Юлианна Винсент – Психолог для дракона. Академия Дэмфилд (страница 5)

Дэмиан ненадолго задумался. Вероятно, что в таком ключе, ему раньше не приходилось рассказывать про свой мир. Это и логично, ведь все, кто его окружал, знали об этом мире с детства. Он встал, подошел к небольшому журнальному столику, налил нам по чашке ароматного чая с нотками апельсина и мяты, достал из шкафа на стене печенье, поставил все это на тумбочку рядом с моей кушеткой, сел в кресло напротив и начал свой рассказ:

— Академия Дэмфилд основана пять веков назад, она включает в себя пять факультетов: Фиерфилд, Ресентментфилд, Шеймфилд, Ангерфилд и Дизгасфилд. Они соответствуют пяти базовым эмоциям: страху, обиде, стыду, гневу и отвращению. Попадают на тот или иной факультет через распределительный артефакт, который определяет эмоцию, в которой произошло застревание при рождении. В последствии, каждый студент учится сначала определять эмоции у себя и у других, за тем учиться с ними взаимодействовать и выдерживать. Собственно, ты, точнее Франческа, и была деканом кафедры Выдерживания Эмоций. Это самая молодая кафедра в академии. Король настоял, чтобы ее ввели. Харташ был против.

— Не удивлена, — хмыкнула я, а Дэм продолжил:

— Франческа, дочь старого боевого наставника Горнела, маршала Питта Юнггера. Она абсолютно не способна ни к какой магии, даже самой бытовой. Папенька пристроил ее в академию под крыло Харташа, потому что даже как невеста – она не привлекательна, несмотря на очевидную внешнюю красоту.

— Я так и знала, что она тут по блату! – сказала я, отпивая волшебный лекарский чай, а Хейнрот одобрительно кивнул:

— Те, у кого произошло застревание в одной из базовых эмоций, поступают в академию, если повезло, заканчивают ее и это открывает им лучшие пути в жизнь: служба в королевской армии, служба в разведке, работа в министерстве, самые отчаянные мечтают попасть в Отряд Теней Харташа – это элитные универсальные бойцы, которые знают и умеют все. Но таких очень мало, потому что для этого нужно при рождении застрять во всех пяти эмоциях и не сойти с ума после. Они редко выживают, еще реже доживают до возраста поступления в академию, потому что не каждый родитель находит в себе силы, мудрость и знания вырастить универсала.

“Как это похоже на наш мир”, — подумала я про себя.

— Тем, кто поступил, Гор устраивает такой искусственный отбор, — лекарь страдальчески закатил глаза, показывая, что не совсем согласен с методами друга, — что они очень жалеют, что они не умерли при рождении. Но надо отдать ему должное, те, кто все же попадает к нему в отряд – получают все блага этого мира.

— Так, подожди, про пять базовых эмоций я поняла, а остальные эмоции? – уточнила я, откусывая очередную печенюшку. Уж, больно они вкусные были, а я голодная.

— Остальные эмоции есть только у драконов и нас, анимаморфов. Все остальные делятся на: просто маг – тот, кто застрял на одной из пяти, маг— универсал – тот, кто застрял на всех, и безмаг – такие, как Франческа, кто ни на какой не застрял.

— А почему у вас и драконов есть привилегии на все эмоции? – спросила я с подозрением.

— Потому, что мы не люди, — спокойно ответил Дэм.

— То есть, типа, высшие существа? – уточнила я.

Дэм так заливисто рассмеялся в ответ на мой вопрос, что я на секунду решила, что спросила несусветную глупость по меркам этого мира.

— Не-е-ет, — пытаясь успокоиться, ответил Хейнрот. – Просто у нас с людьми немного разная природа происхождения.

— Так, ладно, — сказала я, отставляя кружку, — с этим я потом разберусь. Сейчас я очень хочу понять, Франческа, действительно, была непроходимой тупицей или притворялась, чтобы свернуть кровь ректору?

Я протянула лекарю ту самую газетную вырезку, которую дал мне Харташ перед тем, как я предусмотрительно упала в обморок.

Дэмиан быстро пробежался глазами по статье, а после, задумчиво потирая подбородок, сказал:

— Франческа очень страдала от того, что у нее нет никакой магии, на нее все ее родственники смотрели с презрением, а отец и старший брат, вообще, считали позором семьи. Поговаривали, что он даже пару раз обвинил жену в том, что она нагуляла ребенка и, если бы не почти стопроцентное внешнее сходство, великий маршал так бы и не поверил, что у него мог родиться ребенок без магии. Ведь он маг-универсал и сын тоже. А с дочерью случился прокол.

— В мозгу у них у всех прокол, — пробормотала я себе под нос.

— Сама же Франческа была, мягко говоря, не самым стабильным человеком, — отпивая чай, продолжил вспоминать Дэмиан. — Ее настроение за час могло поменяться раз пятьдесят, то она всех любила, задаривала всю академию подарками, то могла без оснований отправить весь курс на пересдачу какого-нибудь эссе. У нее всегда было либо все очень хорошо, либо максимально плохо. Часто влезала в сомнительные авантюры, совершала необдуманные и порой опасные действия, но эта история с Копьем и Лесом Отчаяния – это вишенка на торте. То, что Горнел не придал ее тело праху прям там у Леса, а принес ко мне – это большая удача.

