Юлианна Клермон – Будь моей парой (страница 40)
В машине было тихо. Я сидел, вглядываясь в темноту за окном, а в голове крутились мысли: как я встречу её сейчас? Что скажу? И как сделать так, чтобы не спугнуть её? Мысли цеплялись за воспоминания, как её глаза замирали в смятении, или как она иногда опускала взгляд и улыбалась.
Спустя несколько минут из боковой двери выскользнула стайка девчонок. Разбежавшись в разные стороны, они скрылись в темноте ночи, а одна из них направилась ко мне.
Выскочив из машины, я быстро пошёл навстречу.
- Привет, - я взял Сильву за руку и потянул за собой. - Карета подана. Предлагаю покататься.
Она улыбнулась и поправила воротник шубы.
- Как в старые добрые?
- И даже лучше, - я негромко рассмеялся и, перехватив девушку под локоть, подвёл к машине, распахнул дверь и помог сесть.
В тот момент, когда моя рука коснулась её ладони, едва уловимое тепло от её пальцев передалось мне и разошлось приятной волной. Дыхание на мгновение сбилось, когда взгляд скользнул по её лицу и задержался на губах – мягких, чуть сжатых. Я помнил их вкус - мёд и малина. Нестерпимо захотелось приникнуть к ним, снова ощутить их вкус и почувствовать на своих губах ответный вздох. С трудом сдержавшись, я внезапно охрипшим голосом сказал:
- Я рад, что ты согласилась.
Сильва смущённо улыбнулась в ответ и спрятала лицо в воротник.
Покататься как в старые добрые времена не получилось. Дорожные службы работали практически вхолостую - всё, что было расчищено, заметалось в течение получаса.
Я буквально пропихивал свой внедорожник между наносами, выискивая более-менее ровные участки.
- Как ты попал к нам? - в какой-то момент спросила Сильва, наблюдая за проплывающими за окном домами. - Опять по программе "Мировые лекари"?
Я бросил на девушку короткий взгляд и снова вернулся к дороге.
- Нет. Наша клиника вступила в консорциум с целью обмена опытом и помощи другим медучреждениям, вот меня и отправили в командировку, когда узнали, что у вас случилось.
- Понятно, - кивнула девушка. - А почему отправили тебя, а не, например, доктора Ва́риса?
- Я уехал из столицы год назад, - сказал, объезжая очередное препятствие и кидая на девушку короткий взгляд. - Перевёлся на север, в Сава́ну.
Сильва резко повернулась ко мне.
- Но это же...
- ...в соседней области, - я хмыкнул, понимая абсурдность ситуации.
Сильва убегала от меня, а я неосознанно шёл за ней. Девушка неожиданно рассмеялась, и огромное напряжение, сковывающее мышцы и давящее на сердце, наконец, спало.
- А ты... - я помедлил, опасаясь, что могу ступить на тонкий лёд. - ... как здесь живёшь?
- Да как обычно, - она пожала плечами. - Просто живу. Снимаю комнату, работаю. Скучная унылая жизнь.
- Тебе здесь не нравится?
- Мне нравилось... там...
Сильва вдруг замолчала и повернулась ко мне.
- Скажи, почему ты не рассказал мне тогда всю правду? Зачем вообще тебе всё это было нужно?
Я резко затормозил и Сильва ойкнула от неожиданности. Повернувшись к девушке, я взял её руки в свои и, осторожно сжав, внимательно посмотрел ей в глаза.
- Струсил! Я просто струсил, Силь! Чем дальше я узнавал тебя, чем ближе мы становились, тем тяжелее было осознавать, что во всех твоих бедах виноват только я. Каждый день я обещал себе, что смогу признаться, но смотрел в твои глаза и боялся, что ты меня не простишь.
Девушка молчала, но в её глазах заплескались слëзы.
- Я никогда раньше не влюблялся, - продолжил, не дождавшись ответа, - поэтому мне были непонятны вдруг возникшие чувства. Я не знал, что делать, пытался в них разобраться сам, но не смог. И тогда я попросил совета у Марана. Он сказал, чтобы я не торопился, проявил терпение, но я не послушал и опять попëр напролом. Я наломал столько дров, что и сам уже не пойму, как буду выбираться из этого бурелома.
Я отвёл взгляд, а Сильва судорожно вздохнула.
- Нет, Дамир, я думаю, виноваты мы оба. Ты поспешил и солгал, а я... не захотела выслушать и понять.
Вытянув свои ладони из моих рук, она смахнула с ресниц слезинки и попросила:
- Отвези меня домой, пожалуйста. Уже поздно, а мне завтра на работу.
Я тронул газ, и машина плавно двинулась с места.
Проводив девушку до крыльца, я остановился и тихо попросил:
- Можно, я тебя поцелую? Мне этого очень не хватает.
Сильва на миг опустила голову, но потом вдруг быстро шагнула вперёд и потянула меня за лацканы. Не веря в то, что это происходит на самом деле, я обхватил её за талию, притянул к себе и нежно коснулся её мягких податливых губ.
