Юлианна Винсент – Cкандальный развод. Ты пожалеешь, дракон! (страница 33)

— Я всегда рад вам помочь, милая Марианна. Что нужно делать? — в его голосе прозвучала искренность.

Я жестом фокусника достала заранее подготовленный планшет с бумагой и карандаш и протянула ему. Эммет забрал у меня его из рук и взглянул на меня растерянно.

— Мне птичка на хвосте принесла, что вы, мой дорогой граф, великолепный портретист, — решила все-таки внести некоторую ясность в ситуацию я.

— Ну, — слегка смутился Лефрой. — Великолепный это громко сказано. Меня выгнали из художественной академии.

Я удивленно вскинула брови и спросила:

— Утолите мое любопытство, Эммет. Скажите, за что?

— Я был молод, глуп и азартен, — граф слегка покраснел и отвел взгляд. — Мы поспорили на то, у кого получится уговорить молодую преподавательницу попозировать обнаженной. Я выиграл. Но, к сожалению, нас застукал ректор. Ее уволили, а меня отчислили.

Мои брови улетели еще выше от удивления. Я откинулась на спинку кресла, пораженная услышанным.

— А по вам и не скажешь, что вы такой проказник, граф! — заметила я и расхохоталась. — Но к счастью, мне нужен всего лишь портрет.

Лефрой улыбнулся в ответ, но во взгляде промелькнуло сожаление. Я же решила не акцентировать на этом свое внимание, потому что для меня он был лишь милым мальчиком и не более.

Следующие пару часов мы потратили на то, чтобы изобразить на бумаге лицо змеи, которая и заварила всю эту кашу.

Рисовал Эммет, действительно, шикарно, в этом не было никаких сомнений, а вот описыватель из меня вышел никудышный. Я постоянно путалась в деталях, забывала какие-то важные черты лица, и все время повторяла: «Нет, это не она! Нужно что-то изменить!».

Но нужно отдать графу должное, он мужественно терпел все мои: «тут пошире», «здесь поменьше», «глаза поуже», «нос подлиннее» и так далее. Он был очень терпелив и старался угодить мне во всем.

В итоге мы все-таки получили максимально приближенный к оригиналу портрет, и я была довольна проделанной работой.

— Что это за красивая женщина? — спросил Лефрой, с гордостью рассматривая свой рисунок, когда нарисовал последний штрих.

— Одна моя тетушка, — не глядя соврала я. — У нее скоро день рождения, вот хочу сделать ей подарок. Показать с помощью портрета, насколько она красива. А то она не верит и считает себя страшной.

По графу было видно, что он мне не сильно то и поверил, но больше ничего спрашивать не стал. За что ему была моя нижайшая благодарность, потому что врать я не особо любила и делала это только из критической необходимости. А в этом мире она меня подстерегала на каждом шагу.

— Спасибо вам большое, дорогой граф, за помощь! — делая акцент на последнем слове и давая понять, что аудиенция окончена, сказала я, мило улыбаясь.

— Если вдруг решите, чтобы я нарисовал вас, — многозначительно посмотрел на меня этот любитель женщин постарше и наклонился, чтобы вновь поцеловать мне руку. Он игриво подмигнул мне. — Только позовите. А сейчас, к сожалению, мне пора бежать. Дела.

— Буду иметь ввиду, — улыбнувшись, ответила я. — И еще раз благодарю вас!

Как только за Лефроем закрылась дверь, я взяла нарисованный портрет и отправилась в кабинет, где меня ждали Аластор и Теодор.

Дракмор выглядел мрачнее тучи и сидел за столом, сцепив руки в замок. Казалось, что он вот-вот взорвется. А Эвергрин мерил шагами комнату, словно тигр в клетке. В воздухе висело напряжение.

— Вот, — положила я портрет на стол перед инквизитором и увидела, как его глаза расширились от удивления. — Ты знаешь, кто это?

— Знаю, — сжимая кулаки до побелевших костяшек, процедил Аластор. — Это родная сестра моей матери… Элара Дэ’Веро.

Глава 45

Аластор

Элара Дэ’Веро — родная сестра моей матери — была той, кто вырастил меня на своих руках.

Добрее женщины в моей жизни не было. Я до конца не мог поверить в то, что это именно она скрывается под маской лжеГретты. Хотя бы потому, что она умерла от старости пятнадцать лет назад. Я даже отправился в ее старый дом, надеясь найти там подтверждение тому, что ее давно нет, но к сожалению, нашел там лишь доказательства обратному.

Когда Элара умерла, я запечатал ее дом магической печатью, думая о том, что когда уйду в отставку, перееду в него с женой и мы будем там воспитывать наших внуков.

Каково же было мое удивление, когда я подошел к двери, стал снимать печать, а снимать было уже нечего. Ее убрали настолько давно, что никаких магических следов не осталось.

Но сомнений в том, что это сделала именно Элара — не было, потому что именно она научила меня ставить эти печати. Именно она показала мне, что магия может быть не только черной и злой, но и нести свет, добро и защиту.

