Юлианна Орлова – Нам с тобой нельзя (страница 33)

Из глаз малышки капали слезы, потому что она очень болезненно переносила вот такие отлучки родителей. Пусть к ней, конечно, в этот момент приезжал ее личный плюшевый медведь по имени Никита.

—Потому что родители пошли праздновать важное событие, — мужчина ухмыльнулся и усадил девочку к себе на плечи. Для него проводить время с малышкой было сплошным удовольствием. Магическим образом она научила его смотреть на мир иначе. Через призму плюшевых игрушек и детских игр на площадке.

—Событие? — кудрявая девочка наклонилась и закрыла вид своими пушистыми светлыми волосами. Они россыпью кудряшек рассыпались перед глазами мужчины, щекоча, но нисколько не раздражая.

—Годовщину, семицветик, — мужчина тепло улыбнулся ребенку и пошел вместе с драгоценной ношей на улицу.

—Я тоже хочу годовщину, — девочка улыбнулась и ослепила мужчину своим неровным рядом молочных зубов. За часть этих зубов Никита отвалил целое состояние. Ну как же! Фея прилетала.

—Хм, вот вырастешь, найдешь себе мужа, проживешь с ним много лет, будет тебе годовщина, — мужчина с грустью подумал, что, наверное, придется вместе с отцом Светы встречать парней с ружьем и в случае чего отстреливать, желательно метить в одно интересное место. Он не мог представить, что эта малышка однажды обязательно выйдет замуж. Все равно что дочь отдавать левому мужику.

—А когда это будет?

—Минимум лет через двадцать.

Хоть, видит Бог, мужчина хотел сказать тридцать. И то после тщательной «проверки».

—Все это время я буду искать мужа? — детская непосредственность не знала границ.

—Вообще-то я предпочитаю думать, что ты никого искать не будешь, а он сам найдется. Достойный.

—А он будет меня носить ручках, как ты?

У мужчины в голове летали самые разнообразные мысли. От «пусть только попробует не носить, захлебнется в собственной крови» и до «разумеется, если жить захочет».

—Не волнуйся, в случае чего, ему выгоднее будет носить на руках тебя, чем свою выбитую челюсть, — пожалуй, это была самая мягкая формулировка, на которую Никита был способен. Вечная компания людей, привыкших решать вопросы силой, накладывала свой отпечаток на его натуру. Но с ней он был другим. И даже улыбался. Не натянуто, а искренне.

— Никита, а мне обязательно искать кого? Давай ты будешь моим мужем?

Из Никиты моментально вырвался смешок. Вот уж и Маша с Медведем.

—Малышка, ну что ты такое говоришь? Смотри, я ж буду старый и дряхлый, а ты красотка. Красотка…

СВЕТА

—Красотка, просыпайся! — ушат холодный воды обрушивается на мое тело, мгновенно пробуждая после тягучего сна.

 Оттуда не хочется уходить, хочу остаться в моменте, впитать в себя тепло и уют и забыть, что это сон.  Я с трудом распахиваю глаза, сталкиваюсь со свирепым взглядом мужчины. Холод помещения вызывает шквал мурашек по изнывающей как будто от ожогов коже

В голове вакуум и расползающаяся боль, туманит взор. Не помню, как тут оказалась. Но реальность довольно круто обрушивается на меня, стоит только оглядеться по сторонам. Затхлое помещение, пропитанное сыростью и плесенью. Противный привкус оседает на языке. Сквозная боль в позвоночнике не дает мне просто сидеть на месте, но каждое движение приносит адскую боль. 

—Вы кто? — пытаюсь пошевелиться, но все тщетно. Меня привязали к жесткому стулу. Сложно даже рукой двинуть.

—Красивая дочурка у Темного. Вау просто, — мерзкий мужик напротив приближается ко мне и злобно вперяется. Он большой и это все, что удается разглядеть. Сложно держать глаза открытыми, а еще невыносимо хочется пить. Так сильно, что кажется, что упаду замертво, если во рту не окажется хоть капли.

—Послушайте…

—Цыц, цыпа, слушать будешь ты. Сейчас я сниму видео для папки и твоего ебыря. Кстати, не думал, что вы настолько извращенцы. Но да ладно, это ведь даже лучше, да? Я бы хотел именно ему побольнее сделать, и вот вам, пожалуйста, одним махом двух зайцев…

Я хочу сказать что-то в ответ, но не могу. Язык не слушается и слова выходят изо рта рваным блеянием. Мне даже не страшно, мне скорее никак. Потому что все вокруг воспринимается сквозь призму сна. Не могу до конца догнать, и еще как будто бесконечно вязко выходит смотреть вперед.

В какой-то момент я снова вырубаюсь, за что получаю шлепок по лицу. Шершавая ладонь рисует уродский узор на коже. Печет нестерпимо, но я успеваю только глотнуть воздух, прежде чем сознание покидает меня.

Это неправильно, так не должно быть. Не знаю, сколько проходит времени, может час, может пару минут, это все сливается в сплошную бесконечность. Остается лишь холод и судорога в икре, так всегда, если я замерзаю.