Глава 7
Сердце неистово билось о рёбра, грозя проломить их и выскочить наружу. Пульс в ушах грохотал так, что казалось, я вот-вот оглохну. Мозг плавился, плескаясь в голове бесполезной жижей. Ноги подкашивались, и я висла на мужчине, пытаясь не упасть.
Дамир... Его губы нежно ласкали мои, не спеша углублять поцелуй, и от этого я задыхалась ещё больше, безмолвно моля пощады.
- Спокойной ночи, сладких снов, - шепнул мужчина, немного отстранившись и выпустив из плена мои губы.
Его дыхание было таким же рваным, как и моё. Он провёл пальцами по моей щеке, и я невольно склонилась к его ладони, стремясь продлить ласку. Коснувшись лица ещё раз, он отступил, отпуская меня, а я открыла глаза.
Меня пронзило золотом его взгляда. Буря! В глазах Оборота бушевала самая настоящая буря! Вселенные вращались и закручивались в спирали, вспыхивали сверхновые и гасли метеориты, теряясь в бесконечности пространства. И посреди этого безумного средоточия звёзд горел яркий всепоглощающий огонь желания. Не того похотливого желания, когда хочется завоевать, покорить, подчинить, подмять и присвоить, а жаркое, притягивающее и всепоглощающее желание быть рядом, вместе, наравне. Защищать, оберегать, хранить и закрывать собой от всего мира, ото всех и от каждого. Впитывать исходящий от сердца жар, и выплëскивать его наружу, стараясь не обжечь, а согреть, подарить своё тепло, свою энергию и страсть.
- Во сколько ты уходишь на работу? - тихий голос Дамира прорезал тишину, заставляя меня выплыть из космоса его глаз.
Растерянно моргнув, я посмотрела на него.
- Что? - прошептала, не понимая вопрос.
- Я отвезу тебя. Во сколько ты выходишь? - повторил он.
Взгляд мужчины был пристальным и немного настороженным, словно он боялся меня спугнуть.
- Зачем? Я сама доберусь, - ответила, на мгновенье опуская глаза и нервно теребя манжеты рукавов, пытаясь погасить охватившее меня волнение.
Дамир хмыкнул, но в этой усмешке не было и тени иронии. Напротив, его лицо смягчилось, и во взгляде вспыхнула теплая нежность. Он медленно потянулся, коснулся плеча, а затем легко, почти неуловимо, провел ладонью по руке, захватив мои дрожащие пальцы.
- Позволь мне заботиться о тебе, - прошептал он и подался вперёд.
Я задержала дыхание и прикусила губу. Золото его глаз топило во мне последний лёд, не давая возможности ни отстраниться, ни вырваться. Он больше ничего не говорил, но казалось, между нами витали искры невысказанных чувств и недосказанных фраз.
- В семь, - выдохнула почти неразличимо.
- Значит, заеду за тобой в семь, - он кивнул, снова окинул меня своим завораживающим взглядом и, отпустив руку, медленно развернулся и направился к машине.
Я смотрела ему вслед, чувствуя, как быстро бьётся сердце, а в животе разливается тягучая лава. Несколько раз глубоко вдохнув, я на мгновенье зажмурилась, успокаивая внутреннюю дрожь, и вошла в дом.
Проснувшись утром, я поняла, что чувствую себя удивительно легко, как будто исчезла тяжесть, долгое время давившая на плечи. Это было странное, забытое ощущение радости, словно я снова вернулась в ту давнюю, счастливую жизнь.
Собиралась я торопливо. На душе было так хорошо, что хотелось петь. В какой-то момент даже захотелось накраситься. Но косметики не было, и я, посмеиваясь над собой, посмотрела в зеркало.
Из отражения смотрела я... и не я. В глазах, словно демонята, прыгали живые огоньки, а губы, несмотря на все усилия сохранить серьёзность, бесконтрольно расплывались в немного дурной безбашенной улыбке. Щёки горели, будто у меня поднялась температура, и я дотронулась до них холодными пальцами, пытаясь хоть немного их остудить. Но разве можно остудить жар, идущий откуда-то изнутри - из живота, из сердца, из души?
Так вон оно какое - счастье? Живое, горячее и немного дурное. Да, я совершенно точно была счастлива!
Стрелки часов то замирали, будто приклеенные к циферблату, то неслись в галоп, сокращая расстояние и приближая мгновенье встречи. Шесть пятьдесят... пятьдесят три... пятьдесят семь... Ну же, ну же!..
Я так волновалась, что чуть не выскочила на улицу босиком, только в последний момент поняв, что валенки остались сиротливо стоять у печки.
Утихомирив сбившееся дыхание, ровно в семь часов я вышла на улицу. Ветер тут же швырнул в лицо охапку мокрого снега и попытался забраться под подол шубы. Вырванная из тепла дома, я зябко поëжилась и огляделась.