Юли Велл – Урок свободы (страница 5)

– Физически – будут неприятные моменты, мы поможем их минимизировать. Эмоционально… – она взглянула на их сплетённые руки. – Это будет путь. Не всегда лёгкий. Но вы идёте по нему вместе. А моя команда и я – мы будем с вами на каждом шагу. Не как врачи и пациенты, а как союзники. Мы заинтересованы в вашем результате не меньше вас. В этом и есть наша работа.

И в этот момент последний камень тревоги свалился с души Лизы. Они нашли не просто клинику с лучшими показателями. Они нашли место, где их будущего ребёнка ждут. Где к их мечте относятся с уважением.

Через сорок минут они вышли из «Генезиса», держа в руках плотный конверт с договором и диском с их… нет, пока ещё не их, а будущей медицинской историей. Солнце светило ярко. Максим обнял Лизу за плечи, прижал к себе.

– Всё решилось, – прошептал он ей в волосы. – Мы начинаем.

– Начинаем, – выдохнула она, прижимая конверт к груди, как талисман.

Они шли к машине, строя планы уже на ближайшие недели, обсуждая, как организовать график, чтобы Максим мог её возить на процедуры. Мир вокруг казался четким, наполненным смыслом и светом. Они сделали самый важный шаг. Вложили в свою мечту всё: деньги, надежды, доверие.

Они не видели чёрного внедорожника, припаркованного в дальнем углу парковки. Не видели, как из тонированного стекла за ними наблюдают холодные, ничего не забывшие глаза. Глаза, для которых их «детский фонд», их договор и их хрупкая, выстраданная надежда – всего лишь ещё один кирпичик в стене, которую предстоит разрушить.

9 Выставка

Белые стены галереи «Арт-Взгляд» были залиты мягким светом софитов, подчёркивавшим фактуру абстрактных полотен. Воздух пахло дорогим паркетом, сухим вином и едва уловимыми нотами духов – смесь амбиций, денег и хорошего вкуса. Елизавета, поправляя платье-футляр, с лёгкой тревогой ловила взглядом входную дверь. Максим опаздывал. Его задержал срочный звонок от боса.

«Ничего страшного, – убеждала себя Лиза, беря с подноса у официанта бокал минеральной воды. – Я сама по себе тут не пропаду». Она осматривала гостей: узнала пару критиков, галеристку Марго, нескольких коллекционеров. Здесь были архитекторы и дизайнеры. Её же блог об искусстве пока был маленьким личным островком в этом море.

И тут её взгляд наткнулся на него.

Он стоял у колонны, чуть в стороне от основной толпы, в идеально сидящем тёмно-синем костюме, без галстука. Он смотрел не на картины, а прямо на неё. И даже через ползала, сквозь мелодичный гул голосов, этот взгляд ударил её чем-то знакомым и давно забытым. Тяжёлым, сконцентрированным, влажным.

Марк.

Сердце странно ёкнуло – не от испуга, а от неожиданности. От воспоминания, которое пришло обрывками: двор детства, угрюмый подросток, который всегда где-то маячил на её горизонте, а потом… исчез. Слухи, что уехал, что «крутится» в каких-то сомнительных делах. Она старалась не думать об этом. О том Марке из прошлого.

А теперь он был здесь. И он шёл к ней, его движения были плавными, уверенными, как у крупного хищника, которому некуда спешить.

– Елизавета, – его голос был низким, немного хрипловатым, но теперь в нём не было подростковой грубости. Была шлифованная, опасная гладкость. – Давно не виделись.

– Марк… Здравствуй, – она улыбнулась, чисто автоматически, вежливо. – Не ожидала тебя здесь увидеть. Ты… увлёкся современной живописью?

Он слегка склонил голову набок, уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

– Можно сказать и так. Инвестирую в разные… активы. А иногда просто прихожу посмотреть на что-то по-настоящему красивое.

Его взгляд скользнул по её лицу, потом по линии плеч, и Лиза почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это был не взгляд мужчины на выставке. Это был взгляд оценщика. Собственника.

– Ты очень изменилась, – продолжил он, делая шаг чуть ближе. Слишком близко для светской беседы. От него пахло дорогим древесным одеколоном и чем-то ещё, тёплым и чуть металлическим. – Выросла. Расцвела. Я читал твой блог, кстати. Про венецианские зарисовки. Очень тонко.

Лиза от удивления приоткрыла рот.

– Ты… читал мой блог?

– Всё, что связано с тобой, мне интересно, Лиза, – он произнёс её имя нарочито мягко, почти интимно. И взял её бокал из немного дрогнувших пальцев, поставил на высокий столик рядом. – Минералка? На таком празднике? Давай я предложу тебе что-то покрепче. Вино? Шампанское? Или, может, просто прогуляемся? Здесь душно.

Это было откровенным намёком. На флирт. На уединение. Лиза почувствовала лёгкий прилив крови к щекам. И что самое странное – внутри что-то отозвалось. Что-то глупое, девичье, давно уснувшее. Откликнулось на эту опасную самоуверенность, на этот магнитный, не отрывающийся взгляд. Было лестно. Страшно лестно и… возбуждающе.

«Что со мной? – тут же отрезала она себя мысленно. – Это Марк. Тот самый Марк. У меня есть Максим. У меня есть дом. Жизнь».

