Юлианна Клермон – Ловец Смерти (страница 2)

– Но вы всё приняли на свой счёт, потому что тоже Саша, и она вам обрадовалась?

– Да, – я с облегчением ухватилась за его слова. Если Яковлев мне и не верил, то хотя бы не смотрел скептически, как та же Наталья Юрьевна. – К тому же, бабушка сказала «пришла», а не «пришёл». Да и на парня я вроде как не похожа. Теперь понимаете, почему я решила, что она обращалась именно ко мне?

Я посмотрела на него с нескрываемой надеждой.

– Понимаю. Что было дальше? – Дмитрий Андреевич снова откинулся на спинку кресла и выжидающе приподнял брови.

– Дальше… – я покачала головой и на мгновение прикрыла глаза, снова вызывая в памяти неприятные воспоминания. – Через пять дней после смерти бабушки Киры всё случилось на работе. Поступил очередной заказ. Улица Ломоносова, семнадцать. Я уже там была за три дня до этого, только в другом подъезде.

Перед глазами всплыли серые девятиэтажки, заставленный машинами двор с обычной для подобного микрорайона детской площадкой, исписанные вандалами стены подъезда, несвежий запах старого лифта.

– Когда я приехала с лекарствами, возле соседнего подъезда стояла похоронная процессия. Я не подглядывала, честно. Просто проходила мимо. Я вообще не люблю покойников. Ну, в смысле, как никто их не любит. Просто стараюсь держаться подальше, – пояснила, испугавшись, что психиатр неверно поймёт. – Голову повернула совершенно случайно. Посмотрела на мужчину в гробу. И… это был тот самый дедушка, которому я три дня назад привозила лекарства.

Дмитрий Андреевич слегка покачал головой. Не удивлённо. Скорее, заинтересованно.

– Насколько я понял, мужчина был болен?

– Ну да, – я поёрзала в кресле и тяжело вздохнула. – Я не помню точно, что у него за рецепт был. Что-то стандартное. Но понимаете, когда я приезжала, он не выглядел, как будто собирается умирать!

Опустив глаза, я посмотрела на сцепленные в замок пальцы.

Снова ладони потные. Стыдно-то как… Надо привыкать носить на такие приёмы бутылочку с холодной водой – и руки можно охладить, и хоть как-то оправдать мокрые ладони.

– Я его запомнила, – продолжила я тише. – Он разговаривал со мной очень ласково. Всё дочкой называл, чаем с булочками хотел угостить. Я отказалась, конечно. И тогда он погладил меня по плечу, сказал, что пока мы с ним болтали, ему даже полегчало, что у меня аура особенная – исцеляющая. И в следующий раз он будет просить, чтобы к нему всегда присылали только меня.

Последние слова я пробормотала едва слышно и снова замолчала.

В кабинете стало так тихо, что я услышала, как в коридоре за дверью кто-то негромко монотонно разговаривает.

– Но следующего раза не будет, – закончила я, криво улыбнувшись.

Дмитрий Андреевич всё так же смотрел на меня, мягко прищурившись, будто ловил в моих словах то, чего я сама ещё не понимала.

– Александра, – мягко и спокойно заговорил он, поняв, что продолжения не будет, и медленно глубоко вздохнул, – вы рассказываете это… как цепь логичных событий. Но вы ведь сами всё понимаете, да? Люди смертны. Болезни, возраст, стечение обстоятельств. И если вы какое-то время общались с пожилыми или больными людьми, вероятность, что кто-то из них вскоре умрёт, довольно высока.

В голосе мужчины не было осуждения, но я сразу уловила смысл – всё-таки не верит.

Я едва заметно усмехнулась.

Мне никто не верит! Это уже становилось привычным… Я бы и сама не поверила, если бы… Зря только пришла сюда.

– Да, конечно, – обречённо кивнула я, разглядывая коротко подстриженные ногти. – Я всё это прекрасно понимаю. Я сто раз себе это говорила. Совпадения. Возраст. Болезни…

Я сделала паузу.

Пересохшее горло требовало воды. Взгляд скользнул к кулеру. Мужчина молча поднялся, набрал полный стакан прохладной жидкости и протянул мне. Я благодарно кивнула, жадно выпила воду и на нервах сильно сжала стакан. Тонкий пластик жалобно хрустнул и смялся.

– Извините, – смущённо пробормотала я, оглядываясь, куда бы выбросить тару.

– Ничего страшного, не переживайте, – психиатр аккуратно вытащил стакан из моих пальцев, бросил его в урну и вернулся в кресло.

– Итак, на этом смерти закончились? – спросил мужчина как ни в чём ни бывало, и во мне снова вспыхнула маленькая искорка надежды.

Глава 3

– Смерти – да, но… – я мученически выдохнула. Как же трудно говорить всё это, как трудно не сомневаться в самой себе. – Но потом был случай, после которого я поняла, что всё это не просто совпадения, – всё же закончила я.

– Что именно произошло? – приподнял брови врач.

– Годовщина смерти мамы…

Он ничего не сказал, просто кивнул, поощряя продолжать.

– В свой выходной я поехала на кладбище, – сказала я уже твёрже. – Было жарко, и в целом там почти никого не было. Будний день всё-таки.

