Юлианна Орлова – Нам с тобой нельзя (страница 9)

—Свет, ну не убивайся ты так, — прерывает молчание Аиша и мягко берет меня за руку.

Легко сказать, и вообще крайне просто давать советы, находясь не в шкуре человека, который проживает всю боль самостоятельно. Я понимаю, что она пытается сделать как лучше, но получается, как всегда. Только сильнее распаляюсь, словно тлеющий уголек на ветру.

—Не убиваться? Ты сейчас уезжаешь, а мне что прикажешь делать? — нервно дергаю плечом.

—Хочешь, я останусь? Только проблему это явно не решит, — шепчет, откладывая стакан с соком в сторону.

Ага, останется она. Если такой раздолбай как я может забить на учебу, то Аиша нет, она будущий врач. Тут вам не просто какой-то экономический. Это мне можно забить на пару, и никто не помрет, а у Аиши мало того, что учеба тяжелее, так и ответственности в три раза больше. Хватает и того, что она прикатила ко мне на праздник. В отличие…в отличие от сами знаете кого!

—Нет, просто я не могу, понимаешь, не могу. Меня убивает эта ситуация!

—Ты ведь умная девочка, Свет, сыграй так, чтобы он сам не выдержал, — лукаво улыбается и загадочно выгибает бровь. 

Конечно, идея отличная, но я не могу вешаться ему на шею. Это унизительно и явно не достойно девушки. Да и если отбросить все предрассудки, однажды я так и поступила. Открылась. Ничем хорошим это не закончилось, даже несмотря на то, что Никита не отрицал обоюдной тяги.  Я рыдала в подушку пару месяцев, а он полностью игнорировал мое существование. Было крайне сложно открыться хоть кому-то, кроме сестры, она понимала меня с полуслова, казалось, что именно эта сильная девочка смогла не дать мне окончательно свихнуться.

—Ага, и будет так же, как и год назад. Сбежит, поджимая хвост.

—Я не считаю, что он сбежал, поджимая хвост. Свет, между вами пропасть в сколько лет?

—Двадцать.

—Вот именно! Двадцать, это тебе не пять, знаешь ли. Он тебя нянчил с тех пор, как тебе исполнилось три. Как ты думаешь, он должен себя чувствовать? Особенно…когда понял, что тянет его к тебе уже не как к племяннице.

—Мы не родственники, — нетерпеливо выпаливаю. В последнее время слышать в связке слова «дядя» и «племянница» стало для меня болезненным

—Вот кому ты это рассказываешь? Но я не считаю, что вести себя с ним грубо или игнорировать это выход, вам поговорить просто надо. Диалог — ключ от всех дверей недопонимания.

—Если…если бы он дорожил мной, то поговорил бы сам. Времени было предостаточно!

—Света, то, как вчера он на тебя смотрел, ответ на все вопросы. Только у слепого могли бы возникнуть сомнения в полноте его чувств, — смеясь, выдает Аиша. —И кстати, наши не обиделись, немного в шоке, но в целом...

Дальше не слушаю, плевать на все, кроме слов о Никите.

Я цепляюсь за эту фразу, вдалбливаю в голову, ведь обычно подвергаю сомнению абсолютно любую вещь, касающуюся его.

 Все кажется, что я, маленькая и глупая девочка, придумала себе все от начала и до конца.

Кольцо на пальце жжет, но снимать не решаюсь, зато с радостью впитываю в себя то, что сказала Аиша. Только слепой не увидит.

Прощание с сестрой дается тяжело, она моя единственная лучшая подруга. Вот серьезно. Была бы возможность, я бы переехала в столицу, но папа не пустит же!

Очередной учебный день тянется так долго, что я готова выть и лезть на стены. Ничто не спасает от тоски. Так что с последней пары я изящно «линяю», причем делаю это в своем классическом стиле, наплевав на обещания отцу вести себя хорошо. Смываясь из-под носа охраны, которая явно не ожидала, что в первый день я пойду по их головам напролом. Пара звонков Валику, и в голове срабатывает четкий план на сегодняшний вечер и ночь. А что будет завтра, то будет завтра.

Мне надо развеяться, иначе мой мозг окончательно поплывет. Аиша набирает меня ровно в тот момент, когда я точно решаюсь на побег. Вот как чувствует! С порога налетает и по голосу понимает все.

—Свет, если ты снова надумала сбегать от охраны, ТО УМОЛЯЮ ТЕБЯ, не делай этого.

—С чего вдруг?

—Ты понимаешь, что у него сорвет крышу?

—Аиша, я не понимаю, на чьей ты стороне?

—Я на стороне разума! Это не то время, когда можно так себе вести.

Отлично, приятно слышать. Обида жжет легкие, так что я сбрасываю вызов и удачно оставляю телефон в раздевалке. Пусть хоть взорвется от злости.

Если бы я знала, к чему приведут эти поступки…

8

НИКИТА

С раннего утра настроение отстой. Хочется медленно, но верно, убивать всех, кто хотя бы попытается вывести меня из себя. Всю ночь я, разумеется, размышлял над тем, что Света лежит в соседней комнате. После ее феерического похода в клуб и откровенно дерьмового для моей нервной системы платья, все, о чем могу думать, — какая она крышесносная.

