Юки – Две жизни мадам попаданки (страница 8)

– Так сразу, конечно, не скажешь. Надо бы еще взять кровь на анализ, провести пару ритуалов и экспериментов, но...

Мужчина замолчал, глядя на меня с сомнением, и я не сдержалась, поторопив его с ответом:

– Но что?

Энтони вздохнул и мрачно бросил:

– Но скорей всего проклятье так просто не снять. Ведьма постаралась, и даже мне не под силу распутать энергетическую структуру заклинания. А если действовать нахрапом, есть риск, что вы навсегда останетесь в этом теле.

Настроение упало на ноль, и в груди вдруг болезненно кольнуло. Перед глазами потемнело, стало трудно дышать, и я пошатнулась, хватаясь за что-то мягкое. Как оказалось, это был сам Энтони, подхвативший меня, чтобы не упала.

– Ох, горюшко, – проворчал он, усаживая меня в кресло. – Сейчас, где оно у меня... Вот, пей!

Он сунул мне под нос какой-то бутылек с резким запахом, и я поморщилась, отвернувшись.

– Пей, давай! – скомандовал мужчина, буквально заливая содержимое мне в рот. – Это сердечное, сейчас полегчает.

Я скривилась от горького вкуса микстуры, но спустя мгновение мне и правда стало легче дышать, а боль ушла.

– Ох и напугала! – сердито пробурчал перешедший от волнения на «ты» Энтони, усевшись напротив. – В общем так – исследования я продолжу, но ничего не гарантирую. И лучше бы тебе выполнить условия ведьмы. Как там говоришь – влюбить в себя надо кого-нибудь?

Он многозначительно замолчал, и я слабо улыбнулась.

– Тридцать лет, Энтони. Простите, но вы для меня староваты. А оставаться старухой я точно не планирую.

Мужчина посмурнел и вздохнул.

– Ну на нет и суда нет. Я поговорю с племянником – он в министерстве магии трудится, может подскажет что.

– Нет! – тут же воскликнула я, и осеклась, поняв, что проговорилась.

– Нет? – удивленно посмотрел на меня маг. А после подался в кресле вперед и прищурился. – У тебя что-то с моим племянником? Ох и шустрый, зараза, и тут меня обскакал!

– Ничего у нас нет! – сердито фыркнула я, злясь на него и саму себя. – Просто он такой же, как вы – наглый и беспардонный!

Я думала, Энтони обидится, и даже привстала, готовясь уйти. Плевать, найду кого-нибудь еще! И так уже наверняка разболтает племяннику обо всем, так что работы у него мне не видать.

Но Майер лишь криво усмехнулся.

– Согласен, что отрицать. Манеры у моего племянника те еще. И уж прости, если я сам тебя чем-то обидел – это не со зла. Так все же, почему ты так боишься, что Арнольд узнает? Можешь не переживать, я ему не расскажу.

Я уставилась на него с недоверием, не зная, стоит ли рассказывать.

– А ты случайно не та самая певичка, о которой он мне все уши прожужжал? – спросил он вдруг насмешливо. – Говорит, появилась одна новенькая у Леоны, неприступная такая. Злится на нее, обещает, что обязательно добьется ее.

Я поджала губы, глянув на мужчину исподлобья.

– Так, значит? Добьется? Можете передать ему, что та певичка не дешевка, и не покупается! Идиот...

Последнее я пробурчала себе под нос, но Энтони, похоже, услышал и снова заулыбался.

– Так-так, ну мне все ясно. Знаешь, дорогая, может мне и не придется ничего делать. Думаю, скоро ты и сама избавишься от проклятья.

– Да что бы вы понимали! – взвилась я, догадавшись, на что он намекает. – Простите, мне пора идти!

Не дожидаясь ответа, я поднялась из кресла, пусть и не так резво, как планировала и, вся кипя, вышла из кабинета, услышав себе вслед тихий смех.

Вот же зараза! Что Райстон, что его дядя – два сапога пара!

Глава 15

Я вышла от Энтони расстроенная. Неужто мне никто не сможет помочь?

Опершись о трость, я с тоской посмотрела на темнеющее небо, не понимая, как мне быть дальше. Майер, конечно же, посмеялся, предложив своего племянника в качестве источника большой и светлой любви. Да этот идиот только себя и любит!

Спохватившись, что скоро вечер, я вздохнула и поспешила в сторону варьете. Оставалось еще одно важное дело, без которого ничего не выйдет: легализовать личность Элеоноры. И в этом, как я надеялась, мне должна была помочь Леона.

Я не успела дойти до места всего пару дворов: внутри родилась странная щекотка, и я вдруг откуда-то поняла, что сейчас снова стану молодой. Почти бегом, едва не потеряв трость, я бросилась в ближайший переулок, прячась от взглядов прохожих, и замерла, вжавшись в шершавую стену.

