Юхо Паасикиви – Моя работа в Москве и Финляндии в 1939-1941 гг. (страница 85)

Молотов особо подчеркнул Бохеману, что правительство Финляндии ведёт двойную игру: вовне сообщает о желании соблюдать мирный договор и в то же время строит козни для возвращения старых границ. Он опять сослался на слова «одного бывшего члена правительства», в соответствии с которыми «ни один истинный финн не может принять Московский мир».

В заключение Молотов заверил, что Советский Союз проявит «большое терпение в отношении Финляндии». […]

В конце письма я предложил некоторые «выводы»:

1. Несчастная война отравила наши отношения с советским руководством и привела к тому, что Советский Союз полностью потерял доверие к нам.

2. С учётом судьбы Балтийских стран Советский Союз надеется добиться в отношении нас определённых результатов с помощью наших сторонников коммунистического движения.

Несмотря на всё это, мы должны попытаться обеспечить хоть какое-то доверие к себе.

3. Вопрос с «Обществом дружбы» следует уладить так, чтобы можно было говорить, что ему предоставлена возможность работать на тех же основаниях, что и другим объединениям, конечно, при условии, что оно будет соблюдать законы. […]

4. Поскольку ясно, что Советский Союз имеет в Финляндии широкую шпионскую сеть, то поэтому, а также и вообще, следует быть очень осторожными в выступлениях.

Есть ли основания для слов Молотова, что в военных кругах допускают неосторожные высказывания? […]

5. Московский мир – факт, к которому привели политика и проигранная война, и на основе которого мы должны строить свою жизнь. Надо сделать так, чтобы это понимал финский народ.

Иная политика в самое ближайшее время неизбежно приведёт нас к новой войне, и тогда нас ждёт конец.

6. Но следует учитывать и ту возможность, что, как бы мы ни старались удовлетворить Советский Союз, мы всё же не сможем избежать войны. Такая возможность существует. Последняя несчастная война показала русским, что Советский Союз может сравнительно легко разбить нас, если мы одиноки. Ну и что? Нельзя ли подключить к этому Швецию? Если в Советском Союзе будут понимать, что Швеция активно выступает вместе с нами, то считаю, что Советский Союз оставит нас в покое. […] Здесь ничто не имеет значения, кроме военного вмешательства. Конечно, есть и другой путь: мы делаем “Menschenmögliches”8 для выполнения Московского мира, и не даём никаких оснований для нападения на нас.

В своём дневнике я пометил: «Беседа была грустной. На её основе трудно делать определённые выводы. Молотов не высказывал никаких угроз. Но весь смысл был направлен против “правящих кругов Финляндии”. Похоже, что Молотов и другие советские руководители надеются на создание в Финляндии такого же движения, как в странах Балтии, и на присоединение Финляндии к Советскому Союзу с его помощью».

Мой ближайший друг-дипломат Ассарссон рассказывал, что в последнее время в дипломатических кругах ему довелось услышать много печальных слухов о Финляндии, правда, сейчас они вроде попритихли. Один из наиболее умных дипломатов в Москве, румынский посланник Гафенку, спросил у меня с сомнением в голосе: «Действительно ли Молотов в последнее время говорил, что благодаря Московскому миру все вопросы между Финляндией и Советским Союзом урегулированы?» В конце августа военный атташе одной великой державы с уверенностью заявил, что в самое ближайшее время Советский Союз нападёт на Финляндию. Но постепенно разговоры о Финляндии в кругу дипломатических сплетников стихли.

Публичный шум по финским делам начал смолкать. Внешняя деятельность «Общества дружбы», начиная с конца августа, также стихла. Государственные власти провели некоторые организационные меры. Массовые мероприятия теперь проводились на основе разрешений. Около полусотни функционеров Общества были посажены под замок, многие задержаны для допросов. Печатный орган Общества «Кансан Саномат» в начале августа был закрыт, близкий к обществу журнал «Сойхту» был также запрещён. В адрес общества начались серьёзные ответные меры со стороны Социал-демократической партии и социал-демократических кругов, а также Центрального союза профсоюзных объединений. Социал-демократическая печать публиковала статьи об Обществе, подчёркивая, что «речь идёт о явной коммунистической деятельности, направленной на создание путём беспорядков и мятежей такой же ситуации, как и в странах Балтии, которая привела к потере Эстонией, Латвией и Литвой независимости» («Кансан Лехти»).