Именно благодаря тому, что она показала мне разницу, я спас столько добрых, талантливых магов и ведьм. Скрыл их от всевидящего ока короля, который был настроен более, чем категорично в отношении тех, кто имеет незаурядные магические способности и развиваю их потенциал.

И поэтому у меня в голове не укладывалось то, что черной ведьмой всячески пытавшейся заполучить моего наследника была моя тетушка Элара.

Снаружи ее старый дом казался ветхим и заброшенным, каким и должен был быть, но когда я вошел внутрь и не увидел ни одной пылинки, я понял, что Элара все-таки жива.

Чутье подсказывало мне, что нужно немного подождать и добыча сама явится мне в руки. Главное, не суетиться. И я стал ждать, заняв удобную позицию на своем любимом кресле в углу гостиной.

Когда на небе взошла уже не совсем круглая, но все еще полная, луна, ключ в дверном замке повернулся и я услышал знакомый звук. Будучи ребенком, я часто любил прятаться и по шагам определять, кто ходит рядом.

У Элары была специфическая поступь. Единственная из всех, она словно плыла в пространстве и шелестела подолом платья, а не шагала. И сейчас до боли знакомый шелест всколыхнул в моей душе целую гамму чувств.

Элара прошелестела чуть вперед, остановилась на пороге в гостиную и замерев, прислушалась.

— Алик, ты всегда плохо прятался, — сказала она с легкой усмешкой на губах.

Знакомый с детства голос развеял остатки сомнений в моей душе и я почувствовал, как внутри что-то умерло. Возможно, это были детская наивность и вера в чудо.

— Теряешь хватку, тетушка, — решил я подколоть ее в ответ. — Раньше ты бы учуяла меня еще за входной дверью.

— Ну, чему-то же я тебя все-таки научила, — проходя внутрь комнаты, сказала она и взмахнув рукой, зажгла камин.

Огонь осветил ее лицо. Морщины… они были, но какие-то… не такие. Словно их нарисовали, чтобы обмануть. В глазах же плескался такой знакомый и в то же время чужой, ледяной огонь.

— А ты помолодела с нашей последней встречи, — я вскинул правую бровь, но остался неподвижно сидеть в кресле, как хищник, наблюдающий за добычей. — Балуешься омолаживающими зельями с кровью невинных дев?

— Лучше, — расплывшись в омерзительной улыбке, призналась Элара. — С кровью невинных младенцев. Эффект дольше держится.

Все внутри меня передернуло от ее слов. Волна отвращения стремительно поднималась от диафрагмы к горлу и норовила вырваться наружу вместе с драконом, который жаждал разорвать любого за подобное.

Сжав кулаки до побелевших костяшек, я отдал себе мысленную команду успокоиться, потому что эта партия еще не окончена. Сначала я получу ответы на свои вопросы и уже потом приведу приговор в исполнение.

— Для этого тебе нужен был мой первенец? — спросил я то, что интересовало меня сейчас больше всего.

В ответ мне Элара лишь рассмеялась, а в ее взгляд стал сумасшедшим.

— Ты такой наивный, мальчик мой, — всплеснула руками тетушка, делая вид, что умиляется. — Так ничего и не понял. Слеп, как твоя мать и дальше собственного носа не замечаешь ничего.

Эта женщина знала все мои слабые места и сейчас активно на них наступала своими словами, но дал себе слово победить в этом сражении, поэтому сделал вид, что пропустил ее слова про мать, мимо ушей, на что она лишь хмыкнула в ответ, посмотрев на меня с вызовом.

— Так расскажи мне, — решил я вернуть ее на путь, который был нужен мне. — Что именно я должен был заметить?

— Что твоя чистейшей души женушка медленно, но верно сходит с ума от тоски и собственной никчемности, — фыркнула Элара чуть повысив голос. Она начинала нервничать.

Я посмотрел на нее исподлобья, нахмурив брови, но не успел ничего ответить, она меня опередила.

— Все еще ничего не понимаешь? — скрестив руки на груди, спросила тетушка. — Слушай, Алик, я начинаю жалеть, что вложила в тебя столько времени и сил.

Я медленно поднялся на ноги и подошел к ней почти вплотную, оказавшись на добрых две головы выше женщины.

— Лучше тебе мне все рассказать без этих дурацких игр в «Угадайку», тетушка, — обманчиво спокойным голосом проговорил я, пристально глядя на Элару так, что ей пришлось задрать голову наверх. — Иначе, ты действительно пожалеешь, только уже совсем о другом.

Она пыталась храбриться и даже смотрела, не отрываясь, мне в глаза, стараясь показать, что не боится меня, но я видел ее взгляд. Это был взгляд загнанного зверя, а движения были слишком нервными и рваными для той, кто еще недавно чувствовала себя хозяйкой положения.

Она сомневалась, это было написано на ее лице.

— Элара, — мой голос стал жестче, требовательнее. Я мысленно прочитал заклинание проекции и слегка сжал руку. Она почувствовала мою хватку на своей шее. Невидимую, но вполне ощутимую. — Я жду!