Юкито Аяцудзи – Another. Часть 2. Как?.. Кто?.. (страница 11)
Вдруг в этих глазах вспыхнула искра, и я ощутил на себе его взгляд. Полный… да, это было похоже на ненависть.
Но все это длилось лишь мгновение.
Кубодера-сэнсэй снова поднял правую руку и ткнул окровавленным ножом в шею еще сильней, чем в первый раз.
Кровь хлестала безостановочно.
Дважды перерезанная шея не выдержала, и голова откинулась назад. Широкая рана ухмылялась, словно распахнутый рот какой-то непостижимой твари. И все же нож так и не вывалился из руки Кубодеры-сэнсэя – даже когда все его тело закачалось. Но потом… наконец.
Он упал.
Скатился с учительского возвышения.
И остался лежать неподвижно.
После этого гротескного спектакля в классе повисла мертвая тишина. Секунда – и она рассыпалась. Лавина голосов заполнила кабинет. Я бездумно встал и пошел туда, откуда было лучше видно тело Кубодеры-сэнсэя.
Томохико Кадзами по-прежнему сидел за своей партой в первом ряду; его так трясло, что я почти слышал дребезжание его стула. Его очки были заляпаны кровью, но он не пытался ни протереть линзы, ни хотя бы встать с места. Девушка рядом с ним сумела выбраться из-за парты, но тут же бессильно упала на пол. Еще одна согнулась за партой, сжав голову руками, и без умолку визжала. Рядом парень на четвереньках издавал какие-то придушенные звуки…
…В следующий миг.
Передняя дверь класса справа от меня с грохотом распахнулась, и кто-то вбежал.
Почему он здесь?.. Я не смог сдержать удивления. Черная одежда, растрепанные волосы… В общем, это был Тибики-сан, библиотекарь.
– Все вон из класса!
Видимо, он понял, что спасать Кубодеру-сэнсэя поздно, едва взглянул на неподвижное окровавленное тело. В его сторону он даже не шагнул.
– Просто выходите! Быстро, давайте! – громко приказал он. Потом повернулся к двери, в которую только что вбежал, и позвал: – Миками-сэнсэй!
Я увидел, что она стоит в коридоре и заглядывает в класс с выражением ужаса на лице.
– Миками-сэнсэй! Немедленно вызовите полицию и «скорую»! Пожалуйста!
– Д-да.
– Кто-нибудь поранился? – спросил Тибики-сан покидающих класс учеников. – Похоже, что нет… Если кому-нибудь плохо или станет плохо, сразу скажите. Не держите в себе. Мы тут же отправим вас в медпункт.
Его взгляд упал на меня.
– А, Сакакибара-кун. Ты?..
– Я… в порядке, – я прижал руки к животу и повторил: – Я в порядке, правда.
– Идем, Сакакибара-кун, – раздался голос у меня за спиной. Мей, тут же понял я.
Обернувшись, я увидел, что ее лицо бледней обычного. Конечно же, такое с неба свалившееся происшествие кого угодно ошарашит. Конечно, но все же…
Тело Кубодеры-сэнсэя лежало на полу, даже не подергиваясь. Мей перевела на него взгляд, и что-то в этом взгляде напомнило мне то, как она смотрела на полчища кукол в «Пустых глазах в сумраке Ёми»…
– …Похоже, не сработало, – прошептала Мей. – Даже когда они сделали больше «несуществующих», это не помогло.
– …Не знаю.
– Вы двое – тоже идите отсюда. Давайте.
Тибики-сан мягко вытолкал нас в коридор, где мы встретились взглядами с некоторыми из тех, кто вышел раньше. В их числе была Идзуми Акадзава (которую выбрали старостой после смерти Юкари Сакураги) со своей свитой.
Их лица были белее белого, однако девушки все как одна зло посмотрели на нас с Мей. Они не произнесли ни слова. Но…
«Это вы во всем виноваты».
Чувство было такое, будто они могут выплюнуть это обвинение в любую минуту.
6
Позже я узнал, что Кубодера-сэнсэй вел себя подозрительно все утро.
Сидя в учительской, он никак не реагировал на приветствия других учителей и вообще за все время не проронил ни звука. Говорили, что он был полностью погружен в себя, что он был как зомби…
Тибики-сан, по-видимому, встретил его по дороге в школу. Они коротко поговорили, и, по словам Тибики-сана, Кубодера-сэнсэй уже тогда вел себя очень странно – даже опасно.
