Юлианна Орлова – (Не) верные (страница 41)

—Знала бы ты, как часто мне об этом говорят, красотка, — смеется и на меня бросает томные взгляды.

Обмениваемся любезностями, пока катимся в сторону дома (не моего). И хоть я знаю, что сегодня Леша задержится, и то только потому, что мне об этом сказал Мекс (Моя переговорная станция, блин), я все равно надеюсь увидеть спецназа дома, чтобы серьезно с ним поговорить.

Поднакопилось тем для обсуждений! Уф.

***

В доме тишина, Мекс сдает меня охранникам, лишенных всяких эмоций. Слабая душевная организация? Так это я спецназа выхватила со стальными нервами? А помощники его так себе…Напоследок он бросает мне что-то глубокомысленное, явно пытаясь выбелить своего босса:

—Слушай, ты вроде нормальная деваха. Ну не сука, одним словом, как его жена. Та не еби ты ему мозг, а? Он тоже нормальный мужик с примитивными нуждами, правда. Ему всего, что нужно, — это надежный тыл, все. Остальное — он обеспечит тебя. Видно, что ты прямо ему яйца выкручиваешь. Нахера? Сказал не сказал, сделал не так, как ты хотела. Он не привык иначе, пойми ты. У тебя батя военный был, да что там, твой батя твоего мужика строил, а ты ему дыру в темечке долбишь. Уж если Востров хвалил босса, то тут хоть в небо письни — ничего не изменится, он человек достойный. В общем, распизделся я. Пошел. Бывай.

Мекс оставляет меня с разинутым ртом, вылетает пулей прочь. Что? Мой папа строил Лешу? В смысле учил? Дыхание перехватывает, и, чувствуя легкое головокружение, я сажусь на табурет. Обалдеть. Мой папа знал Лешу. Почему-то теперь я начинаю смотреть на это все иначе в разрезе…что папа бы одобрил, и внутри все скукоживается.

В таком состоянии я сижу, размышляя об этом, размазывая слезы по щекам. Понятия не имею, чего я рыдаю, но это уже и неважно.

—Не понял. Что за водопад? — звучит недовольное от моего спецназа, который стоит в проеме и небрежно упирается в него плечом.

Я подрываюсь тут же и шмыгаю носом, стирая остатки слез.

—Почему не сказал?— выпаливаю невпопад, а Леша без особых эмоций выдыхает, левая бровь летит вверх.

—Что Решетников хотел меня убить под наркотой? Прекрасная новость, да? И что тебе с того? Лишний нервяк, который ты выплеснула в этот раз не на меня, а на моего человека?

Бам-бам-бам. Уши заливает бетоном. Что? Что он только что сказал? Я заставляю себя бежать вперед на негнущихся ногах. Прыгаю в объятия к явно подофигевшему Леше и с силой сжимаю его как только могу. Мокрый нос утыкается в шею, и теперь я рыдаю у него на груди как умалишенная.

Это совершенно не то, что я хотела бы от него услышать. Скорее не совсем не то. Боже. Обливаюсь слезами и снова посыпаю голову пеплом, ведь я допускала возможность того, что он воспользовался служебным положением ради меня в отношении моего бывшего.

Была готова выносить ему мозг за это.

И теперь я уверена, что совершенно не достойна его. От обиды на саму себя жжет горло…Хриплю нечленораздельное и болезненное:

—Ты! Ты вообще! Ты как мог все это скрывать? И об этом…и вообще. Ты меня…за.. кого вообще…держишь?! — ногтями впиваюсь в грудь мужчине и на подрыве несусь дальше в с воем словесном потоке. —Ты мог…умереть, да? А папа. Почему не…сказал, что с ним знаком…почему скрыл. Я же люблю тебя…ты молчал, а если…бы…ты умер…что я бы делала? — всхлипываю сильнее, и кажется, у меня начинается настоящая истерика.

—Тааак. Отставить слезы. Все, — спецназ меня на руки подхватывает и несет на второй этаж, все еще поглаживая меня по спине и по голове в утешающем жесте.

Но мне не становится легче, мне кажется, что теперь меня прорвало окончательно и бесповоротно.

Рывком садимся на кровать. Вернее, садится спецназ, а я так и прилипла к нему банным листом сверху. Отлипать не собираюсь. Ужас возможной потери этого мужчины уложил меня на лопатки.

—Мекс не сказал ничего, выходит. Странно. Я думал, ты его пытала и все выдавила, — мягко иронизирует он, а мне совершенно не смешно. Горячие губы проезжаются по моему лбу.

—Н-нет, я ничего, — всхлип, — ни из кого не…выдавливала, — дрожу, обхватив Лешу так крепко, что руки начинает сводить.

Лицом в итоге упираюсь в его массивную грудь.

—Детка, у нас даже разговор о моей молодости не заходил. Да и не хотелось тебя больше расстраивать. Да, был подопечным твоего отца, и что? Решетников тоже был, и что с того? Это просто было. Твой отец был классным мужиком. Прекращай слезы лить. И второе. Ну целился твой бывший в меня, не попал же? В самом деле, вот если бы попал…— я тут же бью его кулаком по лопатке.

