Юлианна Орлова – (Не) верные (страница 4)

—Охуеть, — шепчет Леша и сразу присасывается к груди, одним своим движением вырывая из меня сдавленный крик.

Словно бросило в кипящий чан, а затем в ледяную прорубь. Волосы продолжают липнуть к телу, а проворные мужские пальцы отодвигают трусики в сторону, скользя мозолистыми подушечками по губам вверх-вниз, прокручивая влагу по пульсирующей горошинке. Я задыхаюсь от ощущений и понимаю, что у меня начинает закладывать уши от давления внутри.

По ушам оглушительно бьет пульс, отрезая от реальности, где за несколько минут я превращаюсь в желе.

Мой спецназ совсем не знает, что такое учтивость. Здесь он больше не церемонится, продолжая кусать, лизать, грубо целовать и вторгаться в меня пальцами, языком. Беспощадно, до потери сознания.

И все это время мы стоим, вернее он стоит, а я прижата к нему практически в чем мать родила, в огромном холле, где всюду развешаны шкуры зверей и пахнет деревом и сандалом, но это я начинаю понимать не сразу. Он сотворяет со мной все это, даже не уложив на кровать…

Обжигающие касания оставляют на теле нестираемые следы, словно меня стараются пометить, оставив неискоренимое напоминанием о нашей встрече.

Мы сталкиваемся лбами, мутным взглядом впиваясь друг в друга. Кажется, что в его глазах сейчас разливается лава, совершенно точно он на грани того, чтобы не дойти больше никуда. И не доходим.

Рывок, и я уже лежу на мягком ворсе, не догадываясь даже на чем, это не ковер. Неужели…шкура? Спиной тону в ее мягкости.

Задыхаясь от эмоций, пытаюсь дышать, несмотря на поцелуи, что точно мешают мне сохранять разум, несмотря на придавившую плиту, распластавшую по мягкой поверхности. Мужское дыхание оседает на коже особым видом трепета.

Жадные пальцы снимают белье, не прекращая ласкать губы, вынуждая меня слегка сдвигать ноги от неловкости, на что в ответ действует равное противодействие. Пятерня тут же отодвигает их так, что теперь я обхватываю широченные бедра. Леша фиксирует их, а сам начинает стягивать майку, оголяя то, при виде чего у любо девушки пропал бы дар речи.

В какой-то момент кажется, что это все нереально, и я тяну руку к косым мышцам, утопаю в кубиках пресса, дрожащими пальцами прикасаясь к слегка влажной коже. Теперь без верха он снова ложится на меня, прикасаясь своей грудью к моей, протираясь по соскам особенно грубо, без намека на нежность.

Поддев бедра, по-варварски резко приподнимает и меня чуть выше, впиваясь наглым образом в губы. Они скоро лопнут от того, с каким напором их таранят.

Взрыв вселенной прямо тут от его напора.

Следующее касание заставляет рвано выдохнуть в его губы, потому что пахом он проезжается по моим складочкам. Еще и еще, пока я не извиваюсь под ним змеей, скользя руками по бугристой спине. Иррационально впиваюсь в кожу, не позволяя оттолкнуться от себя. Танец тел на грани фола, моего, полного проигрыша в том, что я изначально боялась. Больше не боюсь, сама хочу и прошу продолжать.

Леша ведет поцелуями к груди, всасывая в рот один сосок, а рукой сминая второй, снова и снова пуская импульсы вниз живота, где давно уже пожар.

—Ты такая чувствительная, пиздец, я уже и забыл, что такое может быть, —шипит мне в живот, обводя языком пупок.

Снова ныряет в складочки, обводя по клитору, слегка надавливая и снова обводя, пока я не хрипну от криков. Большим пальцем продолжая массировать, указательным он ныряет в меня, создавая вибрирующие движения внутри, от этого я подскакиваю, запрокидывая голову. Меня разрывает на части, поднося в воздух.

Рождается стойкое ощущение, что это предел, до которого я так долго стремилась. Тело слабеет, во взгляде плывет что-то белое, мешая мне распознать эту реальность.

—Прекрасно, — похвалой звучит в ответ, и слышится шорох фольги.

Горячий член умещается вместо пальцев, размазывая влагу. Ее так много, что кажется, будто бы я после душа не вытерлась. Все тело покрыто бисеринками пота, а тяжесть внизу живота полностью меня отпускает.

Леша ложится на меня, удерживаясь на локтях, касаясь членом бедер, клитора. Ударяясь то по складкам, то по внутренней поверхности бедра.

—Полетаем? — шепчет в губы, наконец-то снова впиваясь в них и одновременно с этим грубо, рывком пронзает меня как будто пиком. Секундная боль сковывает тело. Язык ныряет в рот, когда я хрипло пищу. Меня снова бросает в холодный пот, а Леша резко приподнимается, оставаясь глубоко внутри меня.

—Нина? — он смотрит в мои глаза, а я в его, но молчу, лишь сама тянусь к губам, проглатывая стон боли. Лишь секунды, это надо перетерпеть, но Леша не отвечает и не двигается. —Ты девственница, — звучит приговором.