С болью в голосе он повторял фразы вроде «Я так устал» и «Весь вымотался», вяло пожаловался Тибики-сану «Не знаю, что делать»…
Еще он вроде бы сказал Тибики-сану: «Уж вы-то понимаете». Кубодера-сэнсэй знал, что Тибики-сан когда-то преподавал в Северном Ёми обществоведение и руководил классом 3-3. А когда они разошлись, Кубодера-сэнсэй сказал напоследок еле слышным голосом: «Когда все кончится, будет нужна твоя помощь…»
Естественно, эти слова не давали Тибики-сану покоя. Как же иначе? Ну, так он нам позже сказал.
Вот почему он во время утреннего классного часа направился в корпус С и поднялся на третий этаж – посмотреть, все ли в порядке. И, едва добравшись, услышал вопли и плач учеников класса 3-3…
К тому времени, когда прибыли полиция и «скорая», Кубодера-сэнсэй был уже давно мертв. Они установили, что орудием самоубийства был мясницкий нож, который Кубодера-сэнсэй взял из дома.
– Когда полиция явилась к нему домой, они обнаружили нечто ужасное.
Этой информацией с нами тоже поделился Тибики-сан впоследствии. Он сказал, что много чего узнал у полицейского офицера, который пришел брать у него показания.
– Кубодера-сэнсэй был холостяком и жил вдвоем с матерью. Она была совсем старая; несколько лет назад она перенесла инсульт и с тех пор практически не вставала с постели. Кубодера-сэнсэй не относился к числу людей, которые охотно делятся с другими подробностями личной жизни, и потому мало кто из его коллег был знаком с его семейными обстоятельствами… Так вот, его мать. Когда полицейские вошли в дом, они обнаружили, что она лежит в своей постели мертвая. И не просто мертвая…
Она была задушена подушкой, прижатой к лицу. Явное убийство. Вот что они обнаружили.
Она скончалась в ночь с 12 на 13 число. По мнению полиции, все говорило о том, что держал подушку Кубодера-сэнсэй…
– Они считают, что он предельно устал от постоянного ухода за ней. В конце концов он сам себя загнал в такое состояние, из которого уже не мог выбраться, и убил собственную престарелую мать. Но даже после этого у него было столько вариантов действий. Он мог сдаться, он мог попытаться скрыть содеянное. Он мог поставить крест на своей нормальной жизни и сбежать. Но в итоге он выбрал другое: дождаться утра, прийти в школу и убить себя на глазах у вас всех. Ну, что вы думаете об этом выборе? Просто поступок сумасшедшего?
– Вы хотите сказать, что это очередной кусочек «феномена»? – вырвалось у меня. – Кубодера-сэнсэй был, ну, не знаю – в общем, он не стал бы устраивать такой кошмар. Но его «притянула» смерть?
– Полагаю, это верная интерпретация. Хотя, конечно, доказать ее я не могу, – раздосадованно ответил Тибики-сан, яростно трепля свои и без того растрепанные волосы. – Но, с учетом всех обстоятельств – следует считать удачей, что никто из учеников, находившихся в классе, не пострадал.
Мы разговаривали в дополнительной библиотеке. Дело было во вторник, на следующий день после происшествия; уроки уже кончились. Мей пришла со мной, но сидела как каменная, за все время не издав ни звука.
– В любом случае – это означает, что «стратегия» не работает, – тихо выронил я слова, родившиеся явно с запозданием. – Кубодера-сэнсэй и его мать – она ведь была родственницей
– …Да.
– Значит, новая «стратегия», когда «не существуют» уже двое, накрылась. Она ни черта не изменила. Значит, «катастрофы» правда уже не остановятся – мы правда
– К несчастью, похоже на то…
Чувствуя, как меня переполняет уныние, я перевел взгляд с сумрачного интерьера на заоконный мир. Там была яркая небесная синь, пришедшая на смену серости дождливого сезона. Цвет был жизнерадостный почти до отвращения.
«Катастрофы» этого года не прекратились.
Кровавая струя, бьющая из шеи Кубодеры-сэнсэя. Ее цвет даже сейчас окрашивал небо перед моими глазами в красный. Это возникло из ниоткуда и не желало уходить. Я рефлекторно зажмурился.
«Катастрофы» не прекратились.
Люди продолжат умирать.
Глава 12. Июль II
1
У меня начались ночные кошмары.
Подробности я помнил плохо, так что не мог сказать, это всегда тот же самый сон или каждый раз разные. Но люди там всегда были одни и те же – либо совсем недавно умерший Кубодера-сэнсэй, либо Юкари Сакураги, упавшая с лестницы и погибшая в мае, либо Мидзуно-сан, разбившаяся в лифте в июне. Появлялись и некоторые из живых одноклассников – например Идзуми Акадзава или Томохико Кадзами…
Кубодера-сэнсэй смотрел на меня в упор; лицо его было залито кровью, глаза горели ненавистью. Потом он говорил.