Юхо Паасикиви – Моя работа в Москве и Финляндии в 1939-1941 гг. (страница 59)
В среде просвещённого и одарённого народа Карелии была проделана целенаправленная и интенсивная работа во многих областях культуры. Больно было видеть, сколь сильно пострадали церковь и учреждения образования: было утрачено 600 школьных зданий, 6 народных и 8 рабочих училищ, 100 рабочих клубов, дома молодёжи, четвёртая часть периодической печати, включая крупнейшую сельскую газету «Карьяла»; ценнейший провинциальный архив, исторический музей, музыкальное училище, больницы и санатории, 33 детских сада и т.д. и т.п.
Город Ханко, благодаря порту, имел заметное значение как коммерческий центр, где также располагался ряд промышленных предприятий.
Удар, нанесённый Московским миром, был исключительно сильным по своим экономическим и социальным последствиям. Он во многом затруднял будущую жизнь страны. Кроме того, сказалось и политическое влияние перемен, вызванных Московским миром. Особенно в военном отношении положение нашей страны изменилось в худшую сторону. Кремль считал, что Финляндия входила в сферу интересов Советского Союза и должна была находиться под его влиянием, поскольку это положение вещей было закреплено в договоре между Германией и Советским Союзом, заключённом в августе 1939 года. Московский мир закрепил реальные предпосылки осуществления политики Советской России в отношении Финляндии. Новая протяжённая и неприкрытая граница в Карелии, словно зияющая рана на государственном теле Финляндии, а также база в Ханко делали давление Советской России на нашу страну ещё более ощутимым. Железная дорога из Кандалакши до Кемиярви и оттуда через Рованиеми до Торнио создавала возможность при необходимости перерезать сухопутную связь Финляндии с Западом и закрыть значительную часть страны для военного нажима на неё. Всё это вызывало у нас ещё большее чувство тревоги, поскольку выигранная война возбуждала против нашей страны то ощущение силы и национальной гордости великой державы, которое ещё больше укрепилось у власти предержащих и самого народа Советского Союза.
Московский мир самыми разнообразными и роковыми способами повлиял на положение нашей страны и нашего народа. Этот ужасающий удар постиг нас, хотя существовали защищавшие нас законные соглашения, и вовсе не мы были инициаторами войны, как торжественно заявила Лига Наций перед лицом всего мира. Это был удар по нам, тем, кто мужественно и героически сражался на поле боя за наше Отечество. Было неудивительно, что, наряду с печалью, горечь и, больше того, неверие в высшие идеалы проникали в сознание. Этим ударом наш народ был словно доведён до обморочного состояния. В чём же кроется провидение истории, сначала создавшей малые народы с их сотнями миллионов жителей, а потом оставившей их на произвол больших? «Но цель истории трансцендентальная, метафизическая мировая тайна» – дальше этого историческая наука не зашла (
Член делегации на мирных переговорах, председатель парламентской комиссии по иностранным делам, профессор истории Войонмаа заявил в ноябре 1941 года при обсуждении в парламенте правительственной информации о политическом положении и целях нашей новой войны, что Московский мир с полным правом называют «принудительным миром». «Мир, чтобы он был прочным, должен содержать в себе какое-то правомочное основание, определенную умеренность. Здесь же их и в помине не было. Этот мир был актом политического насилия против Финляндии».
На последнем раунде мирных переговоров Молотов сообщил в качестве личного мнения, как уже рассказывалось выше, что мирный договор не был плохим, напротив, он отвечал действительным интересам обеих договаривающихся сторон, сказав далее, что, по его убеждению, на основе договора отношения между государствами станут в будущем подлинно дружескими, если Финляндия не поддастся на соблазн вступить в объединения великих держав. Он говорил как во время переговоров, так и после них, что если бы Финляндия осенью 1939 года согласилась с их предложениями, то условия были бы весьма умеренными, но война и пролитая кровь требуют большего. Он также многократно повторял, что ни одна другая великая держава в их положении не вела бы с нами переговоры, выдвигая столь умеренные требования, а также заверял, что Советский Союз не будет вмешиваться в наши дела, даже если мы построим укрепления по всей нашей границе.