—Леш, продолжай, пожалуйста, — моя рука обессиленно ложится на его щеку, и я вижу в глазах, что он на грани того, чтобы не сделать это. Желваки играют, взгляд расфокусирован, но держится.

—Кто так делает, на*уй? Я еще и с разбегу залетел. П*здец, Нина, лупить тебя по заднице розгами, чтобы сидеть не могла.

А следом ладони обхватываю мою голову, натягивая волосы назад и заставляя меня смотреть прямо в глаза. Глаза увлажняются, не то от боли, не то от наслаждения. Понять пока сложно, ведь все тело представляет собой открытую рану.

Искрит адски, эмоции глушат, а нервы оголенными проводами вырваны наружу…

—Меня сейчас на части порвет, я выйти не могу, прости, — упирается носом мне в щеку, чуть ли не скуля от безысходности.

—Не надо, продолжай, — поворачиваю голову к его уху и веду языком по соленой коже. Меня от этого начинает трусить.

Долго в таком положении находимся, пока он снова не опускается к губам, одновременно слегка толкаясь в меня. Удар молота о наковальню в голове туманит разум. Внизу живота снова разгорается пламя, мягкими волнами лаская тело.

Отголосок наслаждения плавно дает о себе знать, толкая в свободное плаванье.

Леша сдерживается, но временами на него находит и толчки обрушиваются слишком глубокие, как для девушки, которая только-только стала женщиной. Вместе с болью, конечно, приходит странное чувство упоения и наслаждения процессом.

Но этого не так много, как я думала. Ощущается вязкая влага между ног, ее так много, что я боюсь даже представить, как это выглядит. Позволяю себе только водить руками по спине, обхватывать короткостриженый затылок, скользить губами по щеке, собирая трепет от прикосновения к щетине.

Рваное дыхание у нас одно на двоих. Я ерзаю, оголяя шею, и для Леши это точный сигнал к действию — присасывается к ней, покусывая нежную кожу. Саднящие чувства плавно сходят на нет, оставляя только чистое наслаждение, в котором я готова захлебнуться.

Он ускоряется и, и меняя наклон, толкается совсем иначе, поддевая одновременно клитор пальцами.

Фонтанирующий взрыв.

Абсолютное удовлетворение плотно обосновывается в теле, судорогой прошивая финальным аккордом. Леша со стоном придавливает меня, слизывая пот, скатывающийся по коже.

Никакой мерзости, я лишь носом упираюсь в его плечо, устало прикрыв глаза.

ГЛАВА 4

ЛЕША

Просыпаюсь, как обычно, в шесть утра, ведь мои внутренние часы работают идеально, четко пробуждая организм в положенное время. Я вообще засыпаю и просыпаюсь без будильника, вот почему страдания других людей относительно сложности пробуждения мне не понять.

С армии повелось, так и осталось. Открыв глаза, первым делом понимаю, что я на полу, и мне до пиздецов жарко, потому что лежу на шкуре убитого мною же медведя. До ближайшего леса с речкой ехать всего двадцать минут, так что расположение у меня наиболее удачное, если уж говорить о моих увлечениях.

Хобби — это нечастая вещь среди вояк, времени обычно не бывает, но у меня и парней имеется слабость: рыбалка и охота. Я даже больше по второй части, за что часто выслушивал от Риты, какой я жестокий. Может мне пойти в салон красоты, чтобы стать не таким жестоким?

Нашла себе плюшевого мишку, что ли, чтобы теперь ныть?

Я ожидаемо валяюсь на полу один. Оглядевшись, понимаю, что и в доме я точно один, зато на столе замечаю бутерброды с паштетом, который я тут держу тупо на случай крайней голодовки или внезапного «кутежа» с парнями. Хм, удивила.

Совру, если скажу, что не зацепила эта слепая забота, о которой никто не просил.

Я вообще никогда не изменял своей жене, но по молодости еще до брака часто вот так просыпался после бурных ночей. Ни одна девушка не готовила мне, сбежав позднее без «пока» или «до встречи». Иногда я просыпался без бабла, это да, но что-то мне подсказывает, что тут даже проверять не нужно, все и так понятно, что на месте.

И ни одна не была девственницей.

Этот факт нехило так рубит по башке, потому что, бл*ть, зачем? Еще и молчать…Конечно, скажи Нина мне это, я бы сразу поцеловал ее в лобик и отвез домой, но сначала бы накормил, а то уж больно худая она, пусть и с выдающимися верхними девяноста и нижними девяноста.

Нет, девочка вкусная. Сейчас рисую ее плавные линии в голове, а слюна так и собирается в горле, как и член мигом каменеет. Я бы всю ночь с ней был с радостью, но девочка…даже такое животное как я не смог себе подобное позволить.

Внешность у нее кукольная…

Каюсь, я не особо вежливо себя повел вчера, даже больше —повел себя совсем как дикарь, но меня повело на Нине. Красивая девочка, а оторваться от нее было очень сложно, я и не смог, в процессе мне правда чуть член не разорвало на части, еле сдержался, но она сама виновата. Кто так делает?