Юки – Тень за гранью (страница 6)
Она опустилась на землю у поваленного ствола. Медленно. Слишком медленно. Юки заметил, как она поморщилась. Её рука — та, что была на стороне раны — прижалась к боку.
— Ты в порядке?
— Да.
Слишком быстро. Слишком резко.
Юки не поверил. Но не стал давить. Слишком устал. Слишком пуст. Он сел рядом. На холодную землю. Прислонился спиной к стволу.
Тишина.
Не та, что была раньше. Не гулкая, не звенящая. Другая. Живая. Как будто лес дышал. Медленно. Тяжело. И следил за ними.
— Костёр, — сказала Кира. — Нужен костёр. Монстры не подходят к огню. Большинство. Но не все.
— У меня нет спичек.
Она посмотрела на него. Как на ребёнка.
— Спичек? Что это?
Юки открыл рот. Закрыл. Потом сказал:
— Неважно.
Кира собрала сухие ветки. Немного. В этом лесу мало что было сухим. Всё казалось пропитанным сыростью и чем-то ещё — тёмным, липким, как смола. Она вытащила из сумки два камня. Кремень и что-то ещё. Металл? Нет. Похоже на кость.
Она ударила. Искра. Вторая. Третья.
Ветки занялись. Медленно. Нехотя. Но занялись.
Огонь был слабым. Маленьким. Он не давал тепла. Только свет. Дрожащий, оранжевый — единственное пятно цвета в этом мире, где всё было красным и серым.
Юки смотрел на огонь. Пламя танцевало. Он не понимал, почему это его успокаивает. Может, потому что это было знакомо. Может, потому что в Токио он иногда зажигал свечи, когда отключали электричество.
Мысль о доме была далёкой. Как будто это было не с ним. Как будто это было в другой жизни. Может, так и было.
Кира сидела напротив. Огонь освещал её лицо. Бледное. Слишком бледное. Она смотрела в пламя. Не мигала.
— Кира.
— М.
— Ты выглядишь хуже, чем раньше.
Она усмехнулась. Уголок губ дёрнулся.
— Спасибо.
— Я серьёзно. Ты... ты вся белая.
— Рана. Она закрылась, но... что-то осталось. Внутри.
Она коснулась бока. Медленно. Осторожно.
— Яд. Та склянка, которую ты вылил. Это был не яд. Это было... лекарство. Но не для меня. Для другого. Оно не убило меня. Но и не помогло. Просто... осталось.
Юки смотрел на неё.
— Ты знала, что там?
— Догадывалась. Потом.
Она замолчала. Юки тоже.
Огонь трещал. Искры взлетали вверх. Умирали в темноте.
— Юки.
— Да.
— Что ты помнишь? До того, как оказался здесь?
Он задумался. Память была странной. Как будто он смотрел на неё через мутное стекло.
— Токио. Город. Работа. Дождь. Метро.
— Токио? Что это?
— Город. В моём мире. Огромный. Много людей. Много света.
Кира смотрела на него. В её глазах было что-то. Интерес? Недоверие?
— Ты не врёшь, — сказала она. — Ты действительно не отсюда.
— Я говорил тебе.
— Говорил. Но... — она замолчала. — Люди здесь не появляются из ниоткуда. Просто так. Если ты здесь — значит, тебя призвали. Или ты прошёл через разлом. Оба варианта... плохие.
— Почему?
— Потому что тот, кто призывает — хочет что-то получить. А тот, кто проходит через разлом — обычно не выживает.
Она посмотрела на огонь.
— Ты выжил. Значит, ты не обычный.
Юки хотел ответить. Но не успел.
Голова Киры дёрнулась. Глаза закатились. Она повалилась на бок. Медленно. Как тряпичная кукла.
— Кира!
Юки подскочил. Подбежал. Опустился на колени. Она дышала. Но тяжело. Прерывисто. Её лоб — он коснулся — был горячим. Обжигающим.
Он не знал, что делать. В Токио он вызвал бы скорую. Здесь не было скорой. Не было врачей. Не было ничего.
Он снял свою куртку — ту, что ещё оставалась на нём, рваную, грязную — и накрыл её. Бесполезно. Но хоть что-то.
Кира дрожала. Её губы шевелились. Шёпот. Слова. Он наклонился ближе.
— ...не... надо... не...
Она бредила. Он не понимал, что она говорит. Но голос был полон боли. И страха.
Юки сидел рядом. Смотрел на неё. На огонь. На лес вокруг.
Мысль была холодной. Он не знал, что делает. Не знал, как помочь. Не знал, выживет ли она. Не знал, выживет ли он сам.
Он был никем. Опять.