Юлианна Клермон – Будь моей парой (страница 27)
- Сильва у Айка! - я рванул к двери, едва Саро остановил запись. - Этот псих порвёт её! Демоны!
Пока машина с ребятами из ОБР летела на семнадцатый километр к какому-то заброшенному складу, я практически сошёл с ума. Увязавшись вслед за ними, мы с Саро всю дорогу молчали. Лейтенант уже пробил все закрытые дела по Рамму и только скрежетал зубами, удивляясь гибкости судебной системы относительно некоторых личностей.
Ворвавшись в подвал сразу за ОБР-овцами, мы подбежали к распятой на столе девушке. Её грудь вся была использована тонкими надрезами и разрисована разного рода символами. Они были выведены на её теле её же собственной кровью.
Тварь! Убью! Уничтожу!
Но нет. Нельзя отвлекаться. Всё это позже. А сейчас я нужен ей, моей маленькой рыжеволосой девочке.
Взяв себя в руки, я стал аккуратно обрабатывать свежие раны. Сильва послушно смотрела на меня, но, как только я закончил, отвернулась и через несколько минут потеряла сознание.
Страшно вспоминать, как я прожила те пятнадцать минут. Айк рисовал на мне кровавые узоры, улыбался и периодически даже мурлыкал под нос какой-то незатейливый мотивчик. Я молча следила за его глазами, боясь что вот-вот он придумает для меня ещё какую-нибудь пытку. Тогда полисмены просто не успеют, и из подвала им придётся выносить мой остывающий труп.
Но, кажется, блондин никуда не торопился, растягивая удовольствие. Иногда ему не хватало "краски", и он делал на моей груди новый надрез. В отчаяньи я крепче сжимала зубы, не позволяя себе проронить и звука. Но пару раз он, видимо, нажимал слишком сильно, делая надрез глубже, и тогда я, не выдержав, кричала и выгибалась дугой, пытаясь разорвать стягивающие конечности ремни.
"Быстрее, пожалуйста!" - молилась про себя, подгоняя полицию.
Время текло неспешно, не торопясь подчиняться моим желаниям. Минута, две, пять... Сколько уже прошло? Наверное, целая жизнь... Сколько осталось ждать? Кажется, вечность...
...Раздавшийся где-то наверху грохот был подобен взрыву. Он прозвучал настолько неожиданно, что практически оглушил меня. Я вздрогнула, а Айк дёрнулся и едва не перерезал мне сонную артерию.
- Никому не двигаться! Работает ОБР! - раздался зычный голос, и Айк обернулся.
Яркая вспышка ослепила, ударив по глазам. По ушам проехался топот мужских ботинок. Айка повалили на пол и выбили из руки скальпель, а следом в уши врезался короткий рык:
- Лежать, су...а! Не двигаться!
А следом придушенный визг блондина:
- Не смейте меня трогать! Гады! Мрази! Вы знаете, кто мои родители? Да они вас в порошок сотрут!
Кто-то сбоку от меня хмыкнул и зло процедил сквозь зубы:
- Не в этот раз, парень! Не в этот раз!
Опять знакомый голос. Но ему я была искренне рада. И точно знала - теперь я спасена, а Айк не отвертится!
Устало закрыла глаза. Всё, можно уже расслабиться и отпустить сознание в небытие.
Но мне не позволили это сделать.
- Сильва! Сильва, ты меня слышишь? Посмотри на меня! Открой глаза, девочка!
С неохотой подчинилась. Если лейтенанту Саро, обладателю предыдущего голоса, я была рада, то того, кто меня сейчас звал, ни видеть, ни слышать я не хотела.
Пересилив себя, открыла глаза и наткнулась на полный тревоги и боли золотисто-карий взгляд Оборота, обещавшего больше не лгать, но обманувшего снова. Почему это был не кто-то другой - хоть кто-нибудь, всё равно кто, - лишь бы не он? Внутри всё закипело от осознания его лжи, в сердце вспыхнула обида, уничтожая крупицы радости и облегчения от вовремя пришедшей помощи.
- Смотри только на меня. Вот так! Умница! - между тем негромко произнёс Дамир, быстро и уверенно обрабатывая мои раны.
Его голос был мягким, даже заботливым, но это показалось мне новым испытанием. Мужчина будто считал, что имеет право... Что может просто взять и стереть то, что произошло.
Я отвернулась, упрямо сжав губы. Не собираюсь облегчать ему задачу. Объяснения, новые обещания, - зачем они мне? Из-за него, этого самого мальчишки, остались шрамы, принёсшие мне боль, одиночество и насмешки сверстников. Я могла это всё простить, ведь и он сам тогда был ребёнком. Но узнать обо всём не от него, а от какого-то конченого психа? Нет, этого я уже простить не смогу. Я давала ему шанс всё рассказать, но он им не воспользовался. Умолчал - значит, обманул. Поэтому с меня хватит!
Какой-то мужчина в форме освободил от ремней мои конечности. Ничем не удерживаемые руки безвольно упали вниз. Мышцы затекли и совершенно не слушались. Я молча повернула голову, пытаясь сдержать слёзы и рассмотреть, как из подвала уводят Айка.
