Юлианна Орлова – Это спецназ, детка (страница 9)

— Не смотря в лицо, от страсти млеешь, мне на плечи руки опустив…

—Я не млею.

—Ты пока блеешь, да. Но млеть будешь тоже, — нетерпеливо рукой теребит, ожидая, что я свою протяну, но хренушки тебе, наглый. Блею я, как овца, да? —Я пошутил! — тут же ерепенится, улыбаясь не так ослепительно, как до этого.

—Господи, за что мне это? — произношу себе под нос и вылезаю из машины-зверя. Высокая, зараза!

—Упертая, однако.

Мы заходим в помпезное заведение, Мекс умудряется дважды перехватить мою руку, на что я тут же возмущенный взгляд в него впиваю, и быстрее шагаю вперед за единственный свободный столик без брони.

Ладно, я просто поем в странной компании, не буду обращать на то, как он сейчас снимает куртку, играя мышцами, как перекатываются они под белой тканью футболки. Господь! Он видел вообще погоду на улице?

—А я жаркий перец чили.

—Ты идиот, серьезно, — оглядываю загорелую кожу, темную поросль волос на руках. Тестостероном пахнет за километр.

—Меня будет твоя любовь греть.

—Ты от обморожения умрешь скорее, — парирую тут же, сканирую КьюАр код для получения меню. Здесь цены космос, но позволить себе я могу, конечно.

—Глаза красивые, — произносит внезапно спецназ после недолгого молчания, а я резко поднимаю голову от смартфона и вижу серьезное лицо, уже без этого тупого наигранного оскала для привлечения маток.

—Спасибо, — бурчу, краснея.

—Краснеешь тоже красиво…

Ну вот же ж, как он это делает? Словно нарочно меня в кипящий чан окунает. Это похоже на пикап. Нет? Да? Я без понятия, мне так комплименты еще не делали и до знакомства не целовали.

Пытаюсь проглотить вставший в горле ком и отвести взгляд в сторону, но вот спецназ не спешит прекращать на меня зыркать, и только сильнее распаляется в своем занятии.

—Ты можешь прекратить? — вспыхиваю, резко поворачивая голову.

—Прекратить что? — спрашивает без тени улыбки.

—Смотреть на меня как будто я торт, а ты на диете.

Мекс улыбается, улыбка растягивается до ушей.

—Хочу и смотрю, кто мне запретит? — загадочно изгибает бровь.

Мы делаем заказ, и я решаю наесться от пуза, потому что…могу. И хочу. На стрессе меня либо тошнит, либо я ем как не в себя, и при этом не толстею.

—Слушай, а ты точно девочка? Я обычно столько сжираю. Ты не подумай, просто если ты лопнешь, мне придется тебя клеить. И рад бы тебя клеить, но ты сопротивляешься, что тоже мне нравится очень сильно, потому что это весело задорно.

—Получить по яйцам весело и задорно?

—А ты собираешься мне туда прописать?

—Вполне, если ты не отлипнешь.

—Окей, куплю каску для своих фаберже.

Я уже смеюсь в открытую, сдерживаться нет сил. Ну какой же он непробиваемый! Ладно, я правда пыталась держать лицо ровным и безэмоциональным, но на хорошие шутки это сделать нереально. Попросту невозможно!

—Вот! Наконец-то улыбка, давай еще!

—Обойдешься! — показываю язык как малолетка, на что спецназ только шире улыбается, сложив руки перед собой замком. Замечаю, что пальцы у него длинные и брутальные. Без понятия, как пояснить этот термин применимо к пальцам, но есть бабские, а есть мужские. От последних я почти млею.

—Я тебя за него укушу в следующий раз.

И это немного так в чувства приводит, оглушая по затылку.

Прокашлявшись, умолкаем и сидим, ждем заказ, когда внезапно у меня со спины слышится…

—Сынок? Привет, — женский голос нежным потоком льется, а я от жара, сковавшего тело, пошевелиться не могу.

Макс тут же подрывается с места, улыбаясь в открытую, мягко, без всяких там наигранностей.

—Мамуль, выглядишь как пушка-ракета.

Я поворачиваю голову и неловко улыбаюсь. Женщина выглядит просто замечательно, и я бы в жизни не сказала, что это может быть мама такого остолопа, выше нее на три головы. О-фи-геть!

—Спасибо, сынок, чего не скажешь о тебе. Кто по форме в ресторан идет? Ты почему не на работе? И с девушкой? Познакомишь? Где твои манеры?

