Юлианна Орлова – Плохой парень (страница 12)
Того самого, что разводил папа каждые выходные летом, а мы собирались вокруг и следили за угольками сразу после того, как разбегались в поле.
Совсем ещё маленькие, потом постарше…помогали с маринадом мяса и с накручиванием сулугуни.
Словом. Это именно тот вкус, и я очень давно не ела такого вкусного шашлыка.
Так давно, что и стыдно вспомнить.
В столице был не то сырой, не то зажаренная подошва.
Аж мурашки по коже скачут от восторга.
Проживая в квартире, ты особо на шашлык не вырвешься, чтобы прямо самостоятельно все приготовить.
Да и как?
Леон не любил вылазки на природу, да и “работа” никуда не девалась.
Вот слушаю музыку, ем мясо и понимаю, что в моменте намного счастливее, чем за последние пару лет.
И чего я там ловила?
В самый мой “вайбовый” и уж точно неподходящий момент телефон начинает разрываться. Бегло взглянув на экран, мгновенно отключаю, резко прекратив при этом улыбаться. Спазм прошивает тело. Руки подрагивают, держа приборы.
Откладываю их, чтобы не уронить и отпиваю немного холодного напитка, чувствуя мгновенную тошноту.
Но в сердце укол получаю.
Леон не звонил мне с момента, как я, собрав вещи, смоталась из его квартиры на все четыре стороны, как мне и было сказано.
А теперь объявился. Зачем? Машину я ещё не продала, чтобы “имущество делить”.
Одновременно с этим звонком поступает ещё один с незнакомого номера.
Не нужно быть гением, чтобы сложить “два” и “два”, и я, скрепя сердце, поворачиваю телефон экраном в стол.
“Smells like teen spirit” в самом разгаре, а остальное не имеет значения.
—Никогда не видел, чтобы девушка так аппетитно ела, не стесняясь показать свой аппетит, — доносится до моего уха сквозь басы и шум зала. —И такую радостно-печальную красоту тоже не видел.
Вздрагиваю и тут же поворачиваюсь.
Ко мне подсаживается мужчина около тридцати, смотрит взрослым заинтересованным взглядом. По крепкой фигуре можно сделать вывод, что спорта не боится, а вполне с ним на “ты”.
Я же цепляюсь за любые намеки на кольцо на пальце. Включая загар от него. Нет, я не собираюсь с ним ничего заводить, но даже общение не допущу с женатым.
У меня, можно сказать, есть пунктик на эту тему.
Намеков нет, да и в целом, он очень даже нормальный мужик. Самый обычный, но, очевидно, умеет ухаживать.
Очевидно, да. Потому что сидя перед взрослым и явно заинтересованным во мне мужиком, думаю о малолетке со сперматоксикозом.
Черты лица у незнакомца заострённые, но правильные, коротко стрижен и гладко выбрит. Напомажен…
Обычная майка облепила тело, джинсы свободного кроя без разрезов, не популярные нынче в среде модников. Обувь ухожена, закрыта. Первым делом стоит обращать внимание на чистоту обуви…
Он самый обычный, самый. И ничего не “екает”
У Шолохова все намного более выдающееся — рождается в груди протест, и меня бросает в холодный пот.
А мне точно принесли безалкогольный коктейль?
—Я очень хочу с вами познакомится, прекрасная незнакомка. Но вы мой номер беспощадно сожгли в огне, — печально хмыкает и отводит взгляд в сторону, уложив руки перед собой.
Затем снова “включается”.
Ластится взглядом. Хорохорится.
У меня подобного желания не возникает, но уверена, что в данном случае отказ восприниматься будет не так, как Шолоховым.
—Я не заинтересована, да и не люблю, когда так знакомятся. Куда приятнее сразу лично. А в остальном, спасибо вам большое за угощение. Я могу компенсировать ваши затраты, раз уж последовал отказ
Незнакомец удивлённо вскидывает брови и лениво улыбается.
—Вы умеете ранить, впрочем, розам это свойственно,—перехватывает мою руку и тянет к губам. У меня же вдруг страх включается.
—Извините, но…
—Клешни убрал от моей девушки, —разносится вопль над головой, а затем меня за ладонь дергают и тянут наверх.
Рывком.
Врезаюсь “с разбегу” в стальную фигуру звереющего с каждой секундой Шолохова.
И вот теперь мне по-настоящему страшно. Мышцы пульсируют и резонируют в пространстве искрящейся злостью.
Дышать трудно.
Со спины слышится покашливание, музыка ещё как назло стихает. Внутри все переворачивается, когда я напарываюсь на дикий, подсвечиваемый бешенством взгляд. Им можно убить.
А если не убить, то точно покалечить. Яростный след по лицу скользит напряжёнными мышцами, вибрирующими и ярко очерченными. В такой момент отчётливо понимаю, что Юра смотрится старше.
Злее.
Неуравновешаннее.
Губы сложив в прямую линию, он опускает голову…к моему декольте. И из-за ощутимой разницы в росте, боюсь, что ему видно все.
Тут же тяну руку вверх и прикрываюсь, но это не имеет никакого смысла.
—Мы уходим, — цедит Юра, сильнее впиваясь в мою талию. Я буквально чувствую каждый палец на своей коже, учитывая, что соприкосновения происходят через одежду.
—Я с тобой никуда не пойду, нахал, — из последних сил уворачиваюсь, но Шолохову хоть бы что, он даже сил не прикладывает, чтобы так и стоять впритык со мной.
—Девушка, вам помочь? — участливо спрашивает незнакомец, а я уворачиваюсь,но так и не могу его увидеть. Только слышу! Юра не даёт мне и голову повернуть!
—Себе помоги. Например, выжить от удара моим кулаком. Ещё раз увижу тебя рядом с ней, ни один доктор не вправит тебе раскрошившийся нос. Обещаю, — выплёвывает и, схватив мою сумку, двигается в сторону рывком. Все на нас смотрят! Весь зал! С интересом и явным шоком!
ГЛАВА 11
ВАЛЯ
Болтаюсь как болонка на поводке за ним. Руку жжет, и это жжение очень похоже на будущий синяк. От досады и обиды начинают печь глаза. Я правда расплачусь? Из-за него? Серьезно?
—Отпусти меня! Отпусти…ты больной на голову…отпусти, — замахиваюсь свободной рукой и бью его по спине, насильно уворачиваясь.
Но по итогу причиняю боль лишь себе.
—Ты себе, блять, даже не представляешь…насколько, — спокойным тоном произносит, вытащив меня на улицу. Я не успеваю бежать за ним!
И только сейчас понимаю, что он…по форме. В высоких берцах и тактической футболке.
Какого черта? Движения размеренные и четкие, отлаженные, словно он марширует в учебке. Спина напряжена, каждая мышца рисуется полутенью в сгущающихся сумерках, переходящих в летний вечер накануне осени.
Юра резко тормозит, и влетаю в эту широкую спину плашмя. Отчего чувствую тупой удар в теле.