Юлианна Орлова – Плохой парень (страница 50)

По поводу и без вставляет люлей, а мне вообще чаще без повода. Я как подушка для битья ему теперь.

Ну не дала жена, хули ты до пацанов прикапываешься? Любовницу заведи.

Хотя у него может пиписка просто мелкая. Тогда это все поясняет. Выравниваюсь в шеренгу первым.

—Вице-сержант Шолохов, а вы у нас на особом положении? — тесть показательно бузит на меня, но я с улыбкой принимаю это, стараясь сильно не ржать.

—Виноват.

—Виноват он! На вас весь взвод равняется, а он виноват! Смотри, чтобы не пришлось мне вице-сержантские лычки содрать с тебя, виноватого! — бросает в меня меткий злобный взгляд и отходит, руки сложив в замок.

Ух, какой злой.

Но это любя. Я все внимание на Валечку переключаю…там такая красота, что описать сложно.

Слюной давлюсь, пока по обтянутым тонким капроном икрам мажу. Смазываюсь сам во всех местах.

Проталкиваю в горлянку слюну и чувствую неконтролируемую вибрацию во всем теле. Вай-вай-вай, какая красивая девочка и вся моя.

Внимание переключается на подтянутую попку и намертво приклеивается в изящным покатым бедрам.

Валя с какой-то женщиной за сорок пять явно обсуждает что-то и даже не обращает внимание на то, что меня только что без смазки воспитывали. Или делает вид?

Нас она будет учить плясать, да? Плевать, главное же Валечка.

Малышка поправляет осторожно волосы, но там и так все прекрасно. Я бы намотал их на кулак и притянул бы их к себе.

И унес бы в свою нору, чтобы отлюбить как следует. но пока я вице-сержант Шолохов, и стою…обтекаю теперь уже от криков прапорщика.

—Курсант Шолохов, я не понял? Отчитаться забыли? — Сырников подходит ко мне и начинает заливать за пазуху, сжимая свой престарелый нос, отчего лицо становится максимально отвратительным.

Нет, он не старый, он просто пиздец бесячий. Смотрит ещё своими маленькими крысячьими глазками на меня, чем ещё больше раздражает.

—Виноват. Третий взвод к занятиям физической культуры готов. Отсутствующих нет, замкомандира взвода, вице-сержант Шолохов.

Утырок в ответ кивает и складывает руки за спиной. Тесть идёт к моей и что-то ей шепчет на ухо. Малышка оборачивается, и я слепну от красоты.

Бомба. Пушка. Ракета.

Разрывает на части. Взглядом стреляю метко в ее глазки, на что Валька краснеет. Моя ты вишенка.

Улыбается кротко и отворачивается.

Ну вот. Кино закончилось, электричество кончилось.

—Вольно. Сегодня у вас первый урок по танцам, будете плясать у меня. Мальчики-спальчики. Преподавателя слушать, с вами будет ваш куратор, ибо я вас не вынесу в состоянии плясулек. Придушу, — с улыбкой заканчивает свою высокопарную речь.

—Товарищ прапорщик, разрешите вопрос?

Он закатывает глаза, но кивает в ответ.

—Разрешаю.

—А танцевать мы будем между собой, что ли?

Народ взрывается хохотом, а я без задней мысли спрашиваю вообще-то. Учиться-то мы будем, а дальше что? Онанизм какой-то.

—Шолохов, ты у меня допрыгаешься! — летит от тестя, но я даже не ржу!! Я серьезно как никогда!!!

—Так я ж серьезно!

Валя смеётся, и это плюс ко мне в карму и повышает настроение, конечно, особенно внизу.

—Вам все расскажет преподаватель. А вообще, да. Ищите, с кем будете танцевать. Берите девушек…— монотонным голосом отвечает прапор.

Либо я ему в тапки нассал, либо я хуй знает, чего он такой злой.

Девушек. Блять. Да я бы с радостью, но у меня почти жена.

—Если нет девушки? У меня невеста, — выдаю тут же, отлавливая внимательный взгляд Валечки. Щека горит огнем.

Привыкай, малыш.

—Шолохов! Не беси меня, бери хоть жену на вальс, но чтобы ты плясал у меня как бальник с десятилетним стажем!

—Есть плясать как бальник с десятилетним стажем, — отдаю честь и выравниваюсь.

ГЛАВА 49

ЮРА

Ржач заканчивается, начинается свирепый взгляд всех вышестоящих по званию. Нехер делать вообще вести себя как положено, и я даже готов плясать этот вальс, если Валя скажет мне “да” не только в ЗАГСе, но и на танцполе.

