Юлианна Орлова – Нам с тобой нельзя (страница 17)

—Давненько не виделись, да и не поздравил я тебя с днем Рождения, — Кирилл внимательно и скрупулезно рассматривает меня, после чего достает с заднего сидения охапку моих любимых цветов и запакованный подарок, маленькую коробку с надписью именитого бренда. Как пошло.

Света, он тоже подарил тебе кольцо, и ты не сказала, что это пошло.

Потому что это он подарил, я бы радовалась всему, главное, что от него. Там ведь от чистого сердца, а тут жирный такой намек, ни черта мне ненужный. Машинально опускаю взгляд на руку, снова сталкиваясь с пустотой, я так и не нашла подарок Никиты, вернее, даже не пыталась найти. Валяется все там же, где-то в углу.

—Спасибо, очень приятно.

—Кофе? Сладости?

Да уж, папочка у меня ему в свое время всю инфу слил? Может кто ещё постарался, конечно, с другой стороны, то что я люблю поесть, судя по размерам моих бедер, непонятно и незаметно разве что слепому, пусть даже в последнее время мне удалось немного сбросить.

Киваю ему и соглашаюсь на все, отправляясь в свою любимую кофейню.

С этого момента начинается новый виток отношений. Почти каждый день Кирилл старается меня забрать, чтобы куда-то сводить, это кино, рестораны и даже выставки, к слову сказать, он не глупый, а довольно разносторонний человек, который в состоянии поддержать практически любой разговор. Если бы не одно «НО», он мне не нравится.

Порой мужчина, разумеется, кажется сверх навязчивым, но в любом случае всегда дает мне право выбора, оповещая заранее о приезде, а я что делаю? Соглашаюсь, потому что в следующий момент сообщаю о предстоящей встрече охране, а те, соответственно, Никите. Последний, к слову, совсем не заявляется домой. Наверное, веселое времяпровождения со шлюхами куда интереснее моих похождений, а может наша последняя стычка окончательно выбила его из колеи, все варианты заставляют сердце противно сжиматься и пропускать удары.

Своим настоящим поведением рассчитываю на немного другую реакцию, чем простой игнор.

Однажды от Кирилла поступает неожиданное предложение сходить в клуб с его друзьями, на что я незамедлительно отвечаю положительно, во-первых, потому что это клуб самого Кирилла, и у Никиты там, скорее всего, просто нет глаз и ушей, а во-вторых, я просто хочу потанцевать. Нормально расслабиться.

Одеваясь по-клубному, я совершенно не ожидаю, что ситуация может закончиться непредсказуемо. Но она именно так и заканчивается.

Внизу у выхода меня встречает Никита, который приходит домой спонтанно, как гром среди ясного неба, бегло осматривая меня, морщится, словно увидел нечто по истине отвратительное. Только за вот такую реакцию хочется вмазать ему по лицу со всей силы.

НИКИТА

Это тяжелее, чем кажется, тяжелее, чем я себя представлял. Когда хочется одновременно придушить и поцеловать, наорать и прижать к себе. Во мне теплятся две крайности, срывающие крышу окончательно и бесповоротно.

Черт возьми, я держусь из последних сил, и мне таких трудов стоит не размозжить голову этому Евтушенко, что даже не описать словами. Я пропадаю в боксерском зале каждый день до поздней ночи, а затем ночую у себя на квартире, предназначенной исключительно для справления нужды, не более.

Но даже с этим у меня проблемы, потому что стоит только повести сюда кого, так все желание напрочь пропадает, или же слабые отголоски похоти остаются, но мне звонят парни и докладывают, что вот Светлана с ним там и там. Что делаю я? Прошу фото, видео, точный отчет по минутам. Гребанный сталкер. А затем я упиваюсь своей болью, глядя на это все. На следующее утро с трудом заставляю себя ехать в офис, игнорировать струящуюся по всему телу боль, ведь с головы до ног ноет каждый нерв. Каждый, сука, нерв.

Снова и снова сбиваю руки в кровь, лишь бы не думать, что она там с ним, весело проводит время. Охране приходится по секундам описывать мне ее передвижения, ведь я теперь не могу даже отследить ее, она не носит кольцо, не разговаривает со мной, язвит и грубит при первой возможности, и я просто сорвусь, сорвусь к чертовой бабушке, если еще раз столкнусь в противостоянии с ней.

Сам стараюсь избегать, до долбанного безумия стараюсь не думать о ее поведении, не накручивать себя еще больше. Даю ей эту чертову свободу, умножая охрану, чтобы не натворила бед, а сам терпеливо ухожу в тень. Мне только отчеты присылают, в которых фото Светы непременно с ним. Конечно, я нарыл на Евтушенко Кирилла тридцати лет от роду, успешного бизнесмена, все, что мог, долбанный идеальный вариант для идеальной девочки, моей девочки. Сжимая переносицу, закрываю глаза, сметая фотографии со стола, они плавно оседают на пол, одна прямо к моим ногам. Света тут одна, довольная, но глаза при этом грустные.