 Пальцы до сих пор горят от вынужденных и  одновременно желанных касаний, а стоит только вспомнить божественный вид вкусной фигуры, изящных ног, то весь мозг плавно стекает в трусы. От постоянного перевозбуждения я вчера кончил прямо в душе, стараясь наоборот избавиться от долбанного наваждения. Один флешбек в ситуацию в клубе, где Света плавно выгибалась своими женственными формами, и я снова пацан в пубертате.

Но с возбуждением приходит гнев. Я не могу контролировать безудержное желание моего внутреннего зверя рвать глотки любому, кто коснется ее. Посмотрит. Или, не дай Бог, причинит вред. В умении преподать урок кулаками мне нет равных. Пусть отсутствие стоп-крана здорово могло бы утроить проблем.

В клубе Мора я потерял себя в тот момент, когда этот хрыч схватил Свету. Глаза заволокло красной пеленой, была только цель и никаких препятствий. Я шел к этой цели с одной мыслью — убить, растоптать и заставить страдать.

Что очень не понравилось Эльдару. Якобы в его клубе такое вытворять нельзя. А лапать молодых девчонок можно?

Я за эту девочку могу и убить, легко. Без сомнений и долбанных колебаний!

Мне плевать, что Света спровоцировала, с ней разговор будет в другой плоскости, а вот с таким отбросом вести беседы нельзя, бить в табло — да.

Света была в невменяемом состоянии, так что я в ту ночь остался в ее комнате без страха быть замеченным. Жадно осматривал любой открывшийся мне участок кожи. Затем вставал и терпеливо накрывал одеялом. Больной ублюдок, но я хотя бы попытался вести себя прилично. Под утро сам уснул в мягком кресле, но ретировался все-таки до пробуждения девушки, перед этим с особым удовольствием натянув на тоненький палец кольцо.

Взгляд опустился на руку, на которой была идентичная моей красная нить, завязанная безобразным узлом. Свободные края тесемки опалены мною в тот вечер.

Нельзя об этом думать.

Света выходит из соседней комнаты, заспанная, но при этом даже сейчас настолько желанная, что хочется вырвать себе от злости кадык. Как можно прекратить о ней думать, если она маячит перед глазами? И еще пижама на ней абсолютно ничего не скрывает. Это законно вообще такое шить? Мои глаза сами собой примагничиваются к плавно перекатывающимся от движений ягодицам. Хочется поддеть ткань коротких шортов, чтобы рассмотреть все в деталях.

Сука. Стоп. Нет. Это стоп. Брюки натягиваются совсем не в нужном месте. Приходится снимать пиджак и считать про себя до десяти. Но нихрена это не помогает! Нервные окончания горят словно меня крутят на вертеле.

Все. Сегодня же спущу пар, иначе просто взорвусь к ебеням собачьим. Ага, как будто я не пытался до этого, дохлый номер.

Света откидывает свою блондинистую шевелюру набок таким образом, что часть лица скрывается спутавшимися волосами. От девушки веет ванилью и мятой. Я так же рвано дышу и смотрю на нее. Розоватые губы надуты. Строит именно то выражение лица, что срабатывает на отца при любых неблагоприятных обстоятельствах.

Было сразу понятно, что она недовольна отъездом родителей без нее, потому и сейчас прощается сухо, сразу после поднимается к себе. Мимо меня проходит без слов, даже не смотрит своими космическими глазами, зато я во всей красе могу рассмотреть аккуратную грудь, стоящую острыми пиками так, что видно даже цвет сосков.

Чертов придурок. Ну как можно не смотреть, если взгляд сам собой утекает в аккуратную ложбинку?

—Не обращай внимания, отойдет принцесса Несмеяна, —Надя отрывисто шепчет и сжимает мою руку.

Темный никак не комментирует поведение дочки, но, по напряженному лицу, все понятно без слов. Пока Надя садится в машину, Арслан говорит мне утробным голосом:

—Забыл сказать, я решил выдать Светку замуж. Хватит ей куролесить.

В висок впивается железка, она заставляет плоть пульсировать и разгоняет по венам чистый гнев.

Почему у четы Рашидовых так мастерски выходить наматывать мои нервы на свои кулаки? Почему, блядь, просто уже не прибить меня, чтобы не мучился?

—Тебе не кажется, что ей рано? Тем более, за этого додика? Нет, Власенко-старший нормальный кадр, но «дитятко» у него просто оторви и выбрось.

Стараюсь звучать убедительно, втаскивая чемоданы в багажник. А у самого руки вибрируют, раскрошить бы сейчас кому-то лицо, может и легче бы стало!

Замуж ей пора, я не могу себе представить никого рядом с ней. Никого. Я с трудом пережил появление этого соплежуя-недоноска, а тут муж?

—Я что, дурак, по-твоему? Зачем мне в зятьях такое отребье? На Свету давно уже глаз положил один мой партнер — Евтушенко. Толковый мужик, старше неё, будет вот эти максималистские порывы сдерживать.