Юлиан Ворон – Призрак с Литейного моста (страница 2)

Самого Лядова он нашёл в отделе хроники. Это был юркий, подвижный молодой человек с наглыми бегающими глазками и въедливой, заискивающей улыбкой. Он был одет по последней моде — узкий сюртук, яркий галстук, — и от него за версту несло самоуверенностью человека, поймавшего удачу за хвост.

— Родион Ильич Воронов! — воскликнул он, вскакивая навстречу. — Наслышан, наслышан! Великий сыщик! Какая честь! Чем могу служить столь знаменитому человеку? Неужто сама полиция решила прибегнуть к вашим услугам в деле о «Призраке с Литейного»?

Его тон был откровенно издевательским.

— Полиция пока обходится своими силами, — сухо ответил Воронов. — Я здесь по частному поручению. От дочери инженера Лебедева.

Улыбка на мгновение сползла с лица Лядова.

— Ах, эта барышня… Упрямая особа. Не хочет принять очевидного. Горе, знаете ли. Туманит разум.

— Мне бы хотелось узнать, откуда вы черпаете информацию для ваших статей, господин Лядов. Ваши описания «дамы в белом» и «потустороннего шёпота» поражают своей детализацией. Вы сами были свидетелем этих явлений?

Репортёр снова расплылся в улыбке.

— О, господин сыщик, вы же понимаете! Ухо репортёра должно быть везде! Люди говорят, шепчутся… Моя задача — лишь собрать эти слухи, облечь их в красивую форму и подать читателю. Народ жаждет тайн! Ему скучны ваши полицейские протоколы. Ему нужна мистика, драма, великая трагедия! Я даю им это.

— То есть, вы всё это выдумали?

— Ну что вы, как можно! — Лядов картинно всплеснул руками. — Я лишь творчески перерабатываю… народный фольклор. Наш город стоит на болоте, он полон призраков. Разве вы не чувствуете? Я просто дал одному из них имя.

Он был скользким, как угорь. Поймать его на прямой лжи было невозможно. Он плавал в мире полуправды и откровенных домыслов, как рыба в воде.

— Скажите, Лядов, — сменил тактику Воронов, — а вам не кажется странным, что все три жертвы вашего «призрака» были деловыми партнёрами?

Глазки репортёра на мгновение перестали бегать и сфокусировались на Воронове. В них мелькнул острый, хищный интерес.

— Вот как? Партнёрами? Любопытная деталь… Весьма любопытная. Вы уверены?

— Абсолютно. Брусилов, Лебедев, Семёнов. И четвёртый, пока ещё живой, — Горшков. Десять лет назад — акционерное общество «Северные верфи». Банкротство. Обманутые вкладчики.

Лядов достал блокнот и карандаш и начал быстро строчить.

— Великолепно! — бормотал он. — Просто великолепно! Проклятие обманутых душ! Призрак мстит за поруганную справедливость! Это же золотая жила! Господин Воронов, вы гений! С меня причитается!

Воронов смотрел на него с холодным презрением. Для этого человека не было ничего святого. Чужое горе, смерть, страх — всё это было лишь сырьём для его газетной фабрики.

— А вам не приходило в голову, — сказал Воронов, понизив голос, — что, раздувая эту истерию, вы, возможно, играете на руку вполне земному убийце? Что весь этот мистический туман — идеальное прикрытие для того, кто методично, одного за другим, убирает своих врагов?

Лядов на секунду замер. Его улыбка стала менее уверенной.

— То есть… вы думаете, это убийства?

— Предполагаю. И убийца, кем бы он ни был, должен быть вам очень благодарен. Вы создали ему идеальные условия. Пока весь город дрожит от страха перед призраком, он спокойно делает свою работу.

Репортёр нервно сглотнул. Одно дело — писать о привидениях. Другое — осознавать, что ты можешь быть невольным пособником хладнокровного убийцы.

— Но… но у меня нет доказательств…что это убийства, — пролепетал он.

— А они вам и не нужны, — отрезал Воронов. — Я не прошу вас прекращать писать. Наоборот. Напишите о том, что я вам рассказал. О партнёрах, о банкротстве. Напугайте предполагаемого убийцу. Заставьте его думать, что следствие идёт по его пятам. Иногда, чтобы выманить зверя из норы, нужно как следует пошуметь у входа.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— И мой вам совет, господин Лядов. Будьте осторожны. Убийце может не понравиться, что вы, пусть и неосознанно, начали мешать его игре. Призраки, знаете ли, не любят, когда в их дела вмешиваются газетчики.

Он вышел, оставив репортёра в состоянии глубокой задумчивости. Воронов знал, что наживка заброшена. Завтрашний номер «Петербургского листка» выйдет с новой, ещё более громкой сенсацией. Мистический флёр начнёт рассеиваться, уступая место вполне земным мотивам — деньгам и мести.

И это должно было заставить нервничать как минимум двоих: последнего выжившего партнёра и самого убийцу. А когда люди нервничают, они совершают ошибки.