—Маааам, вопросов много, так получилось. Это моя девушка, прекрасная и умопомрачительная Маша, — произносит он приговор, а я чувствую, что глаза сейчас из орбит вылетят к чертовой бабушке. —Маш, это моя изящная мама, Валентина Львовна, мечта всех мужиков и страх курсантов…

Глава 10 — “МАМЕНЬКА, ПРИСЯДЬТЕ”

МАША

Женщина внимательно меня осматривает с неприкрытым удивлением. А затем улыбается, словно она выиграла миллион. Тут же Мекс отодвигает ей стул, и она садится, перехватывая мою ладошку. Если бы я только знала, что способна осчастливить людей таким способом…

Вмиг покрываюсь гусиной кожей и понимаю, что я точно влипла. Окончательно, так сказать. От Мекса мало того, что не сбежать, так еще и мама его думает, что мы вместе.

Протест продирается по горлу невысказанными оправданиями.

—Машенька, вы просто красавица! Сын, почему я узнаю обо всем последняя?

Ну, предположим, я тоже не первая, отчего нервно улыбаюсь, и тут же заявляю:

—Валентина Львовна, вышло недоразумение, мы не…—но все мои потуги обрывает Мекс, тут же меня и перехватывая за руку, снова к губам прижимая ледяную ладошку. Мать спецназа подозрительно осматривает этот жест, но все равно загадочно улыбается, в глазах так и светится что-то теплое.

—Она моя шутница, мам. Все говорит, что мы не-не и ни-ни, шутница, рифм императрица моя, да?

—Нет, Максим тоже шутник, и любит шутить на всякие необычные темы, мы на самом деле не встречаемся, — говорю ровно, всматриваясь без тени улыбки в лицо матери спецназа.

Мне этот маскарад вообще и даром не надо, и за деньги тоже. Она кивает, все также улыбаясь, и только лукавинка проскакивает в мимике.

—Да, потому что мы живем вместе, ма, — парирует наглец, а я вспыхиваю, резко выдернув руку из жесткого захвата.

—Как славно! Хороший тамада, и конкурсы интересные. Вы когда уже свадьбу наметите, скажите старикам, чтобы хоть вам подарок приготовили, — смеясь, проговаривает она, рассматривая то меня, то своего сына.

—Без б, ма.

—Ты не в казарме, изъясняйся так, чтобы тебя дамы понимали, и не позорь доктора наук и отца генерального прокурора, хорошо?

Ясно. Понятно. Папа прокурор. А Я ТУТ ДУМАЛА, ОТКУДА ДЕНЬГИ НА ЦВЕТЫ. Да он может купить весь этот ресторан, не мудрено, что девушки перед ним падают ниц сразу с раздвинутыми ногами.

—Прошу прощения, высокопревосходительство. Каюсь и бьюсь челом, — изображает из себя шута Мекс, пока его мама с улыбкой все-таки любуется сыном. Коротко стриженный ежик мелькает перед нашими глазами, пока сын целует руку матери. Смотрится…нежно.

Это в ней видно невооруженным глазом, кто бы что там ни говорил. И даже напускная строгость и замечания не могут изменить того факта, что к сыну она относится более, чем тепло и с любовью, но без “маменькиного налета”.

—Маша, а вы кем работаете? А то все об оболтусах говорим, тоже как-то неправильно, —переводит на меня оценивающий и внимательный взгляд. Сложив руки перед собой замком, она заставляет приковать внимание к широкому золотому ободку именитого бренда и тонком ободке с внушительным камнем, за который явно бы девушки дрались.

Такое дарят исключительно любимым.

—Я закончила иняз, специализируюсь на китайском, — произношу уверенно, а у нее тут же брови подскакивают ввысь. Первая реакция у всех, кто со мной знакомится, конечно. К этому привыкнуть просто, чистейший восторг в глазах у людей рождается только так.

—Охуеть, — шепчет Мекс, и его челюсть, фигурально выражаясь, ударяется о стол в немом восторге.

—Сын! Перефразировал свое восхищение! — тут же реагирует его мама, скривив лицо, как будто запахло неприятно.

—Я в ахуе, ма, сорян, автоматический перевод сейчас завис.

—Это ты не знаешь, кем работает твоя девушка? — недовольно продолжает, пока он глаза закатывает и на меня палит уже с большим восторгом. Как будто есть куда больше, в самом деле!

—Так мы только вот на днях познакомились, а сегодня я решил, что моя, — лыбится нагло, прищуриваясь, одаривая то меня, то маму этим сладким взглядом, который, по идее, должен был бы нас сломить. Ага, хренушки.