Страшно то как! А вдруг так и останусь старухой, или превращусь в какую-нибудь жабу? Выдрать бы волосы этой мерзкой ведьме!

Превращение обратно прошло почти безболезненно. Едва последние отблески солнца исчезли за горизонтом, как меня словно статическим разрядом укололо. А в следующий миг тело налилось свежестью, и кожа на руках посветлела, став упругой, а поясницу перестало ломить. Впрочем, упругими стали и все мои формы, и я испытала такое облегчение, будто мне сначала сообщили, что у меня смертельное заболевание, а потом сказали, что ошиблись.

Вдохнув полной грудью, я выпрямила спину, чувствуя себя способной горы свернуть, и вскинула трость в небо. Ура, да здравствует молодость!

Пробираться в варьете пришлось как лазутчику, ведь платье на мне было Элеоноры, и ее в нем видела половина здешних работников. Мне повезло: до выступления оставалось всего-ничего, и все, должно быть, репетировали, расставляли декорации, или уединились в гримерке.

А на кухне варьете на первом этаже вовсю суетились повара, готовя угощения для гостей. Вдохнув ароматные запахи, я поняла, что снова голодна. Черт, это превращение что ли столько энергии отняло?

Тенью проскользнув на второй этаж, я открыла комнату ключом и нырнула внутрь. И вспомнила, что так и не купила себе ничего из одежды – слишком уж насыщенным вышел день. Пришлось надевать вчерашнее платье – авось в гримерке мне подберут что-нибудь.

Но меня сейчас больше волновало, как бы найти Леону. А еще поесть.

Хозяйка варьете оказалась на кухне, куда я заглянула, ведомая голодом. Леона сидела, неторопливо попивая чай в одиночестве, будто ей никуда не надо было торопиться. Хотя... Она ж тут главная, может себе позволить.

– Ангелина? – сухо улыбнулась она мне, когда я вошла. – Небось за документами пришла? Держи, все готово – и договор я выправила, как надо. Так что сцена ждет тебя!

Она выложила на стол скрепленные вместе листы, а следом маленькую книжицу, похожую с виду на паспорт. Я подошла ближе, разглядывая его с любопытством надпись на нем.

И до меня вдруг дошла одна вещь, которая за суетой и переживаниями только сейчас стала очевидной: мир вокруг был иной, но я все равно могла говорить на здешнем языке, как и читать, при этом подсознательно понимая, что это не мой родной язык. Особенности попадания? Какая-то магия междумирья?

Я решила об этом не задумываться больше. Слишком сложно – у меня и без того полно проблем. Просто порадуюсь, что все так вышло, а почему и как – неважно.

Схватив паспорт, который тут так и назывался, а может так перевело мое подсознание, я благодарно улыбнулась Леоне, разглядывая черно-белую фотографию, вклеенную внутрь. Криво вышло, но снимок пришлось делать второпях, и хорошо, что фотокамера нашлась в варьете и не пришлось идти в салон.

Ангелина Глойс, значит... Фамилию назвала Леоне наугад, и теперь она мне решительно не нравилась, но переигрывать было поздно.

– Ну все, иди репетируй, девочка, – поторопила меня хозяйка, снова взяв в руки чашку. – Скоро выступление – отработай свой гонорар по полной, ясно?

Я торопливо кивнула, но осталась на месте, не зная, как подступиться к очередной просьбе, и все еще голодная, как черт.

– Ну что еще? – не слишком довольно спросила Леона, явно желая остаться в одиночестве.

– А вы... – робко протянула я, боясь, что мне откажут. – Не могли бы сделать еще один паспорт? Для моей бабушки.

Женщина поперхнулась и закашлялась, со стуком поставила чашку на стол и уставилась на меня изумленно-насмешливо.

– Что, тоже потеряла? – хрипло рассмеялась она.

– Тоже... – вздохнула я. – Сами понимаете, старость – посеяла где-то по забывчивости.

Леона сердито поджала губы, и я поняла, что ляпнула лишнего.

– Мне вообще-то до старости далеко! – возмущенно воскликнула она.

Я глянула на нее виновато.

– Простите, я не вас имела в виду, разумеется. Моя бабушка старше вас лет на двадцать, а вы в самом расцвете сил!

Лицо женщины посветлело, и она ворчливо бросила:

– Хорошо, будут тебе документы. Старость надо уважать, ты права.

Глава 16

Сегодняшний репертуар не отличался от вчерашнего, не успев приесться публике, и я отработала как по нотам, нервничая лишь из-за одного единственного зрителя, сидящего там же, где и в прошлый раз.

Арнольд появился не сразу, усевшись за пустующий, словно забронированный лишь для него столик посреди выступления. И я чуть не сбилась с ритма, когда он вперил в меня свой пристальный взгляд, ухмыльнувшись при этом так, что захотелось попортить ему эту белоснежную улыбку.