Yuliia Panchenko – Любят тихо, громко только предают (страница 6)

Святослав мучился, страдал бессонницей, но продолжал вести себя, как пресловутый подлец – в спальне отдыхала очередная глупышка, не подозревающая, что скоро останется не только без внушительной суммы, но и без обожаемого уже любовника.

К мужчине, что находился в доме напротив, подсела высокая, худая женщина. Она зябко куталась в махровый халат, сонно терла глаза и, широко зевая, что-то спрашивала. Мужчина поначалу молчал, игнорируя, а потом зло затушил окурок, как показалось Святославу, и встал. Женщина убрала пепельницу и вышла, погасив свет.

Святослав поежился – от очередного порыва ветра ли, или же от внезапного страха – прожить жизнь вот так: не высыпаясь, перебиваясь случайными связями, со скребущей душу совестью. Закрыл стеклопакет и вернулся в спальню.

Стылый, забрался под одеяло к теплой на ощупь, но чужой по определению девушке, и зажмурился, мечтая, чтобы давняя знакомая -Тая не приснилась, подарив тем самым мимолетный покой его мятежной душе.

У него будут деньги – что еще нужно?

Усталый, нервный от недосыпа, Святослав забыл подумать, что кроме денег для счастья нужно кое-что еще.

Кое-что важное, без чего не спится – и ворочается с бока на бок, и бросает в жар, а ноги мерзнут; без чего мучают головные и гастритные боли.

Любовь ли то? Как знать. Любят многие – и взаимно, и безответно, но становятся счастливыми – единицы.

Святослав задремал, так и не успев схватить мысль за хвост – чтобы быть по-настоящему счастливым, нужен бесконечный душевный покой.

***

Александр Григорьевич играл в карты с другом.

За окном сыпала песчаная буря, рыжей пылью занесло дороги, засыпало окна, но в номере на тридцатом этаже было спокойно, лишь только слышался редкий вой ветра и скрежет песчинок, трущихся о стекло.

– На что ты надеешься? – поднял брови отец Таи, – мухлюешь так нагло, будто я слепой.

Карта нынче выпала так себе, поэтому расслабился – проигрывать было не боязно, досадно только слегка.

– Тебе показалось, – улыбнулся в ответ второй мужчина.

Он был расслаблен – сидел себе, попеременно поглаживая золотые запонки на манжетах, и лукаво улыбался.

– Да неужто! – махнул рукой Александр Григорьевич, – ну его, давай лучше кофе закажем, устал я, – он бросил карты в отбой и потянулся к телефону.

– Мне как обычно, – складывая картинки рубашка к рубашке, ответил гость.

Через пятнадцать минут молодой парнишка-официант вкатил в номер сервировочный столик, где исходили паром две маленькие глиняные чашки. Рядом с напитком – на серебряном подносе радовали глаз разнообразные восточные сладости.

– Черный, без сахара, с корицей и мускатным орехом, – протянул посуду официант, говоря на чистом английском.

– Спасибо, – гортанно ответил гость – мужчина помоложе, говоря на правильном арабском.

Официанту ничего не оставалось, как поклониться в ответ.

– Вот что ты выделываешься? – спросил у друга отец Таи.

– Почему бы и нет, если могу? – делая глоток и почти обжигаясь, ответил гость, лукаво щурясь.

– Тоже верно, – кивнул мужчина.

К своему напитку пока не притронулся – ждал, пока слегка остынет.

– Переживаешь из-за дочки? – поинтересовался через время друг.

– Да, – просто ответил Александр Григорьевич, – что-нибудь известно?

– Не могу ответить, – пожал плечами второй.

Помолчали.

– Говори же, – вскинулся голубоглазый брюнет, отставляя прочь пустую чашку.

– Порой ты пугаешь, – с заминкой произнес Таин отец, – откуда знаешь, что я хочу что-то сказать?

– У тебя на лице написано, – хмыкнул брюнет, – и нет, я не читаю мысли. Разве только чуть-чуть.

Александр Григорьевич поежился.

