Юлиана Ермолина – Толстушка и красавчик (страница 25)

— Маруся, иди ко мне! Напоследок хочу снова ощутить твой поцелуй, а то опять потом Антошка твой будет тебя смущать.

И я накрыл ее губы своими губами. С каждым поцелуем я все больше тону, растворяюсь в ней. И понимаю, чем чаще я целую ее, тем сильнее мне хочется повторить это снова.

После поцелуя я взял ее за руку, она посмотрела на меня и улыбнулась. И я в ответ улыбнулся. Мне кажется, я в жизни еще столько не улыбался, сколько раз уже сделал это за два дня наших отношений.

Мы подошли к лавочке, на которой уже сидел ее друг.

— Ребята, познакомьтесь, — Маша посмотрела на меня, — это мой друг Антон, — перевела взгляд на Антона, — это Евгений.

Я нехотя отпустил руку Маруси и протянул ему со словами:

— Ну давай знакомиться, друг, — выделил это последнее слово интонацией, сразу указывая ему на его место, — для тебя Джон.

— Ну тогда и я для тебя — Антон Павлович.

Смешно, на что он надеется? Хочет взять Марусю на жалость? Ну точно мутный тип!

Посмотрел на Марусю, она закатила глаза. А чего она хотела? Ждала, что мы будем друг другу улыбаться и делать вид — мы все дружим, мы счастливы. Надеюсь, это первая и последняя наша совместная прогулка. Я после рукопожатия сразу вернул руку Маруси в свою. Так мне спокойнее. Сел на лавку и потянул ее к себе на колени. Но она покачала головой и села между нами. Тогда я обнял ее одной рукой, а во вторую руку взял ее ладонь. Отгородил ее от этого чудика, Чехова, блин. Точно! Теперь он будет Чехов.

— Хорошая сегодня погода, да? — Маша хочет снять напряжение, которое витает в воздухе.

— Ага.

Мы одновременно с Чеховым ответили. Маша улыбнулась. Я наклонился к ней и шепнул в ушко: «Люблю, когда ты улыбаешься». Она засмущалась, покраснела. Словно я сказал ей что-то эротичное. Мне понравилось. Пусть Чехов чувствует себя лишним на нашем празднике жизни.

— Машуля, а ты помнишь, в прошлый раз когда мы с тобой тут гуляли, то видели, как парень на скейте крутые трюки делал? — обратился к Маше наш друг Антонио.

Машуля? Сучонок. Не должен он так ее называть. Для него она Маша, а не Машуля. А он не промах. Переключает внимание на себя. Я его недооценил.

— Да, помню. Женя, знаешь, так классно было! Он столько зрителей вокруг себя собрал, — она повернулась ко мне, привлекая мое внимание. — Ему даже аплодировали, — Маша бодро подключилась поддерживать его беседу.

— Круто, повезло вам, не часто такое увидишь, — произношу сквозь зубы.

— Да нет, нам с Машей постоянно везет, — пропищал, но довольно уверенно наш Чехов. — Мы, когда гуляем с ней вдвоем, то постоянно что-то удивительное происходит.

Он меня реально начинает бесить. Я сам не замечаю, как сильнее сжимаю ладонь Маруси. Она посмотрела на меня и взглядом показала «Перестань».

— Да я вижу, что вам всегда везет. Вот сегодня повезло — встретили меня!

Я нагнулся и поцеловал Машу в щечку. Она глубоко вздохнула. Видит, что наша борьба «яйцами» только еще больше разгорается и никто не собирается сдаваться.

— Мальчики, а пойдемте букет из листьев сделаем! Смотрите, какие сейчас листья красивые и разных цветов.

Она ловко подскочила, наши руки при этом расцепились. Быстро сделала пару шагов вперед и показала рукой на одиноко стоящие деревья в метрах сто от нас.

— Давайте догоняйте, будет весело!

Маруся ускорила шаг и быстро отдалялась от нас. Мы с Чеховым остались сидеть на лавочке. Почему-то у нас не возникло такого же энтузиазма, как у Маши.

Антон первым обратился ко мне:

— Сомов, зачем тебе она? Что для твоих игр других девчонок нет?

Я перевел взгляд на него на пару секунд. Я что должен отчитываться теперь перед ним?

— Антонио, вы же просто друзья? Ты же так себя позиционируешь? — он напрягся. Думаю ему уже максимально наскучило слышать в свой адрес слово «Друг».

