Юки – Тень за гранью (страница 3)
Он узнал её. Голубые глаза сейчас были закрыты, но он помнил их. Лёд. Боль. Безразличие.
Он подошёл ближе. Опустился на колени. Она не двигалась.
Рана была у неё в боку. Глубокая. Длинная. Как будто когти — огромные, острые — прошлись по рёбрам, разрывая плоть. Кровь всё ещё текла — медленно, но не останавливаясь. Тёмная. Почти чёрная.
Юки не знал, что делать.
Он никогда не видел таких ран. Никогда не держал в руках умирающего человека. В Токио он вызывал скорую, когда сосед сломал ногу. Он не был героем. Он не был врачом.
Он был никем.
Он схватил свою куртку — серую, офисную, единственную — и попытался оторвать рукав. Ткань не поддавалась. Он рвал зубами, ногтями, пока рукав не оторвался с треском.
Он прижал ткань к ране.
Девушка вздрогнула. Её губы шевельнулись. Что-то похожее на слово. Юки наклонился ближе.
— ...не... надо... — прошептала она.
— Замолчи, — сказал он. Голос дрожал. — Не говори. Я... я помогу.
Он не знал, как.
Кровь пропитала ткань мгновенно. Красное на сером. Юки надавил сильнее. Девушка застонала. Её лицо исказилось от боли.
— Больно... — выдохнула она.
— Знаю. Прости. Но если не давить — ты...
Он не закончил.
Она открыла глаза.
Голубые. Как в видении. Но сейчас в них не было льда. Только боль. И что-то ещё. Страх? Нет. Смирение.
— Ты... — она смотрела на него. — Кто...
— Юки. Я... я не отсюда. Я не знаю, где я. Я...
Он замолчал. Это было неважно. Совсем неважно.
Кровь не останавливалась.
Ткань пропиталась насквозь. Юки отбросил её, попытался найти что-то ещё. В сумке девушки. Он схватил склянку — зелёную, с какой-то жидкостью. Понятия не имел, что это. Открыл. Пахло травами. Он вылил на рану.
Девушка вскрикнула. Её тело выгнулось дугой. Юки отшатнулся.
— Нет... — прохрипела она. — Это... яд... не...
Он бросил склянку. Слишком поздно.
Её дыхание стало чаще. Глаза расширились. Она смотрела на него, и в этом взгляде была мольба. Не о спасении. О чём-то другом.
— Не... — она схватила его за руку. Пальцы — холодные, слабые. — Не... оставляй...
— Я не оставлю, — сказал он. — Я...
Он не знал, что сказать.
Он чувствовал, как жизнь уходит из неё. Медленно. Как вода сквозь пальцы. Её хватка слабела. Дыхание — реже. Тише.
Мысль была холодной. Простой. И от неё что-то внутри Юки сжалось.
Не жалость. Не страх. Что-то другое.
Это было странно. Он не знал её. Не знал даже имени. Но мысль о том, что она умрёт — здесь, на его руках, в этом чужом мире, под красным небом — была невыносимой.
Тепло в груди — то самое, которое он почувствовал после пробуждения — стало сильнее. Горячее. Как уголёк, в который подули.
Юки не обратил внимания. Он смотрел на девушку. На её лицо. На то, как её губы шевелятся, пытаясь что-то сказать.
— ...Кира... — выдохнула она.
— Что?
— Меня... зовут... Кира...
Её глаза закрылись.
Дыхание остановилось.
Юки замер.
Мир замер вместе с ним. Всё стало тихим. Слишком тихим. Даже гул земли исчез. Только он. И она. И тишина.
Слово прозвучало в голове. Громко. Чётко. Не мысль. Приказ.
Тепло в груди вспыхнуло.
Юки не понял, что происходит. Не успел. Оно вырвалось из него — не как свет, не как звук. Как
Её тело вздрогнуло.
Рана — та, что не останавливалась — начала закрываться. Медленно. Плоть натягивалась, кровь останавливалась, кожа срасталась. Как будто время пошло вспять. Как будто смерть отступила.
Юки смотрел. Не понимал. Не мог понять.
А потом тепло исчезло.
Резко. Как будто кто-то выдернул его из груди. Юки почувствовал... пустоту. Слабость. Такую сильную, что руки задрожали. Ноги подкосились. Голова закружилась.
Он упал на бок. Рядом с Кирой. Его дыхание стало тяжёлым. Грудь болела. Не физически. Глубже. Как будто что-то оторвали.
Он не успел додумать.
Мир потемнел. Не как ночь. Как выключение. Раз — и всё.
Последнее, что он увидел — лицо Киры. Её глаза открылись. Голубые. Живые. Она смотрела на него. И в этом взгляде было что-то, чего Юки не понял.
Страх.
Не за себя.
За него.
Юки очнулся от боли.