Юли Велл – Простить Северова (страница 8)
– Нет, конечно. Не забыла. Просто…
– Что "просто"?
– Просто он смотрел на меня сегодня как-то… по-другому. Не так, как тогда.
Ленка застонала и накрылась подушкой.
– Все, приехали. Ты втрескалась в этого придурка.
– Не втрескалась! – возмутилась я. – Просто заметила!
– Алиса, милая, – Ленка села и посмотрела на меня с жалостью. – Ты хорошая, добрая, светлая. Ты веришь в людей. А он – хищник. Для него ты – дичь. Не дай себя съесть.
Я промолчала. Конечно, она права.
*****
Неделя спустя. Библиотека.
Я сидела в читальном зале и готовилась к семинару по философии. Передо мной громоздились стопки книг, конспекты, распечатки.
На соседний стул плюхнулся Гордей.
– Ты чего тут делаешь? – подозрительно спросила я.
– Учусь. – Он раскрыл ноутбук и уставился в экран.
– Ты? В библиотеке? – я фыркнула. – Северов, у тебя, наверное, личная библиотека размером с Эрмитаж дома.
– Есть, – кивнул он, не отрываясь от экрана. – Но там скучно. Тут ты.
Я поперхнулась воздухом.
– Ты издеваешься?
– Ни капли.
Я смотрела на его профиль. Идеальный нос, четкая линия челюсти, длинные ресницы (у парня! длиннее, чем у меня!). Он реально читал какой-то умный текст на английском.
– А ты вообще учишься? – спросила я, сама не зная зачем.
– Учусь. – Он повернулся ко мне. – Средний балл – 4,9. В школе золотую медаль получил. Иностранные языки – три штуки. Так что я не просто красивый, провинция. Я еще и умный.
– Сам себя не похвалишь – никто не похвалит, – буркнула я.
– Ну почему же, – он вдруг наклонился ближе. – Ты можешь меня похвалить. Я даже разрешу.
От него пахло кофе, мятой и чем-то древесным, дорогим. Я отодвинулась.
– Иди со своим "разрешу" куда подальше.
– Грубая. Но красивая. – Он встал. – Ладно, провинция, я пошел. Но запомни: я теперь тут буду часто. Привыкай.
И ушел. А я смотрела на стопку книг и не могла вспомнить, что читала до его появления.
*****
– Он был в библиотеке? Рядом с тобой? – Ленка чуть чаем не подавилась. – И что делал?
– Сидел. Читал.
– Читал? Гордей Северов? Да он за всю жизнь ни одной книги не открыл, у него для этого люди есть! Алиса, ты понимаешь, что это игра?
– А если нет? – тихо спросила я. – Если он правда… ну… заинтересовался?
Ленка посмотрела на меня долгим взглядом.
– Алиса, я тебя очень прошу. Не будь дурой. Держись от него подальше.
Я кивнула. Но внутри уже поселился червячок сомнения.
Две недели спустя. Кофейня.
Я подрабатывала в маленькой кофейне недалеко от университета. Денег катастрофически не хватало, а родители и так высылали последнее.
Вечерняя смена была самой спокойной. Я мыла кофемашину, когда звякнул колокольчик над дверью.
– Закрыто, – сказала я, не оборачиваясь.
– Для меня открыто.
Я обернулась. Гордей. В потертых джинсах (потертых – но я уже научилась отличать дорогую потертость от дешевой), в простой футболке, с растрепанными волосами. Таким я его еще не видела.
– Ты чего приперся? – спросила я без злости, скорее устало.
– Кофе хочу.
– Машину помыла уже.
– Ну и что? Для меня включишь.
Я закатила глаза, но почему-то пошла и включила кофемашину.
– Какой?
– Американо. Черный. Без сахара.
Я молча сделала кофе. Он сел за стойку и пил, глядя на меня поверх чашки.
– Что? – не выдержала я.
– Смотрю. Ты красивая, когда уставшая. Какая-то… настоящая.
У меня внутри все перевернулось.
– Северов, иди ты…
– Гордей, – перебил он. – Зови меня Гордей. Мы знакомы почти два месяца, можно уже на ты.
– Хорошо, Гордей, – я выделила имя интонацией. – Какого черта ты за мной ходишь?
– А тебе не нравится?
– Мне? – я задумалась. И вдруг поняла, что не могу ответить "нет" честно. – Мне странно. Ты меня унижал, подставлял, твой друг уничтожил мою репутацию. А теперь ты тут, пьешь кофе и говоришь, что я красивая. Как это понимать?
Он допил кофе и поставил чашку на стойку.
– Понимать это можно так, – медленно заговорил он, – что я тогда был идиотом. Что мне было скучно и больно, и я вымещал это на других. А потом я увидел тебя. Настоящую. Которая не гнется. Которая мне в глаза смотрит и посылает, даже когда я пытаюсь ее раздавить. И я… я не знаю, что это, провинция. Но я хочу быть рядом. Хочешь – верь, хочешь – нет.
Он положил на стойку тысячу рублей (за чашку кофе, которая стоила двести!) и пошел к выходу.
– Гордей! – окликнула я. Он обернулся. – Сдачи.
– Оставь себе. – Усмехнулся. – Зарплата у тебя маленькая, знаю.