—Бл*ть, да ты мне почки отобьешь за несостоявшийся выстрел. Вострова, кончай давай, хотя это слово по отношению к тебе я бы применил в другом ключе, — теперь Леша целует меня в макушку, но мои зубы не попадают друг на друга — так сильно дрожу и отпускать спецназа не хочу.

ГЛАВА 35

ЛЕША

Вика засыпает в слезах у меня на руках, так крепко прижимаясь при этом ко мне, что я даже не думаю ее перекладывать на кровать. Сижу и всматриваюсь в дрожащие ресницы, расслабленные губки и бледное лицо. Она морально истощена, а меня затапливает жидким пламенем по венам.

Хочется спрятать от всего, но вместо этого лишь сильнее жму в руках, носом зарываясь в волосы. Пахнет так, что меня ведет, вообще от этой девочки мой мозг в кашу превращается, что есть не очень хорошо, с учетом специфики моей работы.

Вострова…Волнуется обо мне, любит. Это, бл*ть, чертовски приятное чувство, настолько, что поверить сложно. Раздувает изнутри под давлением, кости ломая. Ребра от бешеного ритма сердца разлетаются в щепки.

Сам понимаю, что уже все, никуда не денусь от нее, как ни пытайся меня оторвать от той, которая глубоко пустила корни в мое окостенелое сердце.

Самого уже рубит, и в тоге я медленно опускаюсь на кровать, укладывая Вику поудобнее для нее самой. Вибрирую от восторга как кот, которого за ухом чешут. И засыпаю так сладко, как давно не спал.

Мне надо ее своей сделать на каждом возможном уровне, и это больше не обсуждается, иначе я свихнусь, пока она не носит мою фамилию.

Сплю крепко, словно меня обухом-таки пришибли, а на утро застаю себя одного в кровати, но бережно укрытого все-таки. Башка сносится. Переворачиваюсь на правый бок и носом в одеяло зарываюсь, а там запах моей девочки. Лучшее чувство на свете. Настроение сразу подскакивает, везде подскакивает, надо признать.

Сейчас бы день начать с утреннего секса, но вместо этого я валяюсь поленом. В нос ударяется запах чего-то жареного, и слюна вор рту скапливается. Прекрасные ощущения предстоящего охуенного видка моей Вики, готовящей завтрак, разрушаются одним телефонным звонком. Нехотя достаю смарт из кармана и не глядя принимаю вызов.

—Архангельский, где тебя черты носят, полдесятого, мать твою? У нас теперь есть ордер, вчера появился свидетель, который снабдил свои показания железобетонными доказательствами. Принимаем голубчика на горячем, срочно в штаб, — верещит в трубку Арест, и я моментально просыпаюсь.

Раз и два, я готов, вылетаю из комнаты и на ходу киваю улыбающейся Востровой, которая тут же считывает мое настроение и удивленно изгибает бровь.

—Позже, — грублю, обуваясь.

—А поесть, Архангельский? — слышу нотки недовольства. Она подходит ко мне близко-близко, отчего я теперь слепну, ведь эти ноги у меня перед глазами будут стоять весь день, а я работать должен!

—Собираюсь утолять голод вечером, будь готова, — рывком встаю и смазано целую сладкие губы, а затем вылетаю на работу.

Свидетель, говорите? Интересно, кто? А хотя…взять Пришина не основное в нашем случае, основное, все-таки вытянуть Игоря.

Уже в штабе бегло ознакомился с показаниями, и киваю, собирая группу. Наш свидетель — обиженный бывший компаньон, которого опрокинули. Пареньку обещали за содействие условное, а у нас тем временем и правда железобетонные аргументы, потому что выходит, что дело о сбыте в особого крупных. Глава «Химпрома» и есть наш Пришин, оказывается, а все подставные лица не несут никакой смысловой нагрузки. Вот же падаль.

—Всем оставаться на местах, работает «Альфа», — мы залетаем в загородный дом и действительно застаем на горячем основных действующих лиц.

—Ты че? Ты знаешь, кто я такой? — кричит главарь как резаный свин.

—Да, в курсе. Будущий заключенный, — ухмыляюсь, осматривая присутствующих. —Пакуем, парни, — приказываю своим, а сам прохаживаюсь по кабинету и вижу на столе образцы, очевидно, дури, но предварительно белого порошка неясного происхождения. Новая разработка, возможно? Экспертиза покажет.

—Я тебя урою, урою тебя, Архангельский.

—Давай, начинай. Я в предвкушении, — смеюсь, подхватывая со стола документы о передаче прав. Интересно…официальная компания «ФармКомп», а в реальности «Химпром».

—Босс, у нас тут девочки, — подбегает Мекс, указывая на закрытую дверь.

—Прекрасно.

В голове дежавю, честное слово. Сразу всплывает брошенная патрульному шутка про резину.

—Так че с ними? Допрос или сделаем вид, что не видели?

—С ума сошел? На допрос, про эту суку я хочу знать все, даже сколько раз у него не встал, — хмыкаю, выходя из дома в цыганском стиле, когда у меня начинает трезвонить смарт.

Тут же беру трубку, чтобы встретить довольное от брата.

—Как тебе подгончик?

Ага, приятно, конечно. Но мне бы чуть больше.

—Зашибись тема, но все же для моих нужд не то, что нужно. Не тот компот, — бурчу в трубку, всматриваясь как выводят сильных криминального мира.