Юхо Паасикиви – Моя работа в Москве и Финляндии в 1939-1941 гг. (страница 88)
Летом 1939 года финны передали в Кремль дополнительную информацию и разъяснения по аландскому вопросу, а также попытались убедить его отказаться от негативной позиции в отношении финляндско-шведского плана. Поскольку позиция Советского Союза была именно такой, как её изложил Молотов в своей речи, то особой надежды на успех не было. Ничего из этого и не вышло. Кремль продолжал придерживаться той точки зрения, что заинтересованность Советского Союза в Аландских островах бо́льшая, чем у Швеции, и он не может признать никакого особого положения Швеции в этом деле. Вряд ли Советский Союз видел угрозу лишь со стороны Финляндии и Швеции. Наверняка основными были опасения, что с помощью запланированных укреплений Финляндия и Швеция даже совместными усилиями окажутся не в состоянии оборонять острова от враждебной России великой державы. Очевидно, были и такие сомнения: а будут ли они вообще защищать острова? Для Советского Союза гораздо важнее, чем для Швеции, чтобы возводимые на островах укрепления «не смог использовать агрессор», говорили нам вновь и вновь в Кремле. Поэтому в вопросах обороны островов у Советского Союза должно быть, по крайней мере, такое же положение, что и у Швеции. Кроме того, Советский Союз предлагал Финляндии помощь в обеспечении неприкосновенности островов. Ответ, что принятие подобного предложения означало бы отказ от политики нейтралитета Финляндии, считался неудовлетворительным.
Переговоры с Кремлем летом 1939 года ни к чему не привели. Финляндия, однако, не приступила к строительству укреплений на островах, не приступили к выполнению и так называемого стокгольмского соглашения между правительствами Финляндии и Швеции. Во время Зимней войны Финляндия возвела на островах некоторые укрепления и провела ряд военных оборонительных мер. Так обстояли дела к весне 1940 года.
27 июня 1940 года в беседе с Молотовым после обсуждения проблемы никеля в Печенге, о которой расскажу позднее, я отметил, что торговое соглашение готово к подписанию. Но Молотов сказал, что до этого он хотел бы поднять вопрос об Аландских островах, где Финляндия построила военные укрепления. Позиция Советского Союза сегодня та же, что и весной прошлого года, а именно: Аландские острова не следует укреплять, подчеркнул он. Если Финляндия хочет этого, то это должно происходить вместе с Советским Союзом на основе совместного соглашения. Советский Союз хотел бы также контролировать демилитаризованный статус островов. Обо всём этом Советский Союз и Финляндия должны договориться. Я обратил внимание, что эта позиция отличается от изложенной Сталиным и им, Молотовым, в ходе переговоров прошлой осенью, когда они сообщили, что Финляндия может укреплять острова, если будет делать это самостоятельно. На это Молотов ответил, что после Зимней войны Советский Союз и по этому вопросу изменил свою позицию, но не стал излагать её в ходе мирных переговоров, чтобы не создавать дополнительных трудностей. Спросил у Молотова, как ему видится контроль за демилитаризованным статусом. Он ответил, что на этот счёт мы должны договориться между собой. Если же Финляндия хочет укреплять острова, то также надо будет договориться, как будет организовано наше сотрудничество.
Обсуждение вопроса об Аландах тогда стало для меня неожиданностью. Поскольку под влиянием Советского Союза оказалось всё южное побережье Финского залива, а по Московскому миру он получил ещё и базу в Ханко, то, по нашему мнению, у него было достаточно возможностей для обороны Финского залива. Весной 1940 года нам казалось, что Советский Союз больше не выступает против совместных действий Финляндии и Швеции на Аландских островах для защиты Ботнического залива. Теперь же позиция Кремля изменилась. Где же крылась причина этого? За четыре дня до этого Молотов поднял вопрос о никеле в Печенге. Может быть, причиной стало изменение общеполитической ситуации в Северной Европе? Это представлялось возможным. Военные действия в течение трёх прошедших месяцев, большие победы Германии полностью изменили ситуацию в Западной и Северо-Западной Европе. В апреле Германия захватила Данию и Норвегию и распространила свою власть на Север. В мае и июне она подчинила себе Голландию и Бельгию, а также повергла Францию. Её военные позиции укрепились и на Балтике.
Обдумав ситуацию, на следующий день я послал следующую телеграмму: «По аландскому вопросу считаю, что сегодня для избежания угрозы конфликта мы вряд ли имеем другую возможность, кроме как отказаться от укрепления островов. Это означало бы возвращение к прежней конвенции 1921 года. В случае возможного столкновения великих держав наши укрепления вряд ли имели бы реальный вес. С юридической точки зрения, которая в сегодняшних условиях не имеет особого значения, в вопросах контроля за демилитаризованным статусом островов следует принимать во внимание и конвенцию 1921 года».