Я замолчала, глядя куда-то в пол, словно там были ответы на интересующие меня вопросы.

Мужчина терпеливо ждал.

Набрав воздуха в грудь, я заговорила, стараясь не думать, как это звучит со стороны. Я просто озвучиваю факты. Просто факты.

– На самом деле никакой даты нет. Мама не умерла, она пропала. Просто однажды утром ушла на работу и не вернулась.

– Сколько вам тогда было?

– Восемь. Её искала полиция, добровольцы, даже наши соседи. Потом дело зависло, а позже его закрыли, сообщив бабушке, что мама признана умершей. Просто… юридически. Как это делают, если человек не найден спустя определённый период времени. Понимаете меня?..

– Да. Кем она работала?

– Участковым терапевтом, – голос звучал всё звонче. Я говорила правду, а уж то, что она звучала дико… Но и с этим я справлюсь. – Мама была добрая и терпеливая, но вечно уставшая. У неё не было врагов. Просто не могло быть. Она никому не отказывала в помощи, даже если звонили ночью или приходили домой. Знаете, как это бывает, когда соседи радуются, что в их доме живёт врач. В тот день она вышла утром из дома, и всё. До работы не дошла. Ни тела, ни версий, ни единой зацепки.

Я сжала руки в кулаки и сглотнула.

– И вот… Я ухожу с кладбища. Уже почти дошла до выхода, когда случайно посмотрела в сторону и увидела впритык к дороге свежую могилу без таблички. Только воткнутый прямо в могилу букет искусственных хризантем и приколотый к деревянному кресту файл со старой газетной вырезкой.

– Вас что-то заинтересовало в этой могиле?

– Да, – взгляд скользнул в сторону. Я будто опять возвращалась туда, к той могиле. – Фотография на вырезке. Там была женщина лет двадцати пяти. Она… была очень похожа на мою маму. Только моложе, лет на десять, может. И подпись: «Найден труп неизвестной женщины. История повторяется». Я никогда не видела у нас дома такое фото.

– А почему вы уверены, что это она? Могила свежая, а ваша мама пропала около пятнадцати лет назад.

– Я не уверена. Я знаю, – отрицательно мотнув головой, я упрямо поджала губы. Потому что, несмотря ни на что, знала, что видела. Знала, что было позже. – Но тогда меня это выбило из колеи. Я тогда не знала, что делать. Сфотографировала могилу и поехала в библиотеку. Стала искать газету, там же к фотографии должна была быть статья. Недаром же там было написано, что история повторяется. Может, мама стала жертвой какого-нибудь маньяка, который держал её много лет взаперти. Но там ничего не знали, и я поехала в архив…

– Что-то нашли? – Дмитрий Андреевич отмер и сделал в блокноте пометку.

– Да. Я столько дней провела в архивах, что работники начали на меня смотреть как на сумасшедшую. Я уже сама начала сомневаться, не выдумала ли всё это. Но я её нашла – ту газету! Только… – я осеклась и зажмурилась, подавив дрожь в голосе, – там было фото… другой женщины.

– Вы могли ошибиться. Газет много.

– Нет, – я покачала головой. – Фото было вырезано неаккуратно, снизу был кусочек другой статьи, которая начиналась со слов: «Виталий Переспелов расследует…» Я нашла, в какой газете работает этот журналист, нашла именно ту газету. И внизу эта надпись про Переспелова. Но фотография другая. Понимаете?..

Я замолчала, давая нервам секундную передышку и продолжила:

– Я подумала, ну ладно. Наверное, ошиблась. Или на эмоциях не так что-то сделала. Ну, мало ли. Понимаете, ничего не стыковалось, нелогично было.

– И вы?..

– В ближайшие выходные поехала обратно на кладбище. Хотела ещё раз взглянуть на ту могилу. Даже хотела обратиться к кладбищенскому сторожу, ну или в администрацию – узнать, чья могила, поговорить с родственниками.

Голос на миг сбился, пришлось прокашляться.

– Я подошла, но там уже не было файла с заметкой. Вместо него висела фотография. Обычная, как на кресты делают.

Врач положил ногу на ногу и поправил очки.

– Вполне логично, ведь прошло время. Родственники нашли достойную фотографию и заменили вырезку из газеты.

– Ну нет же! – я нетерпеливо всплеснула руками. – Там была изображена совершенно другая женщина. Мама была худенькой невысокой шатенкой с зелёными глазами, мы с ней даже внешне похожи. А у этой женщины чёрные кудрявые волосы, глаза тёмные и лицо широкое. Ничего общего. Это была женщина из газеты в библиотеке.

– Возможно, вы просто нашли не ту могилу, – возразил мужчина.

Я хмыкнула, вытащила телефон, открыла галерею и протянула ему гаджет.

– Вот. Это снимок с того дня, когда была годовщина. Смотрите, если увеличить, отлично видна газетная вырезка с фотографией моей мамы. А теперь листните вправо. Видите фото? Это статья в газете из библиотеки и фотография той женщины. А теперь ещё раз листайте. Вот, фото с могилы. Новое. Я сделала его буквально вчера. Могила та же. Посмотрите: вон то же дерево сзади, вон венки у соседней плиты. Всё то же. Только фото на кресте другое.