– Руслан, не держи зла, но ты странный, – пригубил мужчина напиток, – от взгляда жуть берет, а движения завораживают, даром, что мы знакомы который год подряд, и я немного пообвыкся. Но, друг, не мог бы ты быть более… человечным?

– Знал бы, как часто я слышу подобное, – усмехнулся в ответ Руслан, – постараюсь. А Тая твоя… скоро уже решится. Жди.

– Скоро, это сколько? Для тебя и сто лет – мгновение, а я – доживу ли? – растратил былое веселье Таин родитель.

– Брось, конечно, доживешь, – был ответ, – перестань хандрить, давай лучше еще партейку – проголодался я, пока ты умные речи говорил, к тому же, так забавно злишься, когда я мухлюю. Раздавай.

Стоило ли говорить, что Александр Григорьевич снова потерпел поражение? Да и кто бы сумел переиграть гостя из другого конца Вселенной – того, кто видит будущее так же ясно, как и мысли сидящего напротив мужчины…

***

Тимур не знакомился с девушками на улице – никогда. Не имел привычки, поскольку прекрасных созданий в окружении хватало, они активно проявляли интерес, и не было нужды «охотиться» на улицах. Оттого, то знакомство – с неприветливой на первый взгляд, но определенно интересной девушкой, запомнилось, въелось. Наверное, именно поэтому Тимур старался ездить той дорогой, где подобрал попутчицу – надеялся увидеть ее еще раз.

И ведь порыв тот – по-другому не назвать, возник стремительно, внезапно: будто дернул кто. Вспомнив, как наблюдал за хрупкой фигуркой, балансирующей на тонком льду, Тимур улыбнулся. Понравилась – она ему однозначно понравилась, а еще от воспоминаний о ней, на языке появлялась горьковатая ореховая сладость с удовольствием съеденного «сникерса».

***

Он поджидал ее у парадного.

Сначала Тая заметила роскошный автомобиль, что был припаркован возле крыльца, и хоть тогда в темноте не особенно присматривалась, узнала, и сердце дрогнуло – на одно мгновение. Следом явился и сам хозяин – выбрался из салона, вальяжно привалившись к отполированному боку, сложил руки на крыше.

– Привет, красавица, – поздоровался, явив миру голливудскую улыбку.

– Доброго времени, – кивнула Тая.

– Садись, довезу, – мотнул головой, хотя знать не знал, куда девушка направляется.

– Я пешком, – развела руками Тая, – фигуру берегу.

Тимур подумал мгновение, а потом вздохнул и направился следом.

– Тогда прогуляемся.

Сначала шли молча. Тая не знала о чем заговорить, а спутник ее и вовсе мечтал – смотрел куда-то вдаль, и казался отстраненным. Но, все же он спросил через минуту-другую:

– Куда идем?

Была суббота – выходной, раздолье. Тая решила выбраться в супермаркет – надумала испечь тыквенный шмуш, благо время позволяло, и настроение было «самое то».

– За покупками, – ответила девушка и задала встречный вопрос, – что бы вы делали, реши я весь день просидеть дома?

Тимур задумался.

– Обошел бы все квартиры, а потом, когда вы бы увидели меня на пороге – несчастного и уставшего, напросился на чай.

– А если бы вам открыл двери мой муж? – подняла бровь Тая.

Тимур остановился и спросил:

– А он есть?

– Нет, – призналась Тая.

– А кто-то претендующий на роль мужа? – отмер, снова зашагав рядом, Тимур.

– Нет. Странно, что поинтересовались вы только сейчас.

В ответ Тимур пожал плечами, а Тая только тогда заметила, что одет он так же легкомысленно, как и в прошлую встречу – кожаные ботинки на тонкий носок, пальто, застегнутое на несколько пуговиц, естественно без шапки. И пусть на улице распогодилось немножко – обошлось без гололеда и осадков, только вот морозец все равно забирался под одежду ледяными порывами.

К счастью, магазин располагался не так далеко, и околеть Тимур не успел. Пропустил девушку вперед, задержавшись у тележек, но нагнал быстро.