие схемы политических или общественных идеей.

Оригинальная и смелая инициатива «Напола» состоит вот сылке учеников в общественную жизнь: самых молодых — в семьи крестьян, самых старших — в семьи промышленных рабочих, на период в восемь недель. В этот период юноша принимается этими семьями в качестве наёмного рабочего, он живёт с ними, его заработная плата остаётся одинаковой, так как ему запрещено получать деньги или посылки от семьи. В такой общей жизни юноша должен усовершенствовать своё общественное чувство и непосредственно осознать проблемы существования. Он должен даже служить примером в поведении для семей и для рабочих, среди которых он находится; нельзя пренебречь и освещением политических проблем. Также они должны учиться чувствовать живым способом идеи национал–социализма.

Всё это происходит посредством договора «Напола» с Arbeitsfront, то есть с так называемым «Немецким трудовым фронтом» —партийной организацией, контролирующей национальную работу и распределяющей отдельных учеников в подходящую среду для этой новой практики. На последних годах института для учеников организуются образовательные поездки заграницу.

В противоположность тому, что было можно бы подумать, после окончания курса юноша не получает никакого документа об особом или привилегированном обучении. Он находится в равных условиях с теми, кто посещал общую школу. Считается, что в жизненной борьбе должны принести плоды те высшие качества, которые это особое, сложное и строгое образование элиты испытало, подтвердило и развило. Сами эти качества должны мужественно и реалистично привести его на путь той же природы, без минимального покровительства, и поставить юношу на тот командный пост, которого он, в принципе, стал достоин.