Юлианна Орлова – Клянусь, ты моя (страница 13)

Я не пальцем деланный, конечно, но тут надо подумать, чтобы не переборщить, а то второго шанса не будет.

Конечно, я понимаю, что есть что-то ещё, о чем Злата умалчивает. Интуиция, мать ее так!

Но и силком из нее вытягивать не получится, так что впитываем молча и анализируем. Голова, в конце концов, дана нам для того, чтобы думать.

Паркую тачку у дома и вальяжной походкой зашагиваю внутрь, спотыкаясь о недовольное выражение моей сестры. По-хорошему, надо бы найти причину ее бед и сломать ему все конечности.

Света всматривается в окно, сжимая в руках чашку, очевидно, с кофе. Если раньше она пила чаи по большей части, то сейчас кофе.

Сжимаю челюсть и смотрю на синюшный оттенок кожи. Ни в какие ворота.

—Привет, систр, — бросаю громко, но она не слышит, все так-же смотрит в никуда.

Мне на нее смотреть больно. И вообще, я догадывался, что этот старый хер на нее глаз положил. Был бы я сообразительнее, выписал бы по пиздюлятору так, что он исчез бы с радаров, и даже дед не помог бы.

Нашел себе молодуху! Умница, красавица и просто моя сестра. Тут любые кандидаты должны отбираться только после тщательного собеседования с батей, со мной, все нахер.

—Свет, я сказал привет. Земля вызывает Свету, прием!

Она дёргается, а чашка выпадает из рук и со звоном ударяется о пол. Пиздец…

Света дёргается и подпрыгивает на месте.

—Стоять, бояться, я сам уберу!

Света дёргается, потом заламывает руки и кусает губы, пока я убираю стекло и липкую жижу.

—Сядь и не рыпайся никуда, — приказываю, и она слушается. Ну хоть в чем-то и кого-то она слушает, упертая ослица.

Удумала тут слезы лить и себя гробить. Меня такая злость берет, что пока убираю, ещё больше стекло растираю по кафелю, отчего оно хрустит, а я недовольно хмурюсь.

Старый хрыч посягнул на святое, девочку, которая ему годится в дочки, а затем ещё и слился! Ублюдочный.

Да только за то, что он ее тронул, надо было вырвать ему конечности и бросить подыхать в кровавой луже.

—Ты как? — пульсируя от злости, пытаюсь хоть немного в себя прийти, чтобы не нагрубить. Сейчас для нее любое сказанное не так слово воспринимается в штыки, а потом еще плачет по ночам.

Думает, что я не слышу, но я все слышу. Иногда прихожу и, прикусив язык до крови, молча обнимаю, впитывая в себя ее боль

Говорить ей что-то типа “я же говорил” лишено смысла, и только подольет масла в огонь.

—Нормально, — мямлит классический ответ.

Ясно. Может надо немного растормошить? А то она вечно только со своими парами носится, вот, что точно так и не смогло подкосить острое стремление к учебе.

—У меня бой скоро, придёшь поддержать, — не спрашиваю, а утверждаю, уверенный в том, что она обязана согласиться.

Меня она всегда поддерживала, когда я приглашал. Да даже когда не приглашал, сестра все равно приходила и кричала громче всех, кто “тут папочка”.

С моими корешами общий язык нашла же? Даже ходила пару раз на тренировку по самообороне, и то конченный перебил тренера и сам ее “готовил”, ясно как и к чему, блять.

Вспоминаю, и волосы на всем теле дыбом. Пригрели змею, да это, мать его так, целый крокодил!

Света поднимает на меня печальный взгляд, и я понимаю, что нет, не пойдет она.

—Уверена, ты победишь, но я останусь дома, извини. Голова болит адски, — съезжает с темы и замолкает, рассматривая свои пальцы.

Прекрасно че. Замечательно даже.

Этот ублюдок сломал мою сестру, а я мечтаю сломать ему обе ноги. Точка.

***

Пару дней я не вижу Злату, даже прикатываю под ее дом, но она так и не выходит с утра в универ. То есть она явно дома.

На мои сообщения в соцсетях не отвечает, номера ее у меня нет. Потому что “мисс всезнайка и мы просто дружим” так и не дала мне ее контакты.

В любом случае…

—Какого хера ты мне не отвечаешь, Златовласка? — рычу диким зверем, сжимая руками руль. Бесит адово. Что за нахер?

В больную голову приходит мысль, а не пойти ли мне по всем квартирам, глядишь, через какое-то время все равно наткнусь на нее.

Но решаю все-таки не устраивать охоту, а то испугается и взбрыкнет. Хотя меня это совершенно не пугает, но вот Злату пугать уж точно не хочется. Тем более, она дала мне шанс.

И сижу я как с геморроем на унитазе в ожидании чуда. Чисто на измене какой-то. Бесит! Я может в этот универ только ради нее прихожу.

Кекс зыркает на меня недовольно при каждой попытке выхватить номерок. Ещё чуть-чуть, и я отберу у нее трубку, чтобы самостоятельно отправить себе номер.

—Я сказала тебе уже, что ты должен у нее сам попросить! Ты тупой, или да?

—Ксюша, не будь сукой, мы с ней уже встречаемся!

—Пиздишь как дышишь!— резко останавливается и поворачивается ко мне, сдабривая подозрительным взглядом.

Выдыхаю тяжело и цежу:

—У нас свидание!! Сегодня бой, а ее нет! Я должен знать, что случилось.

— И она не дала тебе номер! Это, блин, смешно, Вэ. Не надо меня обманывать, пожалуйста! Захотела бы дать, дала!

—Она и даст!

—Кто кому что даст, Я не понял? — рычит Глеб у меня над головой. Заебал со своей ревностью.

—Бро, ты кислый капец. Мы тут обсуждаем важные вещи, не относящиеся к сексу, не переживай! — шлепаю его по руке, а сам взгляд отвожу в сторону и тут же “спотыкаюсь”.

Прямо по курсу моя девочка.

Злата проходит через дверь бледная как стена. Шапку натянула почти на нос, мне глаз не видно, зато синюшный оттенок кожи — ещё как.

У меня перед глазами загораются красные лампочки, потому что какого хера вообще?

Она выглядит болезненно, и не отвечает на мои сообщения.

Пороть розгами!

Глава 12

Злата

Я только переступаю порог, как напарываюсь на недовольное выражение лица.

Отец стоит в дверях и пронзает меня свирепым взглядом.

А у меня шок сковывает тело, и паника начинает перехватывать горло железной плетью.

Он точно все видел. Но как? Может не видел, может что-то другое?

А что другое?

Пришла я вовремя! Даже раньше. Значит, быть не может такого.

Только если…только если снова белку не словил. Мама говорила, что он должен уйти в отпуск, и тогда мне надо придумать максимально много активностей, чтобы приходить домой позже.

В идеале было бы съехать в общежитие, но отец против. Резко против, а последняя попытка поговорить на эту тему закончилось поколачиванием матери, а потом и меня.

Он умеет бить так, что синяки не остаются, но боль пронзает насквозь. Боль остаётся на недели, а ощущение давления практически на месяц. Двигаться сложно, дышать больно.