Глава 3. Последний акционер

Найти Горшкова не составило труда. Воронов навел справки в адресном столе Петербурга при управлении градоначальства, там работал его давний знакомый. Обосновавшись на Крестовском, он более никуда не перебирался. Так и остался жить затворником в своей берлоге после банкротства верфей. Особняк Павла Горшкова на Крестовском острове был похож на крепость. Высокий каменный забор, кованые ворота, запертые наглухо, окна на первом этаже, закрытые тяжёлыми железными ставнями. Здесь жил человек, который явно чего-то боялся. Боялся, видимо, смертельно.

Воронову пришлось долго звонить и стучать, прежде чем заскрипела крохотная калитка и из неё выглянул испуганный, небритый лакей. Лишь упомянув имя инженера Лебедева, смерть которого он расследует, и, показав свою визитную карточку, сыщику удалось добиться, чтобы его впустили.

Сам хозяин дома принял его в своём кабинете, заставленном массивной дубовой мебелью. Павел Горшков был полной противоположностью своим покойным партнёрам. Если те, судя по отзывам, были людьми деятельными и рисковыми, то этот был мясистым, рыхлым мужчиной с дряблой кожей, мешками под глазами и бегающим, затравленным взглядом. От него пахло дорогим коньяком и тревогой.

— Что вам нужно? — спросил он дрожащим голосом, не предложив Воронову сесть. — Если вы от полиции, то я уже всё сказал. Я ничего не знаю.

— Я не от полиции, господин Горшков. Я здесь по просьбе дочери Антона Лебедева.

При имени Лебедева Горшков вздрогнул и перекрестился.

— Царствие ему небесное… Ужасная смерть. Ужасная! Это всё она… проклятие…

— Вы о чём? О призраке с Литейного моста что-ли? — спросил Воронов.

— А о чём же ещё! — почти взвизгнул Горшков. — Вы читали газеты? Это месть! Она идёт за нами! За всеми! Илья, Антон, Фёдор… я следующий! Я знаю! Господи, я…я…

Он подбежал к бару, налил себе в бокал коньяку дрожащей рукой и залпом осушил его.

— Расскажите мне лучше о «Северных верфях», — спокойно попросил Воронов. — Что там произошло на самом деле?

Горшков посмотрел на него с подозрением.

— При чём здесь это? Это дела давно минувших дней. Десять лет прошло.

— Все трое погибших были вашими партнёрами по этому делу. Мне кажется, связь очевидна.

— Много воды утекло. За это время были и другие предприятия. То, конечно, самое крупное. Почему вы уверены что есть какая-то связь именно с ним?

— Скажем так - интуиция.

— Хм...интуиция. Ладно.

Горшков обмяк и тяжело опустился в кресло.

— Это была ошибка, — пробормотал он. — Молодые были, жадные… Хотели быстро разбогатеть. Основали акционерное общество, набрали денег у вкладчиков под обещания баснословных барышей. А дело не пошло. Контракты срывались, поставщики подводили… Мы всё потеряли. И деньги вкладчиков тоже.

— И кто были эти вкладчики?

— Разные люди. Купцы, чиновники, даже несколько вдовствующих генеральш, — он махнул рукой. — Был скандал, суд… Но доказать злого умысла не смогли. Нас признали просто… неудачливыми коммерсантами.

— Но, в отличие от ваших партнёров, вы сумели сохранить состояние.

Взгляд Горшкова стал злым и колючим.

— Я был умнее! — огрызнулся он. — Я вовремя вышел из дела, продав свою долю, ещё до окончательного краха. Я их предупреждал! Но они не слушали. Они хотели играть до конца.

— И кто-то из обманутых вкладчиков мог затаить на вас злобу? Угрожал вам?

— Да все угрожали! — снова взвизгнул Горшков. — Писали анонимные письма, обещали сжечь, утопить… Но это было десять лет назад! Кто же будет мстить спустя столько времени? Нет, это не люди. Это она… девушка одна…

— Какая девушка? — насторожился Воронов.

— Был среди вкладчиков один… доктор. Молодой, талантливый. Фамилию не помню. Он вложил в наше дело всё состояние, полученное в наследство. И всё потерял. Говорят, его молодая жена после этого… помешалась от горя и бросилась в Неву. Как раз с Литейного моста.

“Хм, вот значит что. Газетный призрак и не такой уж и призрак оказывается”, - подумал Воронов.

— И что стало с этим доктором?

— Не знаю, — пожал плечами Горшков. — Кажется, уехал за границу. Лечиться или учиться, чёрт его разберёт. С тех пор я о нём не слышал. Но теперь… теперь я уверен, это дух его несчастной жены мстит нам!

Он снова вскочил и начал метаться по кабинету.

— Я заперся здесь, никуда не выхожу. Но я чувствую, что она близко! Я плохо сплю, мне снятся кошмары. Мост, тёмная вода… Она зовёт меня!

Воронов смотрел на этого трясущегося от страха и алкоголя человека и испытывал смешанное чувство. С одной стороны, Горшков был жалок. С другой — его страх был лучшим доказательством того, что за историей с «верфями» скрывалось нечто большее, чем просто коммерческая неудача. Скорее всего, это было банальное мошенничество. И теперь, спустя десять лет, пришло время платить по счетам.