- Носилки! Бегом! - обернулся к кому-то Дамир.
Он уже закончил с порезами на груди, прикрыл их стерильной салфеткой и, подхватив мои ладони, очень осторожно начал их растирать.
Я снова отвернулась, не в силах смотреть в полные боли и сострадания глаза. Тепло рук мужчины проникало в меня, заставляя гулко биться сердце, но я лишь сильнее стиснула зубы. Не хочу его видеть. Не могу. Надеюсь, он поймёт моё молчание. И оставит меня в покое.
- Готовы? Перекладываем! Осторожнее! - меня подхватили с двух сторон и переложили на носилки.
- Держись, маленькая. Всё закончилось. Теперь всё будет хорошо, - Оборот ласково коснулся моих волос, а я закрыла глаза.
Вот сейчас, наконец, можно забыться, ускользнуть в тишину - подальше от слов и взглядов, которые больше не могут вернуть утраченное доверие...
...В больнице я провела почти неделю. Несмотря на все "усилия" Айка, швы накладывать не пришлось. Благодаря заботе коллег и медицинскому клею, нанесëнному на раны, порезы заживали прямо на глазах.
Физическая боль отступала, но оставалась боль душевная, и с ней справляться было куда сложнее. Каждый день ко мне приходил психолог. Он задавал вопросы о нападении, но я не хотела копаться в себе, отказываясь от общения. Скрытая обида перерастала в слёзы. Но нет, я не позволяла себе плакать, старательно взращивая в душе знакомую, а потому более близкую мне ярость. Я отталкивала тëплые воспоминания о Дамире. Обида и ярость стали моим щитом, и я не готова была его опустить, боясь снова стать уязвимой.
- Ощущение беспомощности страшнее боли, да? - однажды заметил психолог, когда я молчала, уже в который раз думая, что не смогу никому рассказать, что терзает меня на самом деле.
Я не стала его разубеждать, терпеливо ожидая, когда останусь в палате одна. Но каждый день глядя в потолок, я ловила себя на том, что думаю не об издевательствах Айка, а о Дамире. Я снова вспоминала, как он обрабатывал раны, а потом нежно держал мои руки, словно боясь причинить ещё большую боль. Я злилась на себя за эти воспоминания, ведь мои чувства казались мне предательством. Обида разгоралось с новой силой, и меня раздирало от мысли, что в его глазах я видела свою боль. Тогда я поднимала щит, напоминая себе о том, что он снова мне солгал.
«Ну нет, хватит!» — мысленно твердила себе, понимая, что с каждым днём это убеждение будто теряет силу. Я чувствовала, что предаю себя, пытаясь найти ему оправдания.
За прошедшую неделю Дамир ни разу ко мне не зашёл. Едва придя в себя в больнице, я сама запретила ему приближаться к моей палате.
- Что случилось? - спросил он тогда, внимательно вглядываясь в моё лицо и будто надеясь найти там ответ.
Я выдержала этот взгляд и даже смогла удержать на лице безразличное выражение.
- Поиграли и хватит! - ответила ему. - Прошу тебя, уходи!
Я не собиралась объяснять, в чём дело. Для лжецов в моей жизни места больше не осталось.
Глава 16
Выписавшись из больницы, я ещё две недели просидела дома на больничном. Полиция навещала меня последний раз ещё в больнице, а теперь, спустя две недели, меня вызвали в управление.
Зайдя в указанный на бланке кабинет, я едва не отшатнулась, увидев сидящего там Дамира. Услышав шаги, он обернулся и встал, а я едва успела нацепить на лицо выражение абсолютного равнодушия.
- Здравствуйте. Вы меня вызывали, - сообщила следователю, старательно избегая пристального взгляда Оборота.
Господин Кра́ммет оторвал взгляд от бумаг и кивнул на соседний с Дамиром стул.
- Да, проходите, присаживайтесь.
Садясь рядом с мужчиной, я надеялась, что он не заметит моих дрожащих рук и неожиданно увлажнившихся глаз.
- Госпожа Самерс, в принципе, по Вашему делу нам уже всё ясно, - начал следователь, перекладывая бумаги.
- Тогда зачем Вы меня вызвали? - спросила, не сводя с него глаз.
Мужчина открыл одну из папок и, достав лист бумаги, протянул мне.
- Распишитесь в двух местах: здесь и здесь, - он указал, где, - и ближайшие несколько месяцев, думаю, мы Вас вызывать не будем.
Я растерянно подняла глаза от протокола.
- Почему?
Краммет тяжело вздохнул.
- Потому что дело приняло такой оборот, что, боюсь, расследование займёт немало времени.
Я недоумëнно молчала, когда справа от меня послышался голос Дамира:
- Помнишь, я говорил, что Айк откупался от своих жертв, либо их запугивал?
Я едва заметно кивнула головой, продолжая смотреть в стол. Не дождавшись от меня никакой другой реакции, Дамир продолжил:
- Так вот, полиция подняла все старые дела, где Айк фигурировал как обвиняемый. Они снова открыты, и по ним заново будет проводиться расследование и дознание. А это займёт время.