Наряду с «Обществом дружбы» внимание привлекало левое крыло Социал-демократической партии, в которое входили некоторые (немногие) депутаты парламента и которое группировалось вокруг политического еженедельника «Вапаа Сана». В нём были различные радикальные элементы, которые в области внутренней политики выступали за острую классовую борьбу, исключающую сотрудничество с другими слоями народа, а во внешней политике занимали неопределённые позиции, в основном сводившиеся к тому, что, поскольку Финляндия стояла перед выбором – советская или германская диктатура, следует отдать предпочтение Москве перед Берлином. Совет Социал-демократической партии предупредил эту группировку по поводу её раскольнической деятельности, а когда это не помогло, шесть её лидеров были исключены из партии.

Паралич в публичной деятельности «Общества дружбы» был следствием приведённых здесь мер со стороны государственных властей, а также результатом контрпропаганды. Однако вполне возможно, что и со стороны Советского Союза Обществу были даны указания сделать свои выступления менее демонстративными, поскольку иначе его деятельность вряд ли была бы так резко приостановлена. В советской печати также почти прекратились публикации новостей и статей об Обществе и о жизни в Финляндии. Трудно получить объективную информацию, но за кулисами явно что-то происходило. Может быть, в СССР решили, что этим путём в Финляндии ничего не добьёшься. Финский народ нельзя было разрушить изнутри. В беседах со мной Молотов больше не поднимал тему Общества, особенно после того, как я, вернувшись из Хельсинки, прямо изложил ему финскую позицию. Открытая поддержка Общества советской печатью, наблюдавшаяся в июле-августе, прекратилась.

В тишине Общество, однако, продолжало свою работу, поставив цель сплотить свои организации, распространяя размноженные пропагандистские материалы и, в первую очередь, вербуя новых членов. В конце октября в Хельсинки состоялся годовой съезд Общества, была принята программа его деятельности. Делегация посланцев с мест, сформированная из делегатов съезда, посетила советского посланника, который выступил перед ними с ободряющей речью. Созданные по инициативе Общества объединения представителей рабочего фронта, правда, немногочисленные, также провели в Тампере свой съезд. В его заявлении, в частности, содержалось требование прекратить работы по укреплению новых границ, «поскольку они угрожают сохранению хороших отношений с Советским Союзом».

Поскольку «Общество дружбы» не согласилось внести требуемые изменения в свой устав, ему было отказано в регистрации, как я уже говорил выше. Однако, поскольку Общество продолжало работать, государственные власти прибегли к юридическим мерам. В декабре городской суд Хельсинки объявил Общество распущенным, поскольку выяснилось, «что деятельность Общества осложняет и ставит под угрозу сохранение и развитие дружественных отношений между Финляндией и Союзом Советских Социалистических Республик, а также поскольку деятельность Общества осуществляется вопреки закону и добрым обычаям».

Выступления «Общества дружбы», конечно, не могли не вызвать подозрений по поводу того, что за ним стоит что-то иное, а отнюдь не строительство хороших и дружественных отношений с СССР на основе уважения государственной независимости Финляндии и невмешательства в её внутренние дела. Подозрения подтверждались враждебным отношением советской печати к Финляндии и почти ежедневными недружественными публикациями, о чём мы говорили выше. Но были заметны и другие недобрые признаки. В конце августа в Москве в Центральном парке с политическим докладом выступал член ЦК КПСС, то есть достаточно высокопоставленное лицо, и он, отвечая на вопросы слушателей, заявил: «Сегодня в Финляндии дует ветер, но ветер может перейти в бурю». Я, который в силу своих глубоких убеждений старался работать на благо добрых отношений с Советским Союзом, очень тяжело воспринимал всё это. А иногда меня охватывало чувство безнадёжности.

Если в Советском Союзе действительно присутствовало намерение установить хорошие отношения с Финляндией на основе уважения её государственной независимости, то следовало бы привлечь к этому сотрудничеству пользующихся авторитетом финских граждан, представляющих подавляющее большинство финского народа. Только таким путём можно было добиться реальных результатов. В Финляндии действительно думали, как наладить такое сотрудничество. Летом 1940 года правительство создало под руководством профессора Хямяляйнена Комитет для подготовки предложений на этот счёт. Комитет выработал широкий план по культурным обменам. В июне было подписано торговое соглашение. Советская сторона, по нашему мнению, не оказывала достаточной поддержки нашим усилиям, её внимание почти целиком было нацелено на «Общество дружбы». Никаких конкретных результатов от работы Комитета получить не удалось.