– Нет, спасибо, – она заставила свой голос звучать твёрже, чем чувствовала. – Я жду мужа. Он вот-вот должен подойти.

Слово «муж» повисло в воздухе между ними, как щит. В глазах Марка что-то мелькнуло – быстрая, холодная вспышка, как от лезвия в темноте. Но он лишь кивнул.

– Максим, да?  Слышал. «Чистый» парень, – он произнёс это слово с такой лёгкой, ядовитой интонацией, что Лизу передёрнуло. – Рад за тебя.

Он не уходил. Он просто стоял и смотрел, и его присутствие было физически ощутимым, как жар от камина.

– А помнишь, как ты в детстве конфетку в грязь уронила? «Мишку на Севере»? – вдруг спросил он тихо.

Лиза смущённо улыбнулась, стараясь сохранить лёгкий тон.

– Боже, как давно это было. Ты до сих пор помнишь?

– Я помню всё, что касается тебя, Елизавета, – его голос упал до шёпота, который она едва расслышала сквозь шум вечера. – Каждую мелочь. Это не стирается.

В этот момент за её спиной раздался знакомый голос:

–Лиза, прости, что задержался, всё… – Максим, слегка запыхавшийся, положил ей руку на талию, и Лиза инстинктивно прижалась к нему, как к спасательному кругу. Он увидел Марка, и на его лице промелькнуло вежливое недоумение.

– Максим, это Марк, мы… со двора детства, – поспешно представила Лиза, чувствуя, как горит лицо.

–Марк, – кивнул Максим, деловито протягивая руку.

–Максим, – Марк пожал её, слишком сильно и слишком долго. Его взгляд скользнул с лица мужа на Лизу и обратно. – Поздравляю.

Он сказал это с улыбкой, но в словах зазвучало что-то неуловимо неправильное. Максим слегка нахмурился.

–Спасибо. Вы здесь один?

–Нет, у меня дела, – Марк отступил на шаг, его поза снова стала отстранённой, светской. – Лиза, было приятно вспомнить старое. Надеюсь, ещё увидимся.

Он кивнул и растворился в толпе так же быстро, как появился.

– Странный тип, – тихо сказал Максим, обнимая её за плечи. – Ты в порядке?

–Да, да, конечно, – закивала Лиза, цепляясь за его твёрдое, надёжное плечо. – Просто неожиданно. Очень давно не виделась.

Но внутри всё ещё колотилось. И щёки горели. И в ушах звучал этот тихий, хриплый голос: «Я помню всё, что касается тебя».

Она обняла Максима крепче, пытаясь согреться, пытаясь заглушить внезапный холодок, пробежавший по коже. И странное, стыдное, запретное волнение, которое на несколько минут вырвалось из-под контроля. Как будто кто-то тронул струну, о существовании которой она сама забыла. И теперь эта струна тихо, назойливо гудела, нарушая гармонию её безупречного мира.

10 Схемы

Мерседес S-класса был идеален внутри: тишина салона, едва уловимый аромат кожи, баритон Бочелли из динамиков. За окном мелькали огни ночного аэропорта «Шереметьево», но Марк не смотрел на них. Он смотрел на планшет, где сводились цифры из Цюриха, Дубая и Таллина. Цифры были красивыми. Очень.

– Таким образом, после конвертации через финские счета чистая прибыль за квартал составляет двадцать семь процентов, – голос в трубке был лишён акцента, деловито-спокоен. Это был Артур, его «финансовый советник». Не друг. У Марка не было друзей. Были инструменты, как Санёк, и стратеги, как Артур. – Налоговые органы Швейцарии проявляют осторожный интерес к деятельности «Nordic Timber GmbH». Рекомендую сменить директора-номини.

– Сделай, – коротко бросил Марк, перелистывая слайд. Его империя больше не пахла дешёвым табаком и страхом в грязных гаражах. Она пахла деньгами. Легализованными, отмытыми через цепочки лесопилок, транспортных компаний и фондов недвижимости. Страх теперь был другим: не криком в подворотне, а холодным потом на спине у банкира, получившего компромат. Дядя Витя, старый «смотрящий» района, теперь был просто одним из акционеров, который даже не всегда понимал, куда вкладываются его деньги. Марк вышел на международный уровень. И правила игры изменились.

– Следующий пункт, – продолжил Артур. – Встреча с партнёрами из Роттердама перенесена на четверг. Они просят гарантий по логистике нового… «товара».

– Гарантии будут. Пришлю им схему через час. Что ещё?

Наступила короткая пауза, знакомая Марку. Пауза перед темой, которая не входила в финансовые отчёты.

–И… по вашему личному поручению. Отчёт готов. Елизавета. Последние две недели.

Все звуки будто отступили. Даже Бочелли затих в сознании. Марк медленно отложил планшет.

–Говори.

– Она и её муж посетили четыре клиники репродуктивного здоровья. Остановили выбор на «Генезис». Подписали договор на программу ЭКО. Оплата прошла три дня назад единым платежом. Первичные анализы сданы, по предварительному графику, стимуляция должна начаться на следующей неделе. В понедельник у неё запланирован первый визит для забора препаратов и инструктажа. В десять утра.