Юлианна Орлова – Плохой парень (страница 18)

Я же спокойно паркуюсь и сижу в закрытой машине, заглушив двигатель.

Еще одно столкновение с Юрой на пороге.

Дыхание опять срывается в пропасть, одновременно с тем, как я цепляюсь взглядом за наглую улыбку и темный взгляд, пробирающий до нутра. Он подходит к машине и терпеливо ждет, пока я выйду. Даже дергает дверь на себя, но она закрыта.

Я отворачиваюсь и смотрю ровно перед собой. Щеку жжет каленым железом от внимательного взгляда.

Господи, откуда ты взялся, Юра? Откуда?

Прикусив губу, опускаю голову и стараюсь изо всех сил выровнять дыхание. Шолохов стучит костяшками по стеклу, привлекая внимание. Он хочет, чтобы я посмотрела, а я только сильнее сжимаю руль до побелевших пальцев и спазмов в руках.

—Да ладно, выходи. Не изнасилую же я тебя?— произносит довольно громко и выдыхает на только-только очищенное зеркало, после чего рисует пистолет. Я поворачиваюсь и по исчезающему рисунку замечаю этот сюр, после чего Шолохов прикладывает пальцы к виску и имитирует выстрел, откидывая голову в сторону.

—Мозг в кашу, Валечка. В овсянку…—прикусывает губу и склоняет голову. Мне жарко в закрытой машине, а рука повисает над кнопкой блокировки центрального замка.

Сейчас выйду, и он позволит себе лишнего, а я скоро буду сознание терять от его наглости. И может не только? Нет. Черт, нет! Прекрати.

—Да выходи давай, еще сознание потеряешь от того, какой я жаркий тут стою, — улыбается и делает шаг от машины, рисуясь в реверансе. Опять читает мысли, и это логично и закономерно бросает меня в пот.

Нет, дура, тебя бросает пот, потому что ты сидишь в закрытой машине на жаре.

Щелкаю замок и, схватив сумочку, выхожу навстречу дьяволу. Легкий ветерок холодит кожу, несмотря на стоящую вокруг утомительную жару.

Юра совершает шаг ко мне, а я два в сторону, чувствуя волной напряжение.

—Как дела? — будничным тоном спрашивает, выравниваясь в шагах со мной. Смотрит в упор, голова повернута в мою сторону нон-стоп. Складывается ощущение, что ему вообще ничего не надо, только на меня и смотреть.

—Нормально, Юра. Все нормально у меня. Еще вопросы есть?— останавливаюсь резко и нервно спрашиваю, хотя понимаю, что тут тормозить последнее дело. Мне просто кислорода не хватает.

—А ну раз нормально…ты на тусу собираешься, да?— он нервно играет желваками и рассматривает меня с головы до ног, хмурясь при этом сильнее. И что не так, спрашивается?

Сердце грохочет громче, и я пытаюсь успокоиться. Успокойся же!

Приподняв бровь в немом вопросе, начинаю соображать, а скажи я ему, что нет, мол, не собираюсь, что вот он сделает? Уверена, что ничего из того, что мне бы понравилось.

Я еще очень стараюсь смотреть ровно в глаза, но эти глаза затапливают меня сильнее, чем я готова выносить.

—Да, я буду, Юра. А ты? Ждешь тут кого? — продолжаю идти в сторону подъезда, оставляя Шолохова за спиной. Мне в спину летит угрюмое:

—Да, жду, девушку.

—Ага. Значит, с девушкой будешь. Молодец, Юра, — ехидно цежу, замечая, что меня все же колет этот факт прямо в сердце острым пиком.

—Блять, Валя, не тупи, я с тобой поеду на этот вечер, вне зависимости от того, хочешь ты или нет. Потому что там дождь прошелся, и ты нихуя на своей навороченной полноприводной тачке не проедешь там в лучшем случае, а в худшем встанешь мертвым грузом, и вызволяй потом тебя. Или еще чего похуже. Короче. Я жду, собирайся, — рычит злобно, отходя к Тундре и оставляя меня обтекать от происхоядщего.

—Попробуй, блять, только не послушаться. Все нахер сказал.

Он все нахер сказал, а у меня внутренности опустились.

ГЛАВА 17

ВАЛЯ

Я несколько раз поглядываю в окно, просто чтобы удостовериться, что он уехал, но ничерта он не уехал, так и ждет, нетерпеливо расхаживая возле своего танка, на котором впору давить неугодных людишек в порыве острой ненависти.

И ровно в тот момент, как я чуть больше приоткрываю занавеску, он рывком поднимает голову и цепляет мое пристальное внимание. Черт.

Прятаться я не буду, и вместо этого, открываю окно и выкрикиваю самую глупую вещь в мире:

—Скоро спущусь, — она разлетается по двору, растягивая улыбку Юры от уха до уха. В ответ мне летит еще и нагло-раскрепощенный взгляд, сбивающий с ног как шар для боулинга.

Глупости такие ведь, да?