Перед глазами мелькают картинки из прошлого, я постоянно вижу себя в объятиях Никиты, это болезненно приятно, а еще чертовски страшно. Я теряюсь в этих ощущениях, чувствуя огромную пробоину в душе. Черно-белые снимки стоп-кадрами щелкают один за другим, на всех я разная. Каждое воспоминание острой бритвой проходится по сердцу, стоит только вспомнить наш последний разговор.

А еще мне безумно страшно за него, потому что я не знаю, что чувствовала бы на его месте. Как бы там ни было, я видела в глазах Никиты любовь, ощущала ее, какая бы она ни была, замещающая или почти родственная, но она есть.

Хочется к папе. Чтобы как раньше с разбитой коленкой прижаться и зарыться носом в грудь. Понимать, что ты в руках человека, который за тебя порвет любого.

Хочется к маме. Спросить, почему все так складывается. И поплакать на плече, вдыхая родной аромат.

Я не знаю, что должна чувствовать после всего, что узнала, не знаю и не хочу знать. Во мне горят ненависть и любовь в одном флаконе, адская и пекущая неразделимая смесь. Не к конкретным людям, скорее к ситуации, в которой я в тупике.

Мой самый оглушительный цугцванг. Лучше не двигаться, да, пап? Наблюдать. Я помню, все помню, и я не двигаюсь.

На меня снова обрушивается ледяная вода,из-за нее зуб на зуб не попадает, а тело все трясёт как в припадке. Тысячи иголок впиваются в тело, пронзая до основания.

Я уверена, что меня ищут, вполне возможно, что они уже даже близко. Возможно и другое, конечно. И что тогда? С другой стороны, раз уж я тут, значит, просто убивать смысла нет, следовательно, цель в другом.

Из горла сдавленно просится:

—Мой отец…намотает тебе кишки на шею.

—Хм, ничего нового, узнаю породу Рашидовых. А теперь улыбнись в камеру, — тварь оттягивает клок волос, резко поднимая мою голову. Не могу сопротивляться, словно все силы разом покидают тело. Чтобы он ни сделал, я не дам ему нужных эмоций, иначе я не дочь своего отца. Слишком хорошо я осознаю, что может последовать далее, но готова ли я к этому? Надо продержаться и понять, где я нахожусь, чтобы максимально много выжать из ситуации.

— Я хочу половину всего, что у тебя есть, плюс голову твоего пса Макарского, и тогда твоя дочь не отправится на съедение к рыбам. Выбирай. Но хочу получить добро на его уничтожение, Темный. И полную индульгенцию впоследствии. А деньги будут бонусом за все содеянное вашей дружной компанией.

Эти фразы вонзаются в мое сознание болезненной колючкой. Эмоции как будто дремлют, а мозг перестает работать в нужном режиме.

Что? Что за обмен? Почему Никита? Гадкие ощущения продолжают заставлять меня чувствовать подступающую к горлу тошноту. Может мне снится? Волнение достигает апогея.

  Я все не могу проснуться, начать действовать, как минимум переговорить с тем, кто постоянно обливает меня водой. В помещении настолько холодно, что я не чувствую ни одну из своих конечностей, только боль. Она топит реальность, окрашивая в синие цвета. Когда все-таки удается открыть глаза, ничего, кроме синего, я не вижу. Не понимаю.

—Знаешь, почему ты здесь? — звучит хрипло.

—Потому что захотел урвать толику власти?  — онемевшими губами спрашиваю, не особо рассчитывая на ответ.

—Потому что я хочу компенсацию за все. За смерть жены и ребенка. Твой ублюдок жестоким образом расправился с беременной женщиной. Ни в чем не повинной беременной женщиной. Что там по принципам Рашидова? Хуйня принципы твоего папки, если он допускает такое от своей правой руки. Левая подает, правая забирает. А я, заметь, не отомстил через тебя, хоть, видит Бог, руки чесались. Нет. Я спрошу лично с него, девочка.

Меня бьет по голове обухом. Фигурально. Хотя я была бы не против, если бы буквально меня вырубили, чтобы не слышать этих страшных слов. Нет, я не была настолько знакома с обратной стороной жизни своего отца, но, Господи, я знала, что он никогда не тронет неповинных. И я верила, что Никита полностью придерживается его принципов.

Но эта реальность слишком глубокая, чтобы самостоятельно всплыть на поверхность с минимальными потерями.

28

НИКИТА

Спустя сутки

Дом и близлежащая территория Темного напоминают военный полигон со штаб-квартирой в гостиной. Аиша без конца ходит из одного угла в другой, все пытается что-то предпринять и без конца шепчет:

—Никит, я… всего лишь на пару минут отошла от нее, — глаза полны слез, руки заламывает и вся дрожит.

Осматриваю ее ссутулившуюся фигуру и бесцветно отвечаю:

—Я не виню тебя, вы были с охраной, которая не минимизировала риски.

Во мне ноль спокойствия и минус сорок оптимизма. Грудная клетка перманентно двигается ходуном, пока мои люди устраивают дебош в доме каждого, кто мог бы быть связан с Евстаховым. Сутки я не знаю, где моя Света. Никто со мной не связывается, но в том, что это старый друг пришел отомстить, сомнений нет. Кровь в жилах стынет от осознания того, что с ней могут сделать из-за меня. Моя девочка, которая могла пострадать из-за того, что я тварь, не заслуживающая и сотой доли счастья, что подарила мне она.