Даже такие поддельные ее эмоции, подаренные левому парню, вызывают во мне шквал негодования и чистой злобы, требующей освобождения.

Она мне улыбалась искренне. Мне! Мне дарила эти эмоции, и я их смаковал как эстет, а не как гребанный шакал.

Для меня все было по-настоящему. И подарок на день Рождения...особенно он. Лучший в моей жизни после ее молочных зубов, подаренных целую вечность назад.

Стою перед окном и наблюдаю, как плавно вечер входит в свои владения, одаривая такой нужной прохладой. В одной руке несменно стакан с виски, в другой сигара, едва тлеющая. Легкие скоро взорвутся от количества никотина, которым я накачиваю их, находя лишь в этом слабое успокоение и утешение.

Ой ли? Не работает уже даже это, сколько в себя не влей и не закачай. Сжимаю губами сигару, втягивая поглубже едкий дым, когда слышу звук цокающих о мраморный пол каблуков. Света летящей походкой спускается по лестнице в платье, больше открывающем, чем скрывающем. Ситуация вновь повторяется, только теперь я замираю, не в силах и вдохнуть, это вынос. Полный вынос мозга.

Смесь восторга, похоти и ярости. Вот что я представляю собой сейчас. Боже, дай мне сил это вынести и не убить никого.  Я даже не спрашиваю, куда она собралась, припечатываю с ходу.

—Ты не выйдешь за порог, — кладу сигару в пепельницу, пойло вливаю в себя. Одним махом.

Света стремительно разворачивается, копна блондинистых волос взметается в воздух за ее движением. В глазах разворачивается настоящее цунами.

—Ты решил в папочку поиграть? — загадочно изгибает бровь. —Я не сама иду в клуб, а с парнем, ясно тебе? И папа его очень даже одобряет, это к твоему сведению, если ты решишь наябедничать, — шагает в мою сторону, а грации в ней как у кошки, плавно двигающейся по узкому парапету. Модельная внешность, украшенная настолько яркими формами, на секунду отвлекает, яростный взгляд с поволокой игривости выбивает воздух из легких.

По краю ходит же. Хочется схватить за шею и …

Прищуриваю глаза, насильно заставляя себя говорить четко, несмотря на бесконечный поток матов в голове.

—Ты никуда не пойдешь, девочка. В комнату бегом, — цежу наблюдая, как она испепеляет меня злобным взглядом. Он проходится по мне бритвой. Остро, но я заслужил. Я еще как заслужил абсолютно все, чем она сдабривает наши ссоры. Только вот не хотел я, чтобы все так обернулось, девочка, не хотел.

—Пойду, пойду и буду делать там с ним все, что захочу, — стискивает тонкую ткань платья в руке и старается не смотреть в глаза. Разукрашенная, красивая, зараза.—Ты меня не остановишь и не запретишь!

С ним. Ах, с ним она будет делать. Меня передергивает от гнева, блядь, как у Рашидова еще глаз не дергается?! Света продолжает жевать губы и смотреть сквозь меня. А я вот все упорно заставляю себя выразить мысль четко. Нихренашечки! Смотрю на нее и мысли разбегаются!

Не платье, а издевательство. Я скорее прикую тебя к батарее, чем позволю мужикам пялиться на тебя полуголую. Особенно одному, слишком умному говнюку, который спит и видит заграбастать и тебя, и все то, что Рашидов даст в качестве приданного за тебя. Не понимаю, почему Арслан не видит очевидных вещей, хотя может это я себя накручиваю, но как тут иначе вести себя?! КАК?

Сука, выедает мозги просто эта ситуация. Выдыхаю и пытаюсь усмирить гнев, который ни черта не усмиряется!

—Хочешь, чтобы тебя отымели в туалете? Так видишь себе приятное времяпровождение? Как заправская проститутка? — Света дергается как от пощечины. Слезы наворачиваются на глаза цвета чистого неба. Опять довел, но зачем еще он тащит ее в свой закрытый клуб, фильмы посмотреть?!

Ну решил же оставить ее в покое, да что это такое! Просто дядя и племянница, все, баста, закрыли тему. И вот нутро берет и шепчет, что не смогу просто взять и отпустить. Плевать, что воспитывал с трех лет, плевать, что воспринимал как племянницу, на все плевать, сейчас она ни черта не маленькая, сейчас Света совсем другой человек.

Она мне не племянница. Не племянница. Она мне никто. Если повторять часто, смогу наконец-то осознать.

Никто.

—Как ты…мог? — голос срывается, девочка упорно пытается сдерживаться. Слушай и злись, но поднимись в свою комнату, не беси больного на голову придурка. Да, я подонок, да. Взгляд утекает в обтянутую тонкой тканью сочную грудь.

Сука. Сука. Сука. Не смотри туда, не смотри. Нельзя. Рашидов сотрет тебя в порошок. Да и сам ты не посмеешь ее коснуться. Больше нет. Ты не можешь, просто не можешь взять и влезть в ее жизнь со всем своим дерьмом, которого хватит на полмира.