Юлианна Орлова – Клянусь, ты моя (страница 45)
Меня встречают тепло, словно мы знакомы сто лет, также тепло и учтиво общаются, не затрагивая медицинских тем.
Я видела мэра Белова исключительно на фото в интернете, а теперь сижу напротив и смотрю на него живьем. На этот ослепительный взгляд гетерохромных глаз и на добрую улыбку.
В некоторых моментах вижу сходство Влада с дедом.
—Злата, ты совсем не ешь ничего, тебе силы нужны, — Маша докладывает мне овощей, хоть я уже и не могу столько в себя запихнуть. В жизни не ела так много на завтрак.
—Да и не жмись, все хорошо. Ты дома, вот и веди себя как дома, — спокойно произносит мэр и одобрительно кивает мне.
Смущение и стыд по чуть-чуть сходят на нет, на смену им приходит едва уловимое успокоение. Влад почти все время держит свою руку у меня на коленке, таким образом вселяя мне уверенность, а может и силу.
Не знаю, убери он сейчас руку, я точно положу свою на его колено, чтобы вернуть себе это ощущение.
—А теперь, когда мы не голодны, перейдем к делу. Ребята, сегодня в семь вечера самолет. Билеты и документы в конверте. Остальные детали получите уже в Германии. Любые финансовые вопросы — это не проблема. Остальные сложности тоже на стадии решения, — мэр переводит взгляд с меня на Влада, и я начинаю понимать, о каких именно сложностях речь.
Мне есть что сказать, и этих слов, увы, недостаточно, чтобы в полной мере выразить все то, что хочется. И потому я, блокируя поток слез, шепчу:
—Спасибо…вам за все.
А Влад ожидаемо тянет мою руку к губам и целует, не сводя взгляд с моего лица.
—У нас в семье действует правило: один за всех и все за одного, Злата, так что привыкай. И добро пожаловать в семью, — без тени упрека на лице произносит он и мягко улыбается, а Маша встает и обнимает.
А вечером мы отправляемся в аэропорт, чтобы улететь в Германию, пусть я и не верю в происходящее до момента, пока мы не проходим паспортный контроль. Мне все время кажется, что сейчас нас арестуют, увезут, обвинят не весть в чем, да что угодно — но улететь не дадут.
Моя паника заставляет уши забиваться, и оттого я туплю так, как еще никогда не тупила в своей жизни.
—Злата, если ты будешь так нервничать, я найду способ тебя успокоить, понимаешь? У всех на виду ты начнешь думать о других вещах, — с иронией в голосе произносит Белов, и я крепче цепляюсь за его теплую ладонь своими лягушачьими лапками.
Его дикий взгляд многообещающий.
Мы садимся в самолет, пристегиваемся и улетаем из страны.
Это мой первый полет, и теперь я пытаюсь справиться с ощущением забитых ушей. Стук сердца сейчас громче.
И если бы не рука, которая меня сжимает, я точно сошла с ума.
—Не бойся, сейчас пройдет.
Он мягко целует меня в губы, а затем учит, что делать с забитыми ушами.
Метод работает…но поцелуй в разы лучше.
Глава 39
ВЛАД
Я никогда не думал, что могу быть на такой панике, как сейчас. Вот вообще никогда не думал, что в принципе на подобное способен.
Новость о моем отъезде родные встречают с радостью. Понятное дело почему. Все потому, что ситуация вокруг моей сестрицы лучшим образом не складывается, и когда сложится — не ясно.
Не то чтобы я там кого-то предупреждать собирался, просто позвонил и поставил перед фактом.
Мама охнула в трубку и больше не задавала вопросов по учебе, только спросила, нужна ли мне помощь, потом снова и снова настаивала, чтобы я первым делом сказал ей обо всех тратах. Все-все рассказал и так далее.
О диагнозе не спросила, но я чувствую, что хотела.
Черт, а мне не хочется ее нервировать, с учетом, что со Светой тоже все не слава Богу. И несмотря на мой отказ, мама скидывает деньги на карту. Я у родителей бабки не брал уже добрых лет пять, вот почему сейчас не по себе.
Чувствую себя каким-то неполноценным, но для себя решаю, что все верну. Не завтра и не послезавтра, но верну. Заработаю и отдам все долги, сейчас главное вообще другое.
Конечно, я не в состоянии вылечить Злату самостоятельно, если сумма пересадки будет та, что мне поведали Маша и дед.