— То, что ты описал, очень похоже на признаки маниакально— депрессивного психоза, — задумчиво проговорила я.

— Очень интересно! – Хейнрот наклонился ко мне поближе. – Расскажи! Кстати, ты когда представлялась, сказала, что ты – телесно какой-то там, пси кто-то там, я не понял, это твой титул?

Теперь пришла моя очередь смеяться.

— Нет, — отсмеявшись, ответила я. – Это моя профессия. Я телесно-ориентированный психотерапевт.

— Нужно больше подробностей, — радостно кивнул анимаморф.

— Специалист по телесному и ментальному здоровью, — перевела я.

— Лекарь, то есть? – уточнил Дэм.

— Что-то вроде того, только без возможности выписывать различные мази, лечебные зелья, отвары и прочее, — постаралась объяснить я. – Я лечу разговором и прикосновением.

— Точно! – подскочил Дэмиан. – Теперь все сошлось! Ты – Ведьма!

Глава 7

Настя.

В неудачной попытке добраться до своей кровати спокойно.

Значительно снизив запасы вкусных печенюшек и чая у лекаря, получив достаточно для первого раза информации на подумать, я, с тяжёлой головой, отправилась на поиски своей комнаты.

От помощи Дэмиана опять отказалась, конечно же. Тупица!

Ладно, не совсем тупица. Просто решила проверить свою гипотезу о том, что само здание академии меня слышит и мне помогает.

Выйдя из лазарета, я подошла к ближайшей стене, прикоснулась к ней рукой и, о чудо, перламутровые огоньки опять вспыхнули под моими пальцами.

“Академия, милая, отведи меня, пожалуйста, в мою комнату”, — попросила я мысленно.

Потому что, если я прямо сейчас не помоюсь, честное слово, я кого-нибудь покусаю.

Огоньки вспыхнули чуть ярче, как бы давая мне знак "следуй за нами" и опять побежали по стене вперёд, а я послушно пошла за ними.

Стараясь не отставать и не упустить их из виду, я шла, мало обращая внимание на то, что происходило вокруг. Краем глаза я видела, мимо проходящих преподавателей. Кто-то даже здоровался, но у меня не было ни сил, ни желания вступать с людьми в диалоги. Ведь меня бы точно начали расспрашивать про ночной инцидент, а я ещё толком не сформировала конечную версию произошедшего. И потом, Френки, как я выяснила у Дэма, скорее всего страдала биполяркой, так что то, что она/я сейчас ни с кем в ответ не поздоровалась, подозрений вызвать не должно. Будем считать, что у меня депрессивная фаза.

И конечно же, я так сильно погрузилась в свои мысли, следя за огоньками, которые перебежали на пол и теперь двигались почти у моих ног, что не заметила впереди появившуюся стену. В которую я, собственно, и врезалась лбом от всей души. Вот только был один неприятный нюанс у этой стены — она была живая и смотрела на меня с ледяной ненавистью.

— Профе-е-ессор Ю-ю-юнггер, — сквозь зубы, процедил Рычун. — Мне кажется, вы заблудились! Кабинет ректора в другой стороне.

“Тихо, Настя! Мы продолжаем оставаться спокойными и не поддаемся на рычащие провокации” — напомнила я себе мысленно.

— Я знаю, ректор Харташ, — посмотрев мужчине прямо в глаза, спокойно ответила я. — Я направлялась не к вам.

— А должны были, ко мне! — так же искусственно спокойно, не разжимая зубов, ректор продолжил цедить каждое слово. — Мы с вами ещё не закончили. Потеря сознания и частичное забвение не освобождает вас от ответственности за совершенный поступок!

— А я и не уклоняюсь от ответственности, господин ректор, — сейчас будет мой ход, Рычун. — Просто, согласитесь, принимать ответственность за содеянное, какой бы она ни была, гораздо приятнее, когда ты чистая, в целой рубашке и вкусно пахнешь?!

Взгляд ректора упал в мое порванное декольте и там вспыхнул адовым огнем! Всего на долю секунды! Но я успела это заметить!

“Раунд, Ваше Рычащее Величество!” — мысленно возликовала я.

— Не знаю, — его, и без того низкий голос, стал ещё ниже на тон и приобрел легкую хрипотцу. — Мои рубашки всегда целы. И я никогда не хотел принести в жертву двадцать первокурсников ради проведения ритуала, полученного из недостоверных источников.

На последних словах, глаза ректора обратно стали ледяными, а голос злым.

Я поежилась. Казалось, сейчас всё вокруг нас замерзнет.

— Я тоже не хотела приносить их в жертву, — именно в этот момент я решила, что импровизация будет лучшим моим оружием в этой битве. — Они сказали, что готовы на всё ради получения высшего балла на экзамене, вот я и решила проверить, на какое именно всё они готовы. Выдерживание страха и гнева даётся тяжелее всего, а Копье взяла для правдоподобности. Если бы мы пошли к Лесу Отчаяния с корзинами для пикника, они бы не поверили, и эта ситуация ничему бы их не научила.