Отлетаю от окна как от проказы и иду искать самые закрытые вещи в своем гардеробе. Да в чем бы я ни была, все равно ведь как голая перед Шолоховым. Это не исправить никак.

В итоге выуживаю чуть ли не все имеющееся, с беспристрастным лицом рассматриваю и так же отрешенно откидываю в сторону, в кипу таких же неподходящих вещей.

И в какой-то совсем уже отчаянный момент я просто натягиваю безразмерную футболку и накидываю сверху джинсовку, а дальше шорты до колен, которые вообще совсем не женственные. Сразу не к месту вспоминаю слова Леона, что они мне вовсе не идут, и “лучше бы платье”.

Катись к черту!

Идеально, совсем непривлекательно, как подросток и так далее по списку, что мне в данном случае скорее подходит, чем нет.

К моменту, когда я выхожу на улицу, на лице Юры нет и намека на злость, он бы ждал, очевидно, и дольше без всякого упрека или даже намека на него. Тут же сожрав меня взглядом, он идет открывать пассажирскую дверь, на что, колебаясь, думаю идти назад, но тут сюрприз…

—Там продукты. И в багажнике тоже, если ты вдруг решишь ехать там, — вновь читает мои мысли Шолохов и галантно открывает мне дверь, после чего подмигивает, мол, давай, выхода все равно нет.

Охнув, не глядя больше на Шолохова, сажусь на пассажирское.

—Карина приедет с мужем, они со столицы едят. Так что у тебя выхода точно нет, кроме как со мной. Спасать некому, сечешь фишку? — довольно лыбится, уперевшись локтем в дверь. Я пристегиваюсь и устало выдыхаю, прикрыв глаза.

—Я поняла уже, да, садись и поехали, — коротко отвечаю, считывая бешеный стук сердца.

Пытаться доказать что-то Юре — это все равно, что головой о стенку биться.

—Вот и славно, так бы и сразу, а? — дверь закрывается тихо, несмотря на то, что машина все же танк. Отчетливо понимаю, что Шолохов вбухал в тачку немало денег, по крайней мере на доводчики.

В салоне чисто и не воняет ничем посторонним, сзади и правда виднеются пакеты с едой, их там целая кипа, что сразу закрадывается мысль, а зачем же так много…

—Ну что, рассказывай, как дела? — первым делом спрашивает меня Юра, стоит ему усесться за руль. Я не смотрю на него, но боковым зрением все отмечаю. Даже то, на что обращать внимание не хочется.

На играющие бицепсы на покрытых светлым волосом руках. На такие же накаченные бедра, мышцы на которых не оставляют даже намека на недосказанность.

Теперь в замкнутом пространстве запах Шолохова четче и ярче в моем сознании вспыхивает самыми живыми красками.

Парень включает кондер, и становится немного легче переносить все это.

—Да что у меня будет, нормально все.

—Ты уже подготовилась к парам?

—Тебе нужно привыкнуть называть меня по имени и отчеству, и уж точно не на “ты”, — натянуто улыбаюсь, поворачиваясь к Шолохову, а тому хоть бы что.

—Даже в кровати? — шире улыбается, а следом и облизывается, на что я вспыхиваю и отворачиваюсь, сложив руки на груди.

Просто немыслимое хамство. Немыслимое и беспардонное!

—Ладно, ну че ты сразу. Да понял я, не тупой. Был бы тупой, не понял бы…— произносит спокойнее и уже без налета на юмор, а мы тем временем выезжаем из города, и уж теперь тапку в пол он жмет что надо. Я понятия не имела, что “Тундра” так умеет.

Уж точно не ожидала, а потому впиваюсь больным взглядом вперед и цеплясюь взмокшими ладошками в ремень безопасноти. Ужас стягивает горло железной проволокой, и кажется, я близка к тому, чтобы упасть в обморок.

—Скорости боишься?

—Я не понимаю, зачем рисоваться, Юра. Сбавь скорость, — прошу практически не дыша, а по факту моя душа в пятки уходит, как только он резко перестраивается в правый ряд, обгоняя медлительных в левом!

И снова в левый уходит, разгоняясь еще и еще, пока мой ужас не встречается с его весельем, и, видимо, поняв весь спектр моего страха, Юра тормозит и сходит с чертовой дистанции, где мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

—Извини, не думал, что ты ссыкушка.

Меня бросает то в жар, то в холод.

—Я в аварию попала, и потому плохо отношусь к скорости, — с облегчением выдыхаю, когда чувствую, что теперь мы практически плетемся по меркам пролетающих мимо смельчаков.

Юра же резче притормаживает, уже грубо спрашивая:

—Какая авария, Валя? — в голосе неприкрытое удивление, смешанное с какой-то удрученностью, а я не собираюсь продолжать эту тему.

—Обычную, Юр. Где примерно как ты и гнали, а затем не справились с управлением, — отмахиваюсь, доставая из упаковки салфеток одну, и протираю лицо.