И я понимаю, что сам по себе ничего не представляю, даже не факт, что скоро буду представлять, потому что я студент в первую очередь, а мой заработок хоть и позволяет шиковать, но точно не пересаживать сердца.
Словом, меня и в хвост и в гриву дерет чувство безнадеги, и что как мужик я несостоятельное чмо.
В рожу дать могу, а женщину свою вылечить — нет. Пытаюсь сублимировать, перебирая в руках золотой шелк Златы. Мягкие и такие пушистые…
Злата еще совсем как ребенок, жмется ко мне в полете, успокаивается только тогда, когда я ее полностью оплетаю руками и целую в висок, шепча глупости.
С ней я по факту глупости несу, иногда даже перебарщиваю, но сделать с собой ничего не могу.
Теперь мы знаем, что она боится летать, но летать мы будем много, чтобы побороть этот страх. И чтобы увидеть мир, потому что я собираюсь в лепешку расшибиться, но сделать так, что она увидит этот мир.
В аэропорту Мюнхена народа куча! Я Златку так крепко держу, что она даже посматривает на меня подозрительно, но мне так спокойнее, что она рядом и все хорошо. Нас встречает коллега Маши с характерной такой табличкой “Belov”.
—Здравствуйте! — с открытой улыбкой на лице машет призывно нам. Только как она знает, что это мы?
Может Маша фото скинула? Умно и очень удобно, кстати.
—Здравствуйте. Я Влад, это Злата, — хмурюсь и внимательно всматриваюсь в незнакомку, которая уже опускает табличку и кивает мне.
—Меня Зовут Евангелина Викторовна, но вы можете звать меня Ева, — протягивает руку мне, затем Злате.
—Приятно познакомиться с вами, — мягкий голос моей девочки отвлекает моментально —Маша сказала, что вы хотели в отеле остановиться? Я вас отвезу и по дороге все расскажу, но все же. Может вы хотели бы сэкономить? Мы с мужем живем в большом доме, и я уверена, что места хватит всем
—Мы с расчетом на то, чтобы не тратить время и силы ни на уборку, ни на готовку. Заниматься здоровьем, но за предложение спасибо.
—Ладно, смотрите сами, но предложение в силе. К врачу едем завтра к десяти, я за вами заеду, с утра не есть, только воду можно. Не волноваться, держать боевой настрой.
Ева много говорит, настолько, что к моменту, как она привозит нас в отель, я чертовски сильно хочу просто прижать Злату к себе и молчать, пока вибрация мозга не прекратиться.
Нет, она нам помогает, рассказывает все, что нам следует знать. В особенности что касается симок, хороших кафе и магазинов в нашем районе, и всего прочего. Но затем льется тонна явно лишней информации, а я так-то против пиздежа не по теме.
Злата же подозрительно тихая, я обнимаю и периодически целую в висок, но она молчит и только смущенно улыбается.
—Спасибо вам, Ева, за помощь. Она неоценима, — с грустью в голосе произносит Злата, кусая губы, а у меня руки чешутся провести по ним, чтобы не терзала почем зря…
И в отеле она тихая, и даже когда я пытаюсь шутить, смотрит на меня каким-то побитым взглядом. Словно я заставляю ее, что ли.
—Случилось чего, Злата?
Но на вопросы она, разумеется, не отвечает, а меня от злости на самого себя и на ситуацию в целом коробит. В таком случае я нахожу утешение лишь в спорте и потому ухожу на пробежку, изматывая себя в ноль.
Когда приползаю обратно в номер, застаю Злату ровно в той же позе, в которой оставлял.
Блять.
—Влад, сколько стоит все это? — загробным голосом спрашивает и на меня не смотрит, вот в окно да.
—Тебе это волновать не должно.
Злата поворачивается и со слезами на глазах произносит:
—Если я умру, это все будет зря. Ты же понимаешь это? Такая сумма просто в никуда.
Меня же пришибает нахрен от этих слов так, как будто по морде битой зарядили.
Вспышка гнева слепит, но я не даю расползтись ей дальше, глушу и из последних сил пытаюсь блокировать приступ гнева. Выходит хуево, конечно, а Злата мне совсем не помогает, вставая с места и подходя впритык.
Смотрит взглядом олененка, губы кусает и тихо плачет. Лучше бы просто ударила меня ножом в живот, почему нет?