Правительство сочло целесообразным согласиться с предложением советского правительства. 3 июля я был у Молотова. Помимо аландской темы, я дал также первый положительный ответ и по проблеме никеля. Я начал шутливо: «Я надеюсь, что теперь Вы, господин премьер-министр, будете довольны». Это явно понравилось Молотову. В соответствии с имеющимися инструкциями я сообщил, что правительство Финляндии приняло решение вывести с Аландских островов военнослужащих и ликвидировать находящиеся там военные укрепления, которые содержались там со времени войны в связи с нестабильной обстановкой в районе Балтийского моря, а также, что для реализации принятых решений уже предпринимаются конкретные меры. Советскому правительству будет сообщено о завершении вывода войск и вывоза оборудования. Добавил, что возврат к демилитаризации означает восстановление нейтрального и демилитаризованного статуса Аландских островов в том виде, как это предполагала конвенция 1921 года, которая опиралась на подписанное также и Россией соглашение 1856 года. Финляндия проинформирует правительства Балтийских государств о принимаемых мерах.
Молотов выразил удовлетворение по поводу моего сообщения. Одновременно он поднял консульский вопрос, поинтересовавшись, согласимся ли мы, если Советский Союз направит своего консула на Аланды. Одной из его задач будет наблюдение за демилитаризованным статусом островов. Ответил, что сейчас на это сказать ничего не могу. Молотов высказал надежду на скорейшее решение вопроса.
Развитие событий привело к тому, что мы вернулись к конвенции 1921 года, для изменения которой Финляндия и Швеция приложили так много усилий. Швеция, конечно, была заинтересованной стороной в аландском вопросе, однако каких-либо активных действий в этой связи от неё не ожидалось. Вторая великая балтийская держава, Германия, тогда не проявляла заметного интереса к островам, по крайней мере, в отношении их демилитаризации. В любом случае, действия Советского Союза её не беспокоили. В этом вопросе Финляндия вновь оказалась один на один с Советским Союзом.
В отсутствие Молотова продолжил обсуждение темы контроля за демилитаризованным статусом Аландов с генеральным секретарем НКИДа Соболевым. Сообщил, что мы согласны на размещение консула на Аландских островах при условии, что это будет обычный консул. О деталях договоримся позднее. Соболев, однако, неожиданно передал мне памятную записку, в которой говорилось, что советское правительство считает необходимым осуществлять периодический контроль за демилитаризованным статусом островов, направляя двух представителей советского военного руководства на Аландские острова два или три раза в год для этого, как якобы и предлагал мне Молотов. Я отрицал, что у меня был разговор с Молотовым о подобном военном контроле. Речь шла лишь об обычном консуле. Этого было бы вполне достаточно. Консул наблюдал бы за всем происходящем на островах, ничего тайного там не могло происходить, да и кроме этого у консула не было бы других дел. Посещение островов военными группами вызывало бы лишнее беспокойство. Вновь подчеркнул, что в отношении Аландских островов остаётся в силе конвенция 1921 года, в соответствии с которой острова представляют интерес для государств, подписавших её, в их числе Швеция и Германия, а также Франция, Англия и Италия. Советский Союз не подписывал упомянутую конвенцию, но мы хотели бы уладить все вопросы с ним в дружественном духе. «Предложение (о военном контроле) свидетельствует о наличии у Советского Союза подозрений в отношении нас», – записал я в своем дневнике.
Нам представлялось, что аландский вопрос можно было решить довольно просто, лишь удалив с островов военное оборудование и военнослужащих. Следовало лишь договориться о положении консула, его полномочиях, а также о количественном составе консульства. Правда, возникали вопросы с юридической точки зрения. Конвенция 1921 года, к которой, по мнению финнов, следовало вернуться, не предполагала предоставления подобного права не участвующему в ней государству.
В ещё более худших юридических лабиринтах мы оказались, когда Молотов 24 июля, в тот самый раз, когда он впервые поднял вопрос о «преследованиях “Общества дружбы”» неожиданно передал «предложение о соглашении между Союзом Советских Социалистических Республик и Финляндией об Аландских островах». В проекте было две статьи. В соответствии с первой Финляндия принимала обязательства по демилитаризации Аландских островов, отказу от строительства на них укреплений, а также по непредоставлению их в распоряжение вооружённых сил других государств. Положение о демилитаризации было сформулировано примерно как в конвенции 1921 года. В соответствии со второй статьёй Советскому Союзу предоставлялось право иметь на Аландских островах собственное консульство, которое, помимо обычных консульских функций, осуществляло бы контроль за выполнением обязательств по демилитаризации и не укреплению островов. Таким образом, Советский Союз отказался от требования по контролю военными представителями. 1 августа на сессии Верховного Совета Молотов сообщил, что правительство Финляндии приняло предложение Советского Союза о демилитаризации Аландских островов и об учреждении там советского консульства.