Моральные принципы в таком виде, как мы, малые народы, их понимаем, не стоит сегодня искать в политике великих держав, по крайней мере, тогда, когда идёт речь об их отношении к малым государствам. У Кремля, кроме этого, был один факт для опровержения обвинений в том, что у него были намерения уничтожить Финляндию. При заключении Московского мира он вернул Петсамо, северную часть которой захватил во время войны и которую мог спокойно взять себе. Возможно, это свидетельствует о том, что на тот момент у Советского Союза не было стремления распространять своё военное влияние на запад по побережью Северного Ледовитого океана. Шведский официальный писатель Рютгер Эссен считает в книге «Загадка Россиии»8, что концессионные права англо-канадского треста на никелевые рудники Пет-само повлияли на поведение Советского Союза. Это вряд ли соответствует действительности, поскольку упомянутые права, независимо от того, что с ними произошло, не остановили бы Советский Союз от использования своей военной власти в Петсамо, где никелевый рудник занимает совсем небольшую территорию.
Слова Войонмаа справедливы потому, что Московский мир был принудительным миром в буквальном смысле этого слова и что это было чрезмерным актом насилия в отношении Финляндии. Но когда он сказал, что мир, дабы оставаться прочным, должен содержать в себе правомочные основания и определённую умеренность, в его словах вновь отразился тот общий для нас и других малых народов идеалистический и гуманный подход, та вера в победу права и справедливости, которую не доказал ход исторического развития, особенно в условиях нынешней международной ситуации и морали, точнее аморальности. Ништадтский мир 1721 года был в общих чертах таким же, как и Московский мир. Он продержался в силе даже после очередного раздела Финляндии и подписанного в Турку в 1743 году мирного договора, завершившего начатую Швецией войну, 90 лет, пока Россия не завоевала окончательно всю остальную Финляндию. Устойчивость или, напротив, возможность изменить условия неприемлемого и несправедливого мира зависит от международной обстановки, которая может сложиться или нет. В истории можно встретить много неприемлемых и несправедливых мирных договоров, которые остались навсегда. Но что, в конце концов, перед лицом истории правильно и что нет, ещё никто не смог определить.
Московский мир был, по моему мнению, не только неприемлемым для Финляндии, он был нецелесообразным и для Советского Союза. Это можно сказать в свете последующих событий. Есть повод напомнить, что в 1721 году Пётр Великий был готов для достижения мира вернуть Швеции Выборг, за который держались шведские переговорщики. Он направил в Ништадт (Уусикаупунки) гонца с соответствующими полномочиями, но главный представитель России на переговорах Остерман сделал так, что наместник Выборгской губернии задержал гонца, этого любителя весёлой жизни, на два дня. Когда гонец прибыл в Ништадт, мир уже был заключён.
В свете последних событий можно спросить: в чём, собственно, польза Московского мира для Советского Союза? Целью Советского Союза было обеспечить безопасность своих границ от угрозы со стороны Германии. Какая другая великая держава могла на этом направлении угрожать Советскому Союзу? На переговорах осенью 1939 года Сталин и Молотов говорили об угрозе со стороны Англии, но эти слова не стоит принимать всерьёз. Однако война между Германией и Советским Союзом показала, где проходит путь Германии в Россию и где места их сражений. Советскому Союзу не было пользы от базы в Ханко, как и от новой, искусственной и произвольно проведённой сухопутной границы. Со стороны России утверждалось, что оборона Ленинграда не выстоит в новой войне, если граница России и Финляндии не пройдёт по линии, обозначенной в Московском мирном договоре. Это утверждение не соответствует действительности, поскольку отторгнутые Московским договором территории были отвоёваны в короткие сроки и линия фронта на Карельском перешейке не была перенесена на старую границу, а Ленинград после этого не подвергался нападению со стороны Финляндии. Ханко сдался за несколько месяцев в 1941 году. И он совсем не оправдал надежд русских.
По-моему, политика Советского Союза в отношении Финляндии 1939–1940 годов, с точки зрения его собственной безопасности и военных целей, не привела к ожидаемому результату. Если бы Советский Союз на мирных переговорах отказался от позиции великой державы, проявил выдержку и умеренность, а также ограничил свои требования действительно необходимым – требования Советского Союза осенью 1939 года по сравнению с условиями мирного договора показывают, что там было определённое пространство для договорённости, – и если бы вдобавок к этому советское правительство проявило на мирных переговорах благородство, а после заключения мира повело себя так, чтобы в Финляндии возникло доверие, то положение было бы иным и, думаю, более выгодным с позиции самого Советского Союза. Но Советская Россия, как присуще великой державе, смотрела на Финляндию снисходительно, очевидно, считая её «презренно малой величиной» – quantitе́ nе́gligeable. В защиту советского правительства надо всё же сказать, что так, как оно вело себя на мирных переговорах с нами, по свидетельству истории, поступает любая великая страна-победительница по отношению к побеждённому. Крайне редко победителю удаётся заключить справедливый и хороший мир.