— У меня другого варианта нет, но вода камень точит. Если бы не ты, мы бы, возможно, уже были бы вместе.

Я снова посмотрел на него и улыбнулся. Нужно «опустить» парня на землю.

— Ха-ха, на вечеринке еще не было меня, но, тем не менее, ты получил отворот-поворот. Так что дело не во мне, чувак. Ты просрал свое счастье, а его приобрел. И не смей лезть в наши отношения. Держись от нее подальше, ты понял?

Я вернул свой взгляд на Марусю. Та собирала листья, иногда поглядывая в нашу сторону.

— Это мы еще посмотрим, кто в итоге отвалит. Ты быстро наиграешься, ну а я — приду и успокою.

Я развернулся и схватил его за ворот.

— Слышишь, ты, мудила! Я тебе сказал, чтобы ты к ней и близко не подходил.

Он резко одернул мои руки.

— Маша смотрит на нас. Я не хочу, чтобы она волновалась и переживала. Я тебе тоже повторяю, что с ней останется сильнейший из нас. И почему-то я уверен, что это будешь не ты.

Он резко встал и пошел к Маше.

Я тоже встал и поплелся следом за ним. Война значит, Антошенька? Ну что ж, ты сам напросился! Когда мы подошли к Маше, она с тревогой посмотрела на меня:

— Всё хорошо? — заглядывает мне в глаза, ищет ответы на свои внутренние вопросы.

— Нет, плохо, — я вздыхаю, — я уже успел соскучится, — притянул ее и поцеловал прямо на глазах у него. Ты хотел войны? Приступаем.

Она не сопротивлялась, видимо поняла, что это бесполезно в моем случае. Но через короткое время прервала поцелуй и произнесла:

— Смотрите какой у меня букет красивый получился!

Только сейчас я заметил у нее в руке целую охапку больших и разноцветных листьев.

— Машуля, — меня передернуло в очередной раз от такого обращения к ней, — подойди к вон тому дереву, я тебя сфоткаю.

Он показывает на соседнее дерево. Смысл понятен, главное — увести ее на расстояние от меня.

— Антош, я не очень люблю фотографироваться. Я плохо на фотках получаюсь, — она колеблется.

— Это просто я тебя не фотографировал, у меня ты выйдешь красоткой, вот увидишь.

Она улыбнулась. Черт. Улыбнулась ему, а не мне.

— Маруся, а давай, пусть он нас вместе сфоткает, двоих? — что не ожидал? А это я еще только разминаюсь. Нагнулся и шепнул ей в ушко. — Хоть какая-то от него польза будет.

Она игриво ткнула меня в бок и улыбнулась. Теперь только мне.

— Давай! Антон, вот мой телефон, сфоткай, пожалуйста, нас.

Она достает телефон и протягивает ему. Ну ей-то он не сможет отказать. Я улыбаюсь. Давай Ромео потрудись на славу.

Я обнимаю Марусю, прижимаюсь к ней и кричу нашему фотографу.

— Только смотри, чтобы я там хорошо получился, — мы улыбаемся с Марусей.

Фотограф с хмурым лицом устраивает нам фотосессию. Мы поворачиваемся друг к другу и смотрим в глаза. Маша подкидывает вверх свой букет, листья рассыпаются и начинают плавно кружить над нами. Она смеется. И я вслед за ней. Как же мне повезло, что она рядом. Я наклоняюсь и легко целую ее.

Антон передал Маше телефон, и Маша стала рассматривать наши фотографии.

— Антоша, ты, правда, прирожденный фотограф! Еще никогда я так хорошо не выходила на фото.

Мне нужно быстренько отнять этот плюсик из его достижений, поэтому я сразу отвечаю:

— Это ты просто счастливая, и это даже через фото ощущается.

Говорю ей, и она одаривает меня своим теплым взглядом. И так хорошо, но наш личный фотограф опять напоминает о себе.

— Я же обещал тебе, а я всегда обещания сдерживаю.

Это он сейчас тонко мне угрожает? Пора бы уже избавиться от этой назойливой мухи. Его миссия — запечатлеть наше с Марусей счастье, подошла к концу. Пора бы уже ему и свалить по тихой грусти.

— Маруся, а ты говорила про Кристи, может ее позвать? А то другу твоему скучно с нами, пусть бы и его Кристи развеселила, — перевожу взгляд на Чехова, тот молодец, держит «марку». Спокойное лицо, без эмоций.