Далее следует муторное пояснение, для чего именно курсантам военной академии следует танцевать вальс после завершения семестра. Все это можно перевести одной фразой на человеческий язык: “МЫ ХОТИМ ВЫПЕНДРИТЬСЯ ПЕРЕД МО, НЕ ЗНАЕМ КАК. ВОТ ПРИДУМАЛИ ХУЙНЮ НА ЛОПАТЕ, ВЫ ВЫПОЛНЯЙТЕ”.

Я все это время палю на Валечку, и она, то краснея, то бледнея, на меня украдкой поглядывает, словно боится, что нас засекут. Черт, это подстегивает.

Все равно, что заниматься сексом в общественном месте.

Учить нас будет какая-то Марь Иванна, как в том анекдоте про училку, ну и мне по шарику так-то. Сначала по шарику, пока в зал не выходит исчадие ада в юбке, которое строгачем меня учила плясать на паркете в подготовке к моему выпускному. В рот мне ноги, вашу ж налево и направо.

Григорьевна. Пиздарики.

—Добро пожаловать на уроки классического танца. Я стара как мир, терпения нет и вас терпеть не стану. Предлагаю сработаться сразу, или сработаемся через боль, — низенькая седая старушка с идеальной фигурой для ее преклонного возраста и с прекрасной осанкой встает перед нами с высокомерным видом.

Дааа. Это я попал. Любимчик у нее же.

Ее старческий взгляд сканирует парней, останавливается на мне. Морщины слегка разглаживаются, а кривая ухмылка режет загорелое лицо

—Шолохов, ептить. Ты глянь, как вымахал, — взмахивает руками и делает шаг в мою сторону. —Метнись-ка в центр кабанчиком. Будешь у меня подопытным кроликом. Валюша, — поворачивается к моей девочке и подмигивает, — вам не привыкать плясать вдвоем. Будете нашим образцом для подражания.

У меня дыхалка перестает функционировать. Клянусь, в моменте я готов эту старушенцию расцеловать и пригласить на нашу свадьбу. Я собираюсь праздновать месяц. Радость мурашками проступает на коже. Резкими движениями вышагиваю вперед, а вот Валечка замирает и перестает подавать признаки жизни.

—Шолохов, ты уже мастер. Фломастер. Дуй сюда. Валентина Львовна, окажите честь курсанту, — батя Валечки заворачивает как надо, указывая на центр, куда я с довольной мордой чешу как на награждение за героические поступки.

—Итак, господа в погонах, имейте в виду, что я не терплю плохого поведения. По хребту уговорю как надо. Слушаем и запоминаем.

Валечка на дрожащих конечностях подходит ко мне, и я смотрю сначала на эти же изящные ноги, облаченные удобными балетками, потом на бедра и на выступающую грудь. Белье не видно, но пиздец поджигает. Только так чешет нервуху граблями изнутри.

По памяти делаю еще один шаг к ней и чувствую, как дыхание Валечки срывается в пропасть, затем рывком выдыхает, и я глотаю этот выдох, захлебываясь невозможными ощущениями, ударяющими в пах. Точечно так. Прямо в омлет взбивает.

Кусаю щеку изнутри и пытаюсь не сорваться, чтобы засосать ее прямо тут при всем честном народе. В штанах ощутимо тяжело, мучительно больно, я бы даже сказал, но приходится терпеть, до спазмирующих болей в голове.

Рука примагничивается к пояснице Вали без спросу и без прямого указа со стороны.

На морде блуждающая улыбка гуляет, и вроде как палюсь, но хер че сделать с этим смогу.

Валя поднимает на меня влажный взгляд и кусает нижнюю губу, на что я могу реагировать только одним способом. Сам едва дышу, грудина ходуном гуляет. Кости ломаются, когда второй рукой я перехватываю взмокшую ладошку Валечки. Облизываюсь и мне сладко дышать ее запахом.

Вау. Глаза закатываются от наслаждения, когда мы слегка соприкасаемся бедрами. Интересно, а видно мой стояк? Вообще похер, если честно, у любого нормального мужика он бы встал, а я вроде как в рамках нормы. Не?

—А теперь разбились по парам, пупсы, — хмыкает Григорьевна, но это доносится до меня отдаленно, я не моргая смотрю в глаза Валечки, а она то на меня палит, то взгляд роняет в пол.

Темный веер ресниц меня гипнотизирует взмахами. Вверх, вниз. Ненакрашенная. Моя. Красивая. Скольжу пальцами по внутренней поверхности ладони и ловлю ее реакции, как волоски встают дыбом. Моя девочка.

Парни, разумеется, идут в отказ, но громкий бас прапора и моего тестя дает неплохой толчок чтобы парни по парам разбились.

Мягко надавливаю на поясницу, продавливая в нужный мне угол. Черт. Проезжаюсь по Валюше бедрами и делаю вид, что просто переступаю с ноги на ногу. Неудобно, епт, вот так стоять рядом с такой красоткой.