Юкио Мисима – Хагакурэ Нюмон (страница 7)
Совет ничего не стоит. Мы можем пожалеть для человека сто йен, но советы мы можем раздавать бесплатно, как воду. Советы почти никогда не сближают нас с людьми. Восемь или девять из десяти наших советов заставляют людей покраснеть, смутиться и затаить злобу. Дзете знает об этом.
Нам не мешало бы прислушаться к тому, как он рекомендует давать советы. При этом он проявляет себя как наставник, который тонко разбирается в психологии. Разумеется, Дзете не является одним из тех оптимистических, безответственных проповедников, которые на поверку оказываются плохими знатоками человеческого характера.
Дзете также дает нам полезные советы, как лучше поступать в повседневной жизни.
Умение подавлять зевоту можно использовать едва ли не каждый день. Впервые я прочел этот отрывок во время войны. С тех пор всякий раз, когда я чувствовал желание зевнуть, я лизал верхнюю губу. Таким образом мне удавалось подавить зевоту. Особенно это пригодилось мне во время войны, когда каждый, кто зевал на лекциях, получал строгий выговор.
Я также взял себе за правило каждый вечер составлять детальный план того, что нужно сделать на следующий день. После этого я внимательно выписываю все необходимое: книги, имена, телефонные номера и так далее, – чтобы на следующий день быстро отыскать все это. Это еще один важный принцип, который я вынес из "Хагакурэ".
Дзете никого сурово не критикует. Он умеет прощать другим их недостатки. Вот что он говорит по этому поводу:
В период Токугава правительство издавало один беспринципный указ за другим, но самураи вели аскетический образ жизни в полной противоположности к излишествам людей своего времени. Этот аскетизм был нормой жизни вплоть до недавнего времени и во время войны. Считалось, что нравственность состоит в отказе от роскоши и в стремлении жить как можно скромнее. Но, благодаря индустриализации послевоенного времени, наступило время массового потребления и эта традиционная добродетель японцев, кажется, исчезла навсегда.
В сравнении со строгой, ограничивающей моралью японского конфуцианства, "Хагакурэ" проповедует терпимость. Философия "Хагакурэ" подчеркивает добродетель спонтанных действий и непоколебимой решимости и не имеет ничего общего с бережливостью хозяйки, внимательно заглядывающей во все уголки сундука, в котором хранился рис. Как крайнее проявление терпимости Дзете рекомендует сознательно не замечать недостатки и оплошности слуг.
Эта философия сознательного невмешательства всегда жила в сердцах японцев. Она одновременно противоречила их педантичной бережливости и подчеркивала ее. В наши дни терпимость людей вышла за разумные пределы, и они теперь притворяются, что не замечают злоупотреблений в экономике. Это привело к моральному упадку, который иногда называют "черный туман". Это уже не терпимость, а попустительство. Только когда люди исходят из строгих правил морали, недосмотр и неприслушивание с их стороны могут быть названы добродетелями. Когда моральные устои разрушаются, недосмотр и неприслушивание становятся непростительными пороками.
Дзете очень мало говорит о женщинах. В частности:
В некоторых отношениях "Хагакурэ" перекликается с философией древних греков, в частности, спартанцев. В Дневней Греции женщина была хранительницей очага. Она никогда не покидала дома и должна была заботиться о детях и уважать своего мужа. Между тем, мужчина мог иметь любовные приключения с юношами, проститутками или сожительницами-рабынями (гетерами). Воззрения Дзете недалеки от этого.
Дзете часто говорит о жизни как о кукольном представлении, в котором люди являются марионетками. В основе его миросозерцания лежит глубинный, всеобъемлющий, мужской нигилизм. Чтобы постичь смысл жизни, он всматривается в каждое мгновение, но в глубине души он убежден, что жизнь не больше чем сон.
Ниже я буду говорить о нигилизме в связи с другим изречением.
В этом отрывке об относительном характере праведности "Хагакурэ" приближается к политическому учению демократии. Ведь основной принцип демократии состоит в том, что для оценки правильности своих поступков человек прибегает к суждениям другого человека. Проповедуя динамическую философию действия, Дзете всегда высказывает сомнения в отношении правильности поведения человека. Чистота действия – это чистота субъективности. Если же действие основывается на представлениях о правильности, всегда должна быть возможность проверить эту правильность как-то по-другому – объективными средствами. Хотя о чистоте действия можно судить по самому действию, Дзете утверждает, что о правильности своего поведения человек может судить, прислушиваясь к советам других людей. Принцип, который стоит за утверждением: "Правильное суждение – в глазах наблюдателя", может спасти людей, которые привязаны к одной крайности. Таким образом, в выборе линии поведения "Хагакурэ" склоняется к относительности.
Вера – это решимость. Решимость должна проверяться ежедневно в течение многих лет. Очевидно, Дзете проводит различие между большой верой и малой верой. Другими словами, человек должен глубоко прочувствовать основы своей веры, чтобы в момент принятия решения действовать без усилий, спонтанно. Малая вера – это система воззрений на мелочи повседневного существования.
Проспер Мериме (французский писатель, историк и филолог XIX века) однажды заметил: "В художественной литературе ни одна мелочь не появляется случайно. Даже невзначай упомянутая перчатка играет важную роль". Это верно не только в отношении романов. Когда мы живем и наслаждаемся жизнью, мы присматриваемся к малейшим мелочам, рассуждаем и делаем выводы. В противном случае основа нашей жизни будет разрушена и даже наша великая вера будет поставлена под сомнение.
Так, когда англичане пьют чай, разливающий всегда спрашивает каждого человека, что ему наливать первым, молоко или чай. Со стороны может показаться, что это не имеет никакого значения, потому что в конце концов все равно получается чай с молоком. Однако эта мелочь недвусмысленно выявляет характер человека: одни англичане убеждены, что вначале нужно наливать молоко, а потом чай, тогда как другие предпочитают наливать вначале чай, а потом молоко. Поэтому, если разливающий не будет считаться с мнением конкретного человека, тот может увидеть в этом